Бездельник и без денег, но зато я твой

— На сцену через двадцать минут, не съебывай никуда, чтобы мы тебя не искали. — Да помню я, отъебись. За Мелом закрывается дверь. Надо было его еще тогда выпизднуть, сидел бы сейчас спокойно и никто бы, блять, над ухом не зудел. Он как комар, только вот не для него росли Ванины вены. Жарко пиздец. Ваня вытирает пот со лба и тянется к спасительному наборчику — под дурью вообще до пизды снег, жара, дождь, любовная драма, апокалипсис. Лежи себе, улыбайся как долбоеб и смотри мультики. Только у него не получается, Ваня никак не может попасть в вену, хотя перетягивает руку жгутом. А дальше че? В пизду будет полчаса целиться и пиздеть братанам, что ебется по сорок минут? Ебейшее будущее. Кстати о пизде. — Дай я. Ритуля. В нос попадает резкий запах духов, Ваня втягивает его в глотку и прикрывает глаза. Приторная хуйня тает на языке вместе с надеждой вспороть себе вену иглой и бесславно кончить. Зато в гримерке, почти как настоящий большой артист. Ваня бы хотел в туре. Любимое музло. Свобода. Пацаны. Бешеная энергетика. Его эмоциями зала херачит так, что в моменте ему больше вообще ниче не надо, вставляет так, что порой у него реально стоит. А потом он приходит в пустую квартиру и заливает эту ебаную жизнь бухлом и веществами. Захлебнулась бы она уже, все равно нихуя нового. Пьянки-гулянки заебли до чертиков, а кроме этого у него и нет нихуя. Тексты не пишутся. Музыка — тоже. Не получается из-под палки. Как конвеер, потому что надо. Альбом надо. Тур надо. Бабла надо. А о том, что болит, он поклялся никогда больше. Всего-то одну песенку написал. Хит всех мелодрам. Ментеныш лайк на стенке в Контакте поставил и дальше пошел, а Ваня ее теперь на концертах петь не может. Голос как у пизданутой малолетки дрожит. — В медсестры заделалась? — Не до пенсии же по сцене скакать. До пенсии и Ваня не собирается. Нахуй надо так долго жить. Рита колет мягко — не чувствуется почти. Зато потом. Не так как в первый раз и даже не во второй. Те эмоции перекрыл бы разве что первый секс с ментенышем. Но это все равно, нахуй, единственное, ради чего Ваня открывает с утра глаза. Без этого не может уже нихера. Пытался как-то слезть и че? Его ломало сначала, как оборотня в полнолуние, а потом все равно на иглу потянуло, стоило только водки в рот взять. Ее одной уже мало. Хорошо так. Спокойно. Не ебет ничего. Ни выступление, ни ерзающая на коленях Ритуля, ни член, который реагирует буквально никак. Он лижется на автомате, так же на автомате лезет под юбку и ведет рукой по колготкам в сетку. Накрывает резко — Ваня сгибается пополам от смеха и чуть не роняет Риту на пол. — Ты че? Она кажется рил беспокоится. Бля, ну мало ли, крышей поехал человек. Надо уточнить состояние. А Киса говорит, задыхаясь от ржача: — Она как колбаса… вязанка… сука. — Долбоеб, блять. Рита уходит, а Ваня даже не пытается ее остановить. Он бы мог ляпнуть стандартное: ну ты че, да все же нормально, прикольно ведь. Но ему нахер это не надо. Это Ритуля на него полезла, а у него даже хер не встал. К Мелу вон пусть в штаны лезет, у чувака пожизненный недоеб. Валяется на диване, бесцельно лупит в потолок и совершенно теряет счет времени. Зато не съебался никуда, у него же все с собой — от наркоманских радостей и до говенного характера. А в остальном он пустой как ваза, которая хранится в шкафу для особых случаев. Пыль раз в год сотрут и заебись. Не, он не жалуется. У Вани жизнь поинтереснее многих. Просто взгляд иногда цепляется. За всякие там парочки — с детьми, не с детьми, за пенсионеров или наоборот пиздюков совсем. У него ведь тоже что-то такое могло быть, только не цепляет никто. Больше. Однолюб и многоеб, как говорит мамка. Она внуков хочет, а он и тут налажал. Как-то даже ни одной фанатке не присунул так, чтобы из этого появилось что-то кроме кринжовых историй в интернете. — Жопу поднимай или тя на руках нести? — Го че. Гендос кидает в него бутылку. Сука, блять, за что? Ну вот убьет он его и че, сам к микрофону встанет? Его ж Оксанка тогда в порошок сотрет от внезапного наплыва фанаток и перестирает им все детские распашонки. — Иду я, блять, хули буйный такой? Недоеб что ли? По дороге в телефон лезет. Телкам отвечает, кентам. Ленту бегло листает, пока сердце не пропускает удар. Ваня вместе с ним останавливается. Борис Хенкин опубликовал час назад: «Спасибо за сына! Люблю!» У Вани так-то тоже все заебись. Но почему-то еще раз тянет кольнуться. Колом в жопу, чтоб наверняка.