Герцог не любит поцелуи

      Нет ничего грандиознее бала дебютанток. Её королевское величество никогда не отказывала себе в развлечении, выбрав одним из многочисленных именно ежегодное избрание леди — той, кто на протяжении последующих минимум шести месяцев будет зваться жемчужиной сезона.       И если судьба юной особы определялась одним лишь словом её величества, и леди получала всё: начиная от очереди воздыхателей, заканчивая законным супругом, выбранным исходя из его статуса и происхождения, но никак не врождённого очарования, — то на пути остальных дебютанток становилось множество препятствий, заставляющих юных леди становиться до неумолимого жадными к вниманию. И стоило только этому произойти, ничего больше не могло остановить молодых девушек, и уж тем более их почтенных матушек, не брезгующих прибегать к грязным приёмам.       Подобные леди жаловали немного: найти законного мужа за один сезон и не оказаться в той ситуации, когда следующей весной придётся выслушивать слащавые речи от родительниц потенциальных соперниц, то и дело пытающихся разузнать все до единого изъяны. Большего внимания привлекали лишь те дамы, которые так и не смогли выйти замуж и после третьего сезона. Такого положения юных особ общество благовольно считало обузами и неудачницами, рискующими навсегда оставить на себе клеймо старой девы, не познавшей ни счастливой супружеской жизни, ни тем более, счастья от рождения мужу первенца.       Когда дело доходило до выбора потенциального супруга, все мнения, в общем-то, сходились на одних и тех же вещах, никак не оправдывающих алчность и тщеславие молодых девушек. Юные леди, всего недавно дебютировавшие в высшем обществе, становились до неописуемого ненасытными к всеобщему интересу. И стоило только её королевскому величеству всё же подыскать особу, достойную зваться жемчужиной сезона, как начиналась непровозглашенное сражение, оружием в котором становились изысканные туалеты, сшитые по индивидуальному заказу и обходившееся главе дома в круглую сумму, отточенные навыки танцев и, что немаловажно, безукоризненные, утончённые манеры поведения в обществе.       Не стоит упоминания, что в высшем свете всем хорошо известно, что молодой человек, обладающий статусом и располагающий средствами, должен непременно найти себе партию. Как бы мало ни были известны взгляды такого человека, эта благовольно принятая истина овладевает умами молодых леди и их родительниц, что на него тут же начинают смотреть как на желанную добычу для той или другой дочери. Во многом это объясняется ничем иным, а предрассудками молодых леди, не позабывших о своей социальной гордости, прививаемой с самого рождения, а также желанием их матушек сделать целью своей жизни выдачу дочерей замуж. Как бы то ни было, подобное поведение всегда поощрялось здешним обществом, отчего немудрено, что ежегодная весна невест была невероятно грандиозным и, бесспорно, ожидаемым событием, ибо на первом балу сезона должны были быть представлены все дебютантки: от самого севера до юга.       Стоит упомянуть, что не только юные дамы были в восторге от бала, проводимого самим её величеством, виконты, лорды и бароны становились неотъемлемой частью каждого приёма, с неумолимым восторгом наблюдая за грациозными леди, привлекающими к себе внимание. И если только у низкотитулованных виконтов всё же была возможность — но уж точно не было никакого желания — отказаться, то маркиз, а уж тем более герцог, подобным правом не располагал и уж более того попросту не мог пойти против слова её величества. Всё это непременно вело к тому, что представители знати, обладающие королевским расположением, рано или поздно оказывались недобровольно втянуты в череду из светских вечеров и в водоворот с поиском подходящей избранницы.       Нишимура, обладая титулом маркиза, был из тех, кто считал ежегодную весну невест невыносимым действом. И даже несмотря на то, как бы сильна не была его ненависть к светским вечерам, игнорировать приглашение с печатью королевы он, без сомнений, не смел. Без лишней учтивости, он признавал, что нежелание проводить вечера в светском обществе было обосновано лишь тем, что юный маркиз не намеревался жениться, но как бы не были известны его политические взгляды, Нишимура желал умалчивать об этом, зная, насколько сильно подобное заявление могло бы пошатнуть его положение в обществе.       Порядок был таков, что стоило только вульгарным и до невозможного навязчивым родительницам узнать, что на торжестве появится холостой маркиз или же герцог, как без промедлений джентльмен становился предметом интереса молодых девушек, так и желающих получить хоть небольшую толику внимания состоятельного молодого человека. И стоило только чему-то подобному произойти, на скромное мнение Нишимуры, весь оставшийся вечер был обречён пройти в ужаснейшем унынии, вовсе не скрашиваемом компанией юных леди: их присутствие лишь только досаждало.       