Бездельник и без денег, но зато я твой

Музыка долбит по ушам приятным бум-бум-бум. Ваня расслабляется. Растягивает губы в блаженной похотливой улыбочке. Кайф же, ну! Концерт откатали норм так, срубили бабла. Толпа орала как заведенная — Ване этой энергии на год вперед хватит для ускорения вместо спидов. Альбом написать, мамке с ремонтом помочь, сказать Гендосу, что он его рот ебал. Но пока Киса лениво ведет рукой по бедру и лезет пальцами под край короткой юбки. Они компашкой завалились на диван. Вокруг толпа людей. Шум. Гам. Но Ваня ловит приятный расколбас, в котором хочется чего-то такого. Чего-то… Да ну, блять, серьезно? Он такой взгляд кидает, стоит девчонке положить руку сверху, останавливая, и скуксить размалеванное личико. «Я не такая, я, блять, жду…» — Лейтенант Борис Хенкин. Музыку выключаем. На вас жалоба поступила от соседей. Кто хозяин квартиры? Кто его вообще сюда пустил? Киса пытается сфокусировать поплывший взгляд, но получается не сразу. Поморщиться. Проморгаться. На секунду задуматься, зачем ему вообще на мента поганого смотреть. В этом мире есть столько всего, чего он еще не видел. Например, справедливость. Ему типа точно именно на него надо смотреть? Вот прям точно-точно? Это ж, блять, контрпродуктивно в этом случае. Продолжить, ведь почему-то Ване хочется на него смотреть. Кто-то врубает свет, и гражданин начальник играет перед глазами яркими красками. Ваню так слепит, что он издает всратый смешок: если это будет последнее, что он увидит, то он сможет выбить у государства какое-то типа пособие? Или до конца своих дней придется творить вслепую и нищенствовать? А че — эпатажно. Тем более один хуй Гендос прокормит, у его бати цесарки есть. Картинка медленно прорисовывается. Форма уебская, по которой Киса проходится вскользь. Заебавшееся выражение лица и что-то типа презрения. Ха! Первый раз что ли? Молодой совсем, зеленый. По притонам поди еще не ездил и знать не знает, че в таких местах делают с маленькими и неопытными ментенышами. В Ване просыпается интерес. Такой, знаете, мужской. Он поднимается в штанах и стреляет в голову. На сидящую рядом девчонку резко становится похуй. Довыебывалась, достроила из себя недотрогу — вот Ваня и не будет. Если уж и бегать за кем-то, то точно не за тупой пиздой, решившей, что это поможет ей задержаться подольше. Что может быть интересней, чем затащить в койку пацана будучи пацаном? Это ж, сука, задачка со звездочкой. А Ваня вообще не брезгливый и без лишних условностей в голове. Ему если нравится, то он берет или отдается. Вообще насрать, не проблема. Главное, чтоб это — по обоюдному и со всей душой. Кайфово трахаться как бы тоже искусство. — Ну я и че? Музыку выключили, так что на Кисин голос оборачиваются все. Кроме мента этого. Он так удачно стоит, что в упор пялит. Ваня вальяжно вытягивается на диване, прям как кот, и сижку в рот тянет, тоже как кот, только ебанутый. Сейчас это реально латентное желание сосать член. Во всем эта девка не ебливая виновата. Давно бы уже в толчке ахал и охал, пока Мел разгребает это говно. У него лучше получается. Он даже когда в слюни, что-то умное умудряется говорить. А у Кисы только ебанца прогрессирует. — Арестуете? — Киса совершенно по-хамски упирает язык в щеку и в полнейшем азарте чувствует, как у него блестят глаза. Он как-то не планировал закончить день в обезьяннике, но обычно все его планы идут по пизде. Хотелось бы по хую, но эта святая простота стоит с нечитаемым лицом. Ментеныш как будто весь по струнке натягивается, холодеет внутри и говорит четко по уставу. Или что там у мусоров — Киса в душе не ебет, честно. Зато жопой чует, как ему некомфортно. Одному среди толпы пьяных бухих неформалов, которые неизвестно че могут выкинуть. Его из окна, например. Здесь так-то десятый этаж на минуточку и окна выходят на подъезд — может угодить в мусорку, вот это выйдет некролог. — Протокол составлю. Ммм. Киса задумчиво ведет языком по губе, чувствуя привкус водки. — Может это, договоримся? Дать бы ему на лапу, только денег у Кисы на это нет. Но есть кое-че другое, что тоже можно прекрасно в руку взять и все останутся довольны. Мальчик взрослый уже — должен понимать, как все проблемы решаются. Ване не в зашквар, он же типа братанов спасает и себя от двухдневного недоеба. — Ты у меня сейчас договоришься. О! В его голосе проскакивают рррь-искорки. Ваня чуть ладоши довольно не трет. Это ж, блять, его. Выводить людей на эмоции. Он каждый раз радуется как ребенок. Особенно типа таких, которые как скала, но их если сдвинуть — раздавят, зашибут и растопчут. — Рот мне заткнешь? Подсказать способ? Даже неловко как-то. В полной тишине выебон виснет тяжелым грузом и давит на дурную башку. Кисе даже кажется, что он слышит, как ментеныш злобно пыхтит. Это бред, конечно — между ними метров семь, а Ваня — кот только по состоянию души. Но с этим важным хреном он бы с удовольствием поиграл в кошки-мышки. Со всех сторон начинают сыпаться смешки. Гендосина так вообще ухахатывается, потому что знает, что это нихуя не шуточки. Ну а че — у него от братана секретов нет. Ментеныш только молчит, вообще не издает ни звука. Ваня за ним наблюдает и с каждой секундой приходит в больший восторг. Вот он вроде спокойный стоит и изображает из себя рыбу, но это все легко снимаемая чешуя. По нему же видно, что это не из-за того, что ему на ум ниче не приходит, а просто кто-то слишком правильный. Честь мундира боится посрамить и изо всех сил держит себя в рамках. Ване хочется эти рамки, нахуй, сломать. Чтобы он слюной брызгал и грозился на бутылку посадить и его, и его дружков. Это на Кисином языке «хочу тебя». Но бля — как же это все неловко. Менты же, они — люди с тонкой душевной организацией. Вдруг реально в обезьяннике запрет? Ване так-то на студии после завтра кровь из носу надо быть, иначе Бабич его порешает и платочек, чтобы кровь остановить, не даст. — Эй, как там тебя, человек в законе? Ваня реально не помнит. Ментеныш — он и есть ментеныш. Какая разница, как там его зовут? Любая такая интрижка все равно потом превращается в Аню-Таню-Маню в новом альбоме. Киса же творец, ему впечатлений подавай. — Обиделся что ли? — Киса ловко сползает с дивана и прет к нему напрямки. — Не ссы. Заплачу я твой штраф, сам не плачь только. Ваня даже ойкнуть не успевает, а его уже тащат на кухню за шкирняк. Бля, он ведь на понежнее рассчитывал.