Перудо

***

      Услышанное застало Раджетти врасплох, и напуганный своей участью пират хотел было убежать, скрыться, однако жесткая хватка Капитана заставило его продолжать сидеть на своем месте ровно. Пират боялся, очень сильно боялся того, что может произойти, если он исполнит желание Воробья. Он не понимал, почему вообще ему такое желают, однако, это ведь Джек! Сумасшедший пират, у которого в голове творится черт знает что.       Джек Воробей в свою очередь сильно радовался реакции своего подчиненного, но никакого сочувствия не чувствовал. Гектор по своей натуре человек эмоциональный и не тактильный, готов любому оторвать руки, если хоть пальцем коснется не только его лица, но и предплечья. Воробью хотелось, как Гектор устроит взбучку Раджетти, хотелось увидеть, как квартирмейстер ругает его самого, Джека. О, эти яркие, голубые глаза! Ха! Видеть Барбоссу раздраженным было весело, не менее интересно было наблюдать, как Радж чуточку дрожит. Пират и так был в себе немного не уверен, а тут ему говорят приблизиться к Гектору, который раздражался чуть ли не от всего!       — Можно отказаться?, — спрашивает с надеждой Раджетти, а в ответ Капитан качает головой. Что ж, пришлось согласиться. Товарищи затихли, и на их лицах играл озорной огонек, видимо они тоже хотели увидеть это зрелище. Раджетти чувствовал, как его пальцы подрагивали.       Квартирмейстер Барбосса продолжал стоять у штурвала. Он спокойно оглядывал звезды в небе, не удаляясь с намеченного курса. Настроение у мужчины было сносным, быть может, от выходки Раджетти Гектор не станет его ругать… Ноги так и прилипли к полу. Подниматься к нему не хотелось, и очень сильно! Лучше уж ему бы сказали испить чужую рвоту, нежели это. Да, было бы мерзко, но хотя бы от кары спасешься.       — Ну же. Давай. — Джек чуть толкнул его. Раджетти вышел на палубу, и сразу же спрятался в тени. Благо его Барбосса не заметил.       Воробей наблюдал за тем, как проигравший идет выполнять его желание.       — «Давай, Гектор, — думал Джек, рассматривая спокойное лицо Барбосса у штурвала. — Покажи весь свой пыл, дружок!»       Ударь, кричи, отругай нахального пирата со всей дури, чтобы тот боялся подходить! Джек так и желал увидеть раздражение в его прекрасных глазах, и когда Раджетти наступал на ступеньки, поднимаясь к штурвалу, Воробей чувствовал, как болят щеки от растянувшийся улыбки.       Почему же он так хочет, чтобы Барбосса тратил нервы? Ему нравится видеть, как другие злятся? Отнюдь. Но, почему-то самого квартирмейстера хотелось злить с каждым разом. Может, только поэтому тот обращал на него, Джека, внимание? Гектор всегда смотрит куда-то за горизонт, взгляд его глубокий, спокойный, когда тот остается один. Голос уверенный, громкий, с ирландским акцентом. Может, Воробей попросту сошел с ума?       Пираты также спрятались в тени, тихо наблюдая за разговором Гектора и Раджетти. Не было слышно, о чем они беседовали, но по нервному дрожу проигравшего в Перудо пирата можно понять, что он так и пытается отгадать момент для поцелуя. Барбосса был уязвим, он слишком спокоен и не ждет ничего особенного, просто отвечает на некоторые вопросы.       Джек прикусил губу.       И вот, наконец! Момент настал. Раджетти быстро, не касаясь его плеч, щеки, да даже руки, касается своими тонкими губами его губ, и быстро отстраняется. Страх настолько заполонил тело Раджетти, что тот аж забыл, как ходить, как спускаться по лестнице. Он смотрит на ошарашенное лицо квартирмейстера, которое с каждой секундой, становилось мрачнее и раздраженнее.       