Который раз получив приглашение не королевский бал дебютанток, Нишимура Рики не посмел пойти против слова её величества. Таким образом, мартовским вечером он был обязан вступить в бальный зал и надеяться, что его появление если и станет замеченным, то найдётся тот, кто своим статусом и положением в обществе окажется куда более интересным молодым дамам. К большому разочарованию маркиза, какими бы накануне не были громкими слухи о приезде герцога, из-за недостатка кавалеров юными девушками и присутствие Нишимуры не было не замечено.       Рики удалось избежать всевозможного общения с матерями, желающими представить ему своих дочерей, и найти уединение только по истечению трёх танцев, которые, к его собственной радости, ему удалось станцевать с двоюродными сёстрами своего давнего друга, не пожелав быть удостоенным танца с незнакомыми ему дамами. Весь остальной вечер маркиз провёл прохаживаясь по залу с регулярной периодичностью пустующим стаканом изысканного шампанского в руке, не пожелал больше быть представленным другим дамам и изредка перекидывался словами с кем-нибудь из рекомендованных в политических кругах баронов, стоило только заприметить ещё один поток родительниц, желавших испытать свой шанс и привлечь его внимание. При этом, когда он оказался за сценой, ему невольно пришлось подслушать разговор между громко известной своей любовью к сплетням баронессы Хва, которая стояла неподалёку, и овдовевшими с разницей всего в один год сёстрами Рян и Тан, присоединившихся к ней всего недавно.       — Не эту ли девушку в прошлом году застали без сопровождения в королевском саду? — женщина взглядом указывала на молодую особу, в одиночестве стоявшую у стола с закусками. Стоило только её собеседницам взглядом оценить предмет рассказываемых слухов, как Хва добавила тише, словно в самом деле не желала, чтобы невольные слушатели всё же услышали: — Поговаривают, девушка встречалась со стражником её королевского величества.       — Удача совсем не благоволит виконтессе Хашимото, — порицательно протянула дама, становясь чуть поодаль от сестры, и всё лишь для того, чтобы оказаться ближе к баронессе. — Все её дочери обречены остаться старыми девами, — с её уст сорвался звонкий смешок, совсем неподобающий женщине её статуса, показавшийся Нишимуре до неумолимого противным.       — Конечно же, если только её кавалер не согласится на поспешную свадьбу, — вдова Тан в задумчивом жесте несильно покрутила фужер в своей руке, — тогда, думаю, хоть одна из её дочерей будет спасена.       — О, дорогая, — на выдохе воскликнула баронесса, — разве он способен? Весь статус рода Хашимото будет опозорен ещё больше, если младшая дочь выскочит замуж за королевского стражника. Им непременно повезёт, если только они смогут быстро отдать распутную дочь замуж за вдовца или неразборчивого лорда.       Когда дамы многозначительно хмыкнули себе под нос и некогда противно захихикали, мгновенно находя совсем иной предмет для разговора, маркиз обнаружил, что пока он стал невольным слушателем удручающих слухов, фужер в его руках оказался пустым. Бокал Нишимуры опустел, заставив Рики в который раз отметить, что, несмотря на отсутствие самого королевского величества, еда и напитки на первом балу сезона были тщательно избраны. Без его внимания не остался и тот факт, что танцевальная музыка была подобрана так же изысканно, как и платья юных леди, желающих произвести неизгладимое первое впечатление. Не стоит упоминания, что зал пестрил цветами: платья дебютанток не шли ни в какое сравнение с однотипными и, пожалуй, однотонными фраками молодых людей; каждая желала выделяться, и если одна семья могла позволить дочерям носить дорогие украшения, подчёркивающие их невинность и красоту, то другие непременно могли довольствоваться лишь платьями, без сомнений, сшитыми лучшей портнихой города. Это, в свою очередь, заставило Нишимуру предположить, что этой весной судьба преподнесла ему до неумолимого отчаявшихся девушек и не менее обречённых матерей. И стоило признать, что этот факт не мог не огорчать Рики, так отчаянно желающего находиться где угодно, но только не на этом, и уж тем более не на последующих балах, которые ему только предстояло посетить в этом сезоне.       Рики оказался у столиков с напитками не сразу. К его большому разочарованию, прежде чем взять ещё один бокал в руки, ему пришлось преодолеть едва ли не весь зал. И, вероятно, этот путь не казался бы ему настолько удручающим, не нужно было бы ему каждый раз уклоняться от той или иной знатной дамы, желающей завязать с ним разговор. Впрочем, несмотря на собственные убеждения, беседа с кем-то из высшего света не была бы настолько обременительной, не знал бы Нишимура наперёд, что после трёх минут разговора всё непременно бы сводилось к теме того, что он всё ещё был холост, и тогда собеседнице представлялся идеальный шанс познакомить его с кем-то из своих незамужних дочерей.       — Хотите, угадаю, о чём вы думаете? — знакомый голос, разнёсшийся прямо над ухом, заставил Нишимуру поспешно повернуться с намерением найти источник звука.       — Шим Джеюн? — удивление в голосе маркиза было слишком очевидным, чтобы он мог хоть как-то скрыть его.       Увидеть давнего друга по альма-матер на балу дебютанток меньшей мерой было неожиданно. Хотя Рики и допускал того, что во время предстоящей весны невест ему доведётся встретиться с давними и, признаться, близкими знакомыми, маркиз не подозревал, что судьба будет благоволить ему настолько сильно и преподнесёт ему подобную встречу на первом балу сезона.       — И когда же ты вспомнил о почестях? — Нишимура воспользовался сказанным с целью подловить друга на неприсущей ранее их общению учтивости.       — И всё же, могу я попытаться угадать, что же тревожит тебя? — улыбка, застывшая на лице напротив, была приятной и близкой сердцу.       — Надеюсь, тебе это удастся, — хмыкнул маркиз.       — Твою голову занимают мысли о том, как невыносимо будет проводить таким образом много вечеров один за другим, пока не закончится сезон. Разве я не прав? — Шим изогнул бровь, уставившись сперва на Рики, а после поспешил перевести свой взор на зал, где всего в паре метров от него уже танцевали горячо любимый им котильон.       — Возможно ли, что это настолько очевидно?       — Отнюдь, — отрицал Джеюн, чуть погодя поясняя: — Я необычайно хорошо знаю тебя, друг мой.       — Право необычайно, — согласился маркиз, отмечая, что несмотря на то, что после окончания их обучения в Академии прошло много времени, друг вовсе не изменился.       — В самом деле, Нишимура, — сказал он, вновь осматривая танцующих на сцене. И Рики знал, что подобный тон давнего друга: волнованный и лукавый — не сулил ничего хорошего, и удостовериться в этом смог, когда Джеюн продолжил: — Я просто обязан заставить тебя танцевать. Не можешь же ты провести в этом унынии весь вечер.       — Это исключено, друг мой! — поправляя фрак, воскликнул маркиз. — Я не танцую с незнакомыми мне дамами, и в здешнем обществе, к моему глубочайшему сожалению, не найдётся той, с кем не было бы наказанием танцевать.       — Но ты и не желаешь быть представленным, — Шим смотрел на него с немым упрёком во взгляде, и Рики осознал, что провести давнего друга у него не было никаких шансов.       — Стоит мне пообещать им танец, как они начинают желать слишком много. Ты должен знать, насколько они делают всё возможное, чтобы показать себя, скрывая собственное самодовольство. Они поистине на всё готовы.       — Если бы я разделял твои мысли, я бы непременно упустил возможность удостоиться танца с такими хорошими девицами. Готов поклясться честью, что среди них есть те, которые на редкость хороши собой.       — Твоя беззаботность далеко тебя не уведёт, — Нишимура в критикующем жесте покачал головой из стороны в сторону.       — Как бы то ни было, — Джеюн обвёл взглядом зал, а остановив свой взор на чём-то конкретном, продолжил: — я планирую взять ответственность за утешение леди, которыми пренебрегли кавалеры.       — В таком случае, тебе стоит вернуться к своим дамам, вместо того, чтобы тратить на меня время, которое мог бы провести, наслаждаясь их компанией, раз она так тебе импонирует. Я же в свою очередь воздержусь от подобного рода развлечения и останусь верен своим принципам.       Шим Джеюн не стал перечить и пререкаться, мгновенно последовав совету маркиза. Давний друг пожал ему руку и несильно ударил Рики по предплечью, прежде чем в самом деле оставить Нишимуру представленным самому себе. Маркиз был рад вернуться к былому делу и, повернувшись обратно к столу с напитками, принялся рассматривать наполненные фужеры, вовсе не зная, что на самом деле ему стоило бы выбрать на этот раз. Алкоголь скрашивал его уныние и отчаяние, становясь, пожалуй, единственным, что до сих пор произвело на него приятное впечатление.       Вероятно, причина была скорее в том, что неожиданная встреча с Джеюном на мгновение заставила его позабыть о том, что прежде всего главной его целью этого вечера оставалось не попадаться на глаза родительницам незамужних дочерей, что, словно химеры, то и делали, что уже примеряли на него статус мужа для одной или другой дочери.       — Идёмте, девочки мои, — до Рики донёсся женский голос, звучащий откуда-то неподалёку.       — Мама́, куда вы ведёте нас? — промолвила молодая девушка, очевидно, будучи сбитой с толку.       — Это маркиз. Я всегда его узнаю, — цоканье каблуков и тяжёлые шаги стали ближе. — Выпрямьтесь же! — запричитала женщина. — Вы должны вести себя так, как подобает леди.       Нишимура желал мгновенно ринуться с места, сделать вид, что он вовсе не слышал разговора между матерью и дочерями, стремительно направляющихся в его сторону, но стоило ему только подумать об этом, как стало чрезвычайно поздно принимать какие-либо меры, и до него — совсем рядом — донеслось звонкое и учтивое:       — Ваше Сиятельство.       У Рики не оставалось выбора, как сильнее ухватиться за тонкую хрустальную ножку фужера, по сих пор полностью наполненного игристым напитком, набрать в лёгкие побольше воздуха и неспешно повернуться, изображая на лице одну из лучших улыбок из его арсенала. Маркиз сделал услужливый кивок в знак приветствия, всё же в самом деле совсем немного полагая, что этот разговор не грозил закончиться так же, как и все предыдущие за этот вечер. К его глубокому прискорбию, он был моментально продемонстрирован, что его суждения вновь за вечер оказались ложны.       — Прошу, знакомьтесь, мои дочери: мисс Бён Минджи и мисс Бён Минхи, — матери пришлось одарить девушек порицательным взглядом, в котором отчётливо был виден намёк на то, что юным леди стоило сделать реверанс, пока мнение маркиза о них не испортилось окончательно. Впрочем, впечатление Нишимуры о девушках на этом балу было сделано ещё за долго до того, как леди Бён взяла на себя инициативу представить своих дочерей.       — Дамы, — маркиз склонился, отвечая на неуклюжий реверанс юных леди, чем вызвал неописуемый восторг их родительницы, тотчас поспешившей указать дочерям, что им следовало держаться изящно, дабы в скором времени получить приглашение Нишимуры на танец.       К огорчению Рики, умами девушек и их матерей никак не овладевала мысль о том, что маркиз не танцует. И как бы не были очевидны его попытки избежать представления молодым девицам, он больше не намеревался за этот вечер протягивать руку и просить леди о танце, ровно также как не желал вновь оказываться на сцене. Нишимура был осведомлён о том, что его неосторожность давала юным леди ложные надежды, порождаемые лишь их жадностью к состоятельному холостяку с годовым окладом в восемь тысяч, но куда больше маркиз был извещён о последствиях подобного поведения. Не стоило уточнения, что его, не танцующего на светском мероприятии, вскоре непременно признают самым заносчивым и неприятным человеком на балу, и тогда это разделяемое присутствующими дамами недовольство не могло бы быть искуплено даже его расположением королевы и уж точно не его имениями в Кинфорде.       Инициатива родительницы рода Бён заставила светлые умы и других дам, заставших эту ситуацию, непременно считать, что и у них был шанс обратить внимание маркиза на себя. Чуть более чем за минуту после того, как перед ним оказались сёстры Бён, Нишимура оказался окружён девицами и их почтенными мама́, то и дело мелькающими перед ним. В глазах пестрило от вычурности платьев юных девушек, на фоне которых его однотонный чёрный фрак казался унылым — под стать настроению владельца.       Рики вновь и вновь приходилось почтительно кивать, осматривая стоящих напротив него девушек, рассчитывая, что его внутреннее негодование вовсе никак не находило отражения на его лице. Разные голоса сливались в один и создавали невыносимый гул. Не стоит упоминания и то, что Нишимура не разобрал — попросту не слушал — ни единого имени, названного после того, как вокруг него собрались девушки, посчитав, что пока он вежливо улыбался и кланялся, это утоляло жажду внимания у юных особ.       «Где же герцог, о котором так громко говорили накануне?» — Рики мысленно простонал от недовольства.       Накануне бала, стоило только по счастливой случайности услышать разговор знатных дам, то и дело судачивших о приезде на первый бал сезона герцога, ранее не особо участвовавшего в светской жизни общества, Нишимура ненароком оказался в отряде тех, кто был взволнован его появлением, кем бы в самом деле не был этот герцог из слухов. Подобное его поведение обосновывалось лишь тем, что Рики дал себе повод полагать, что если на балу дебютанток будет присутствовать кто-то, обладающий более высоким статусом и непременно располагающий бóльшими средствами, да ещё и холостой, то его — некого маркиза — попросту сочтут менее желанной добычей. Признаться, это не могло не заставлять его думать, что этот сезон мог пройти куда более непринуждённее всех предыдущих, на которых ему пришлось побывать против собственной воли. Однако, к великому сожалению Рики, именно недостаток кавалеров на балу заставил Нишимуру мгновенно усомниться в своих былых суждениях и поклясться, что он больше не станет полагаться на беспочвенные слухи.       — Прошу меня извинить, — тактично произнёс он, отставляя бокал, притронуться к которому ему так и не удалось. Маркиз намеревался сбежать, пока ему благоволил случай, и пока он вовсе был способен на то, чтобы сделать это.       Нишимура в который раз услужливо поклонился, не желая быть воспринятым грубым и невоспитанным, и уже выискивал пути для того, чтобы выбраться из окружения дам, в самом деле не аргументируя свои действия ничем, и всё лишь для того, чтобы вовсе не жалеть о сказанном, если кто-нибудь поймает его на столь безобидной лжи.       — Но куда же вы? — удивлённо воскликнула одна из девиц, кажется, в самом деле позабыв о собственной стеснительности, да и о том, что после не менее дюжины представительниц женского пола обязательно осудят подобную её выходку.       — Милорд, — вновь до Нишимуры донёсся ещё один девичий голос, и Рики был уверен, что на сей раз его окликнула другая девушка, — прошу вас, одну минутку.       Маркизу пришлось сделать вид, что восклицания юных особ, всё так же неумолимо жаждущих внимания, оставались им не замечены. Только подумать, на какое порицание молодые девицы обрекли себя в погоне за тем, чтобы побаловать собственное самодовольство.       Рики шёл ненамного быстрее обычного. Нишимура спиной чувствовал десятки взглядов на своей спине и слышал ритмичный цокот каблуков, разносящийся совсем рядом. Сердце в груди необъяснимо быстро стучало, и хотя маркиз понимал подобное толкование собственного организма, менее всего — собственной гордости ради — он желал признавать, что толпа девиц, которых он так искусно пытался избегать весь вечер, следовала за ним. И если причины такой резкой смены поведения у юных особ и их родительниц Рики были понятны, то причины, почему их настойчивость возросла до уровня их самомнения, не подлежали никакому объяснению.       — Маркиз Нишимура, — звучало где-то у него за спиной.       — Ваше Сиятельство, — леди продолжали звать его, будучи полностью проигнорированы.       Рики обернулся, оглядываясь через плечо, и тотчас встретился взглядом с толпой девушек, следующих за ним по пятам, отчего невольно породил в юных девичьих сердцах надежду. И несмотря на то, что маркизу пришлось тотчас пожалеть о собственном решении оглянуться, это никак не послужило весомым аргументом, который хоть как-то мог бы успокоить и, в прочем, усмирить милых леди, в сердцах которых уже взыграла ревность за то, что Нишимура не смог дарить их должным — безусловно, только по их мнению — вниманием.       Когда маркиз сбегал, его умом вовсе не овладевала мысль о том, что же будет с его положением в обществе, стоит только кому-то до невозможного проницательному заметить разворачивающуюся картину. Прежде всего, Рики желал вновь обрести былое спокойствие, так зверски нарушенное сперва сёстрами семьи Бён, а после и всеми теми дамами, которых привело желание представиться и получить честь быть приглашёнными на танец.       Маркиз стал полагать, что его попытка избежать леди обернётся полнейшим провалом, когда по собственным ощущениям шёл непозволительно долго. И хотя его темп всё же был быстрее обычного, Рики не прошёл и половины танцевального зала, чтобы считать свой побег затянувшемся на самом деле. Однако чувства, переполняющие его, смешались и спутались в один комок, что оценивать ситуацию беспристрастно и уж тем более здраво у него не было никаких шансов.       И когда же Нишимура впал в глубочайшее отчаяние, его ушей коснулась ритмичная музыка, значившая лишь то, что объявлялось начало нового танца. Рики забегал взглядом, не смел обернуться назад, спиной всё ещё чувствуя взгляды девиц, нагоняющих его. Все его мысли смешались, однако он всё ещё обладал властью над собственным рассудком, чтобы посильнее уцепиться за идею, так внезапно прозвучавшую в собственной голове.       Потребовались пущие секунды, чтобы маркиз остановил свой взгляд на чём-то конкретном. Взор Нишимуры исследовал нечёткий силуэт, по особому стечению обстоятельств оказавшийся не так далеко от него.       «Это то, что необходимо!» — прозвенело в голове, заставив Рики ускорить шаг, надеясь успеть до того, как сцена будет полностью занята и ему придётся похоронить свой всего недавно родившийся план.       Замедлил шаг и в конечном счету остановился маркиз только тогда, когда ранее рассматриваемый силуэт приобрёл более чёткие очертания и превратился в молодого человека, на собственное счастье Рики, оставшегося в полнейшем уединении. Нишимура согнулся в поклоне и протянул правую руку, слегка сбивчиво, но тем не менее любезно промолвил:       — Позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас на танец.       — Прошу простить? — удивление в лице напротив читалось безукоризненно.       — Извольте танцевать со мной.       Нишимура косо поглядывал в сторону, заметив, как леди, идущие за ним, сперва продолжили настигать его, а после все, точно одна, замерли, раскрытыми веерами намереваясь скрыть удивление, исказившее их лица.       — Но… — Рики не мог не отметить, что незнакомец оказался обладателем пронзительного голоса, ранее не слышанного среди знакомых ему мужчин.       Прежде, чем джентльмен напротив него успел сказать ещё хоть что-то, а дамы, всего на мгновение онемевшие от удивления, вновь броситься с места, Нишимура насильно вложил левую руку молодого человека в свою. Выпрямившись, маркиз, удовлетворённо улыбаясь, потянул податливое тело незнакомца за собой на сцену, на которой уже вовсю танцевали польку. И хотя сцена в самом деле была последним местом, где он вновь бы хотел оказаться этим вечером, в этот раз Рики не был против позволить себе танцевать ещё раз.       