Джек улыбался. Ну же, чуть ли не хотел крикнуть он, ругай, бей! Так весело пирату никогда не было, однако, ничего такого не произошло. Барбосса, вопреки ожиданию публики, рассмеялся. Он смеялся слишком громко для ночной тишины. Кажется, даже разбудил рыб, или же русалок.       Джек почувствовал, как его предали. А где же раздражение? Гектор ведь должен был хотя бы сказать, что ему противно, и чтобы к нему никогда никто не подходит ни на шаг! Вместо этого этот мужчина смеется! Ему весело? Весело от реакции Раджетти, или от того, что сделал?       От последней мысли у Джека в груди что-то кольнуло. Очень даже сильно и он пожалел о том, что загадал проигравшему именно это желание. Мог бы выбрать совсем другое, но не менее интересное, разве нет? Почему он выбрал именно это? «Поцеловать Барбоссу». Как же это глупо! А если бы вместо Раджетти был он сам? Стал бы Гектор смеяться так громко?       Раджетти возвращался в каюту со странным выражением лица: ему было одновременно страшно, но и любопытство распирало в его груди. Почему же Барбосса повел себя так? Всем было интересно. Может, он увидит публику, и вот так вот сделал?       На следующее утро многие вели себя так, словно ничего ночью не произошло. Особенно Раджетти. В этот раз он выполнял команды куда быстрее, да и смотреть на Барбоссу не хотелось вовсе. Казалось, что мужчина все еще держит на него зло и скоро нападет, своей шпагой проткнет его грудь, а кулаками выбьет все зубы. Джек в свою очередь вел себя страннее обычного. Всегда шел с Гектором, но не разговаривал с ним, а когда тот спрашивал у него что-то, то делал вид, что не услышал и уходил на две минуты.       Барбоссу такое поведение Капитана раздражало, он вел себя как обиженный ребёнок, который всем своим видом пытался показать, что разговаривать не станет.       — Я в последний раз спрашиваю, что, черт возьми, с тобой творится?, — раздраженно выпалил Барбосса, как только Воробей перед ним специально разглядывал карту и отмечал карандашом следующие пути. Гектора раздражало именно то, что птаха эта недоделанная на отвали тыкал куда-то. — Знаешь что, хватит с меня. — схватил с его рук карту мужчина. И Джек улыбнулся.       — Ну наконец-то ты злишься!, — смеется Джек. — И ругаешься. Я уж думал, что Радж сломал тебя.       — Ты имеешь ввиду Раджетти? С чего ему меня «ломать», крыса ты идиотская?, — несколько пиратов могли поклясться, что от слов Гектора Капитан мог взлететь. Настолько ему радостно было, насколько квартирмейстер был угрюм.       Вместо ответа Джек ушел, оставляя после себя целую кучу вопросов, которых Гектор как мог игнорировать. Однако, все же не смог. Его раздражало до кончиков пальцев детское поведение Джека, однако его злило еще больше тот факт, что сам пташка был виноват во всем!       Гектор не идиот. В той ночи сразу же понял, чья была идея, заставить робкого Раджетти сделать такой смелый шаг. И что, ему, Гектору, идти на поводу у этого капитанского сыночка? Ха! Пусть его ноги акулы сожрут, чем он, Гектор Барбосса, будет плясать под дудку мальчишки. Было интересно наблюдать в ту ночь, как озорные глазки Капитана затухают, но раздражало последующее поведение утром. Сейчас, кажется, Джек и не в обиде, да блин, почему он вообще обижался? Дурак, что ли? Забыл бы, как обычный сон, делов-то. Но, нет, надо устраивать странную детскую сцену!       Раздражает!       Барбосса сжал ладони в кулак и ему хотелось со всей силы разорвать чертову карту в клочья, однако сдержал себя. Остальная часть команды продолжила делать свою работу, и не зная что делать дальше, Гектор спустился в трюм. Надо как-то стереть эти каракули с карты, делать уже нечего. Разглядывать горизонт мужчина не хочет, все это он сделал еще утром, застав красивый восход.       — О, пытаешься новый остров сокровищ найти, Гек?, — спрашивает Джек, идя за Гектором. Последний раздраженно вздыхает, положив карту на бочку. — А ты почему не проводишь время с Раджем?       — На кой черт мне сдался «Радж»? И на кой черт ты ведешь себя так?       Капитан на этот вопрос не нашел нормального ответа. И правда, на кой черт ему вообще обижаться на ту реакцию Гектора? Джек задумался, правой ладонью поглаживая свои бороды-косы. Барбосса, воспользовавшись тишиной, попытался стереть каракули, но получалось не очень. Каких-то средств на корабле не было, а слюна размазывала надписи, делая еще хуже. Гектор вздохнул.       — Мы играли в Перудо. Знаешь эту игру?, — Джек встал напротив Гектора, рассматривая свое творение.       — Знаю. И?       — Ну, я победил.       — Заметил. — Воробей ожидал услышать такое, и расплылся в улыбке. Гектор никогда не хвалит! Никого, и он кажется даже не знает, что такое хорошее настроение вообще. Только хмурится, орет, оскорбляет. И вот та ночь выбила Джека из колеи. — Хватит вспоминать ночь, идиот. Бесишь уже.       — А ты читаешь мысли?, — лукавая ухмылка скользнуло по загорелому лицу Капитана. Голубые глаза сверкнули. — Хорошо, хорошо! Только не бей. А хотя, если бы сейчас об этом говорил Радж, то что бы ты сделал?       — Джек, перестань. Ты думаешь, мне вообще важен этот разговор?       — Для меня важен.       Барбосса хмурится, затем ответил:       — Он все утро не разговаривает ни с кем. Ты думаешь, Раджетти так просто бы подошел ко мне и спросил моего мнения? Это не в его характере, Джек. — Воробей поджал губы. Ему хотелось услышать другой ответ. Например, «прибил бы». И почему грудь так и разрывается на части, словно несколько шпаг вонзились в него? Да в сердце кольнуло. Что за реакция? Он болен?       — Ну а если бы в ту ночь вместо Раджетти был кто-то другой? Мистер Гиббс, например?       — Ты не отстанешь, да?, — Барбосса потер свою переносицу, сдерживая ядовитые высказывания. Вообще, он должен бы идти спать! Всю ночь за штурвалом был, не спал. А тут он общается с этим Капитаном, в голове которого даже безумец не поймет, что происходит. Видимо сам Джек не понимает, что в его голове. — Я бы среагировать успел. Отошел бы назад. Не знаю.       — Точно, ты ведь выше него. — кивает Джек. А этот ответ его удовлетворил! Почему?, — А если бы… я?       Гектор смотрит ему прямо в глаза, и Воробью стало неловко. Вопрос-то он задал самый обычный, но именно сейчас Джек понял смысл. Сердце забилось быстрее, а помещение стало намного теплее, чем казалось несколько минут назад.       — Ну, если бы я… подошел бы. — Воробей сделал шаг в его сторону. Гектор изогнул бровь, не понимая, зачем этому Капитану вести себя вот так. Он что-то задумал? Пытается украсть что-то? Но кроме яблока в кармане, да оружия с саблей, у Барбоссы нет ничего ценного. Джек внезапно взял его за плечи, Гектор почувствовал, как ярость нарастает с новой силой. Он смотрел на Капитана сверху вниз, нахмурившись. — И поцеловал?       Джек опасно приблизился к его лицу. Барбосса быстро схватил свою пушку, прицелившись в лоб Капитана. Тот быстро отстранился, смеясь.       — Ладно, ладно! Понял я!, — смех Джека раздражает.       Капитан вышел из трюма. Сердце его скоро выпрыгнет из груди, ей богу! Настолько он сильно бьется, дышать даже трудно! И почему он это сделал? Хотел сделать? Неужели ему… Нет, это просто смешно! Джек рассмеялся, держа себя за лоб, спрятанный за банданой.       А все ведь из-за Перудо и началось! Зря он предложил в нее сыграть, мог бы выбрать совсем другую игру, или создать от скуки свою.       — «Не буду больше в азартные игры играть!, — пришел к выводу Джек. — От них одни проблемы!»