Под удивлённые вздохи и приглущённые возгласы маркиз занял свободное место на сцене и, когда прозвучал первый такт, сделал первый поклон, подхватил незнакомого молодого человека под руку, а в следующий момент с самодовольной улыбкой на лице одними лишь губами прошептал уверенное «я поведу», сию минуту расставляя меж ними роли в танце. Под пристальным взором карих глаз Нишимура положил правую руку на спину незнакомца, притягивая того ближе, второй насильно опустил руку джентльмена на своё плечо и тотчас вложил всё ещё свободную ладонь в свою, отнимая у молодого человека любой шанс на побег.       Когда незнакомец оказался в крепких руках Рики, к тому же прижатый к его телу, продолжавшаяся музыка вынудила их двоих сперва шагнуть назад, а после, кружась и перепрыгивая с ноги на ногу, раствориться в исполнении танца, хорошо знакомого им обоим.       То, что на сцене оказались два молодых человека, мирно кружляющие в танце, словно это не было чем-то до неумолимого вопиющим, бесспорно, вызвало всеобщее удивление. Не стоит уточнения, что подобная выходка Нишимуры сотрясла всё здешнее высшее общество, не видавшее ранее ничего подобного. Местная знать сочла это уму непостижимым, ведь где это было видано, чтобы на балу дебютанток маркиз танцевал с джентльменом!       Сквозь ритмичную музыку до Рики ненароком доносились те или иные обрывки фраз, брошенные леди, стоящими за сценой, на которой разворачивался танец. И пока одни осуждали то, что кавалеров на балу и без того не хватало, чтобы два джентльмена могли так беспринципно танцевать, умами других овладевала неспособность уразуметь, как что-то подобное из того, что им доводилось видеть, вовсе могло произойти.       Таким образом, пара молодых джентльменов, как случилось услышать Нишимуре, названная возмутительной и вульгарной, ввиду обстоятельств стала центром внимания на протяжении всего времени, пока оркестр играл ритмичную музыку. И хотя маркиз со своим незнакомым спутником были не единственными, кто в сей миг присутствовали на сцене и отдавались танцу, Рики был верен поклясться своей честью, что взгляды всех присутствующих были направлены исключительно на них.       Пусть Нишимура был довольно хорошо осведомлён о том, что новость о маркизе, исполняющем танец с джентльменом, просочится за стены бала ещё за долго до того, как он завершится, и на следующий день весь город будет отхвачен животрепещущими и уму непостижимыми слухами, он был склонен считать свой план сопровождающимся успехом. Девицы, ранее всё желающие утолить свою жажду внимания от маркиза, собрались в дальней части зала и замерли, точно статуи, наблюдая за плавными движениями Нишимуры и его искусными навыками в ведении партнёра: на протяжении всего танца паре джентльменов удалось избежать какого-либо столкновения с остальными танцующими; не стоит уточнения и то, что оба молодых человека и разу не позволили себе запутаться в быстрых и ритмичных шагах польки.       — Стоит признать, вы ведёте дамскую партию на удивление хорошо, — низким голосом прошептал Рики, отметив, что лицо незнакомого ему джентльмена, оказавшееся близко, покрывал алый румянец. — Возможно ли, что вы тренировались?       — Вам стоит отпустить меня сейчас же, иначе вы упустите шанс объясниться перед всеми дамами, наблюдающими за этим, — сбивчиво промолвил джентльмен. Проигнорировать последнее замечание маркиза незнакомец посчитал делом собственного достоинства.       — Разве будет правильно отпускать вас сейчас? — Нишимура выпрямил руку и повёл незнакомца так, чтобы в нужный момент тот проскользнул под ней. Рука маркиза вновь нашла своё место на спине джентльмена, и тогда Рики продолжил: — Вам не стоит переживать, я не позволю вам ускользнуть из моих рук, пока столько молодых девиц смотрят на нас.       — Это не… Я не… — молодой человек никак не мог подобрать слов.       Если бы незнакомцу всё же было что добавить, сделать этого у него не выдалось шанса. С новым тактом Нишимура быстро переместил руки на удивительно тонкую талию джентльмена, в последующий миг отрывая того от земли. Опустившись, незнакомец, следуя изученному танцу, оказался у маркиза за спиной, а всего через два такта их взглядам было суждено встретиться вновь. На лице маркиза застыла самодовольная улыбка, спрятать которую, увы, вовсе не получалось на протяжении всего танца, в то время как на лице молодого человека находили своё отражение смешанные эмоции смятения и полнейшей растерянности.       — Право же, вам стоит насладиться танцем, — произнёс Нишимура во время того, как, вновь опустив руку на талию джентльмена и выпрямив вторую, закружил податливое тело незнакомца на месте. — Не желаю, чтобы вы отказывали себе в удовольствии и предались унынию этого вечера, пока танцуете со мной.       — Вы обязаны без каких-либо промедлений дать мне уйти.       — Должен признать, что не могу позволить этому случиться. Стоит мне вас отпустить, и вы, сэр, тотчас столкнётесь с парой, танцующей позади нас. Я не смогу позволить вам уйти до тех пор, как не будет объявлен конец танца. И до того времени, пока оркестр играет, я обязан позаботиться о вас и вести вас в танце.       Джентльмен не нашёл что ответить. Молодой человек немо согласился со словами маркиза, опустил голову, сгорая со стыда, и продолжил танец, оставаясь под полным контролем Нишимуры. Маркиз, будучи верным своему обещанию, не позволил незнакомцу выскользнуть из его рук, пока они отдавались танцу, всё ещё горячу обсуждаемому знатными дамами и джентльменами, в конечном счету единогласно нашедших происшествие на первом балу сезона немыслимым и мало поддающимся какому-либо объяснению.       Когда тонкая талия джентльмена снова оказалась в крепких руках Нишимуры, к собственному сожалению, маркиз обнаружил, что танец подходил к концу. Прозвучало ещё два аккорда, прежде чем оркестр затих, и окружающие представители здешней знати затаили дыхание в ожидании, невольно заставив Рики отметить, что он никогда ранее не имел опыта застать, чтобы в бальном зале было настолько тихо, что даже собственное дыхание казалось непозволительно громким.       Маркиз посмотрел в карие глаза напротив, найдя в них недоумение и смятение в ответ на озорство, искрами играющее в собственных. Рики не стал раздумывать долго, когда схватил запястье незнакомого ему джентльмена и, осмотрев стоящих в ожидании молодых девиц, вот-вот готовых наброситься на него с требованием дать ответы на терзающие их самодовольство вопросы, наклонился ближе, сумбурно прошептав джентльмену на ухо:       — Вы не желаете покинуть бал незадолго до его завершения?       Впрочем, ответ Нишимуру волновал мало, когда он схватил запястье молодого человека, ранее танцевавшего с ним, и тотчас сорвался с места, вновь утаскивая податливое тело незнакомца за собой. У двери, ведущей прямо в зимний сад, представляющий собой лабиринт из редких растений, так любимых её величеством королевой, они оказались не сразу. К глубокому разочарованию Рики, под вздохи удивления и неразбираемые возгласы маркизу, крепкой хваткой держа незнакомого джентльмена за руку, пришлось миновать едва ли не весь зал. Ко всему прочему, Нишимура не желал быть пойманным на побеге, когда он и его новый спутник торопливо выбежали из зала, извилистыми тропинками скрываясь от преследования молодых девиц, так и не смирившихся со своим поражением и не желающих слушать своих почтенных мама́, предупреждающих, что стоит им последовать за маркизом, их репутация будет разрушена.       Мимо проносились бесчисленные кустарники и цветы, пока маркиз и незнакомый ему джентльмен путались в лабиринте растений, право, вовсе не имея ни малейшего понятия, куда бежали. С уст Нишимуры слетал оживлённый смех, стоило им только погрузиться глубже в королевский сад, всё ещё надеясь избежать погони. По малообъяснимым причинам маркиз находил сложившуюся ситуацию до неумолимого забавной, отчего сдерживать смех, так и рвавшийся наружу, вовсе не представлялось возможным. В сей миг его умом мало овладевала мысль о том, насколько невоспитанно и бескультурно он выглядел в глазах незнакомого джентльмена, волей судьбы вместе с которым им пришлось прятаться от юных леди в саду её величества.       Обрести долгожданный покой и избавиться от липких ревнивых взглядов на собственных спинах удалось только спустя какое-то время, непозволительно показавшееся маркизу продолжительным. Он и его спутник оказались в заточении кустов сирени, в самом деле не зная, насколько далеко зашли и насколько глубоко находилось это место в саду, когда доносившиеся ранее голоса показались еле слышными, а силуэты молодых девиц перестали мелькать в тени ночи.       Рики позволил джентльмену вырваться из его крепкой хватки только тогда, когда, осмотревшись по сторонам, убедился в том, что место, в котором им представилось оказаться по пущей случайности, в самом деле было уединённым.       — Браво же, какой позор! Моя репутация непременно будет разрушена, — взвыл незнакомец, расхаживая из стороны в сторону, и Нишимура едва не рассмеялся.       Маркиз был осведомлён, что дурным тоном с его стороны было бы позволить себе насмехаться над джентльменом, оказавшимся столь полезным в его безвыходном положении, но увиденное отчаяние на лице молодого человека по малообьяснимой причине показалось маркизу до неумолимого абсурдным.       — Зачем же вы сделали это? — повернувшись, джентльмен уставился на Рики взглядом, полным отчаяния.       — У меня были на то свои причины, и я не имею никакого желания делиться ими с вами, — решительно промолвил Нишимура и чуть погодя на выдохе продолжил: — Вы оказали мне большую услугу, и мне жаль, что вместо того, чтобы отблагодарить вас, мне пришлось саботировать вас на побег.       — Ваше нежелание посвящать меня в подробности заставляет меня думать, что вами овладевали корыстные мысли.       — Право же, вы ошибаетесь! — воскликнул Нишимура и, трепыхнувшись, опасаясь, что его голос мог стать причиной, почему им вновь суждено будет вместе убегать, тише добавил: — Что бы вы не думали на самом деле, ваши суждения будут ложны.       — Объяснитесь же тогда, — джентльмен умолял, заставляя Рики в самом деле чувствовать себя мошенником.       Менее всего маркиз желал объясняться. Более всего в тот миг его тревожила мысль о том, что же с ними станет, если молодым девицам всё же удастся отыскать это место. В подобном случае им пришлось бы вновь сорваться с места в поисках нового уединённого места, но сил на ещё один побег у Рики, право, не осталось. Желание прекратить всё это тотчас овладевало его умом намного сильнее, чем кто-либо мог подумать. И хотя Нишимура всё же был верен своему мнению о том, что он попросту терял драгоценное время, совесть тугим узлом стянула сердце, вынудив пояснить:       — Всё дело в дамах. Они поистине ненасытны к вниманию! Моей ошибкой было полагать, что те беспочвенные слухи, которые мне посчастливилось услышать накануне, гласящие о прибытии герцога на первый бал сезона, будут обладать хоть какой-то ценностью. Впрочем, если присутствовавшие сегодня в зале дамы всё же были удостоены его присутствия, то, право, каким бы человеком на самом деле не был герцог, он не удостоен чести.       Будучи поглощённым нежеланными разъяснениями, Рики вовсе не обратил внимания, как на пущее мгновение лицо джентльмена исказило удивление, чуть погодя так быстро сменившееся наигранной невозмутимостью. Тем не менее маркизу всё же удалось заметить, что после его речи незнакомец едва ли поднимал голову, что уж говорить о том, что молодой человек старательно пытался не допустить того, чтобы их взгляды вновь встретились. Подобное нежелание джентльмена, право, для Нишимуры не поддавалось никакому объяснению, точно считавшему, что минутой ранее в поведении незнакомца не было ничего равного тому, что он видел в сию минуту. Как бы то ни было, маркиз посчитал утомительным искать то, в чём же крылась причина такой резкой перемены настроения джентльмена. И пока голова Рики в самом деле была занята вовсе не тем, о чём ему следовало думать в первую очередь, робкий и несколько дрожащий голос молодого человека затянул обратно в действительность:       — Леди… Они преследуют меня, а не вас, — удручённо промолвил незнакомец, и Нишимура, взглянув на него, уловил тень озадаченности, которая легла на юное лицо.       — Если вы желаете так считать, я готов с этим согласиться, — усмехнулся Рики, в самом деле зная, насколько невежливо выглядел в сей миг. К глубочайшему его сожалению, он не был осведомлён, что же именно заставило джентльмена сказать это, но если тому благоволило считать, что внимание юных девушек в самом деле принадлежало ему, своей невежественностью маркиз не желал рушить хрупкие мечты молодого человека.       Когда незнакомый джентльмен вновь желал рассыпаться в объяснениях — во всяком случае, именно так показалось маркизу — ушей Нишимуры коснулся женский голос, раздавшийся, к его недоумению, непозволительно близко. Прозвучало ещё два возгласа, без всяких промедлений принадлежащие разыскивающим их дебютанткам, прежде чем Рики стал осматриваться по сторонам, вглядываясь в темноту, всё же не похоронив желания выбраться из лабиринта из растений так скоро, как только представлялось скорее.       На его подобные действия у незнакомца сделался лишь только более потерянный вид, но джентльмен так и не набрался смелости, либо же попросту не посчитал нужным спрашивать. В конечном итоге немудрено, что и молодой человек, ровно также, как и Рики, засвидетельствовал предстоящий крах их одиночеству и уединению, когда голоса девушек, ранее казавшиеся всё ещё достаточно далеко, стали приближаться. Не оставалось сомнений, что место, в котором их представился шанс укрыться, вот-вот норовило быть обнародованным, и этот факт если и не пугал Нишимуру, то попросту был им ненавистен.       Об искренних чувствах джентльмена он узнавать не стал.       — А сейчас я прошу меня простить. Полагаю, шанс на ещё одну встречу исключён, поэтому почему бы нам не разойтись и, если это представится возможным, забыть о произошедшем на этом балу? — и не дождавшись ответа, Рики закончил: — Я пойду этим путём, а вы — той тёмной тропинкой.       Маркиз Нишимура непременно последовал собственным словам, не желая затягивать свой побег и на минуту. И хоть его слуха всё же касались отрывки возгласов незнакомого джентльмена, собрать воедино которые Рики не удалось, он не посмел обернуться, удаляясь всё скорее и скорее.