02. Герцог отправляет письмо
4 августа 2023 г., 12:00
В субботу маркиз был слишком удручён своими обязанностями, чтобы иметь шанс покинуть свой кабинет хотя бы ради ужина. Блюда пришлось подавать Нишимуре прямо в его кабинет, что, впрочем, вызвало некое негодование нанятых всего несколькими месяцами ранее слуг. Но так как те были уверены более опытными служанками, что подобное поведение маркиза во время весны невест — больше правило, нежели исключение, этот вопрос в поместье больше не поднимался.
Право, Рики приходилось признавать, что проходящий сезон балов дебютанток был крайне невыносимым действом, отказаться от которого, увы, он никак не мог. Нишимуре также приходилось оценивать ежегодную весну невест всё более и более утомительным занятием. Вся его работа, вровень с его обязанностями разделялась между балами и светскими вечерами, а также чаепитиями, на которые он уже был приглашён, и между теми, приглашения на которые ему придётся принять, что лишало его всякого отдыха. Не требует уточнений и то, что в поместье маркиза в этот период воцарял самый настоящий хаос, обоснованный лишь несобранностью хозяина, погружённого в решения дел как и светского, так и политического характера. Хотя также стоит заметить, что тот самый беспорядок, затмевающий поместье, умело сдерживался прислугой, уже, мало, привыкшей к подобному ходу вещей.
Что также не вызывало удивления, так это то, что за период весны невест среди слуг распространялись самые, порой, обременительные слухи, конечно же, так и не покидающие поместья. Горничные шептались о том, что у них никогда не будет хозяйки, и маркиз обречёт себя на смерть в одиночестве, в то время как дворецкий — давний друг самого Нишимуры, остававшийся подле его семьи ещё с подростковых годов Рики — всегда был готов оправдать хозяина, обосновывая его поведение тем, что подходящее время всё ещё не настало, и молодым девушкам стоило сосредоточиться на своей работе, вместо того, чтобы предаваться распространению слухов. Таким образом Ли Хисын — а именно такое имя носил управляющий — был не только ушами и глазами Нишимуры, а и его непосредственной опорой. И хотя в обязанности Хисына защита хозяина от слухов не входила, это было жестом доброй воли в знак их продолжительной дружбы.
Как и было ожидаемо, после первого бала сезона весь город был охвачен слухами и рассказами, противоречащими одни другим. И пока одни без доли стеснения вовсю судачили о том, что маркиз осмелился пригласить на танец джентльмена, другие дамы не разделяли всеобщей суеты вокруг этой ситуации и вместо этого предпочли делиться своими мыслями исключительно в узком кругу: так, чтобы эти суждения не увидели свет. И эти взгляды на происшествие на балу, признаться, не были однозначными. Молодые леди предпочитали говорить о том, что они чувствовали себя уязвлёнными, в то время как их многопочтенные мама́ отдавали преимущество тем беседам, в которых имя маркиза Нишимуры звучало исключительно в вопиющем контексте.
Подобное положение дел, право, не пошатнуло уверенности маркиза. Стоит признать, что его положение в обществе давало ему некую возможность противостоять мнению здешнего высшего общества. Рики был безукоризненно осведомлён о том, что никто не станет упоминать эту ситуацию в его присутствии, и неумолимо надеялся на то, что его выходка с танцем в компании джентльмена окажет верное воздействие, обрекая всю последующую весну дебютанток пройти без единого намёка на последующие предложения женитьбы.
И как бы то ни было, полностью избавиться от внимания юных леди и их родительниц не удалось. Планы маркиза оставаться на весь период весны невест в собственном поместье были тотчас погребены заживо. Стол Нишимуры всё продолжал быть заваленным письмами с печатями разных семей с просьбой присоединиться на проводимый банкет или же событие менее колоссальное, как, к примеру, чаепитие. В сей раз Рики не имел права отказаться, и причиной тому служило лишь то, что после того, как слухи о происшествии на первом балу сезона дошли до самого королевского величества, маркиз непредвиденно оказался предметом особого внимания королевы, что неумышленно лишало его права на ошибку.
Стоит уточнения также и то, что Хисын заранее позаботился о том, чтобы ни одно письмо от юной девушки с просьбами о разъяснении танца с джентльменом не доходило до кабинета маркиза и никогда не привлекало его внимания. Поведение хозяина обрекло дворецкого на бессонные ночи и долгие часы, проведённые за сортировкой писем, где одни всё же попадали на стол Рики, а другие — сжигались в камине, и их пепел был услужливо убран служанками и пересыпан в отдельную ёмкость, спрятанную подальше от глаз Нишимуры. Таким образом, Ли самовольно принял решение скрыть некоторые аспекты последствий подобного поспешного и, признаться, нелепого решения, принятого маркизом, чтобы избежать разговоров с так ненавистными ему девушками и их матерями, посчитав необходимым обезопасить хозяина. Не стоит упоминания, что на случай, если Нишимура всё же разузнает об его действиях, дворецкий намеревался снять всю ответственность с плеч немногих служанок, помогавших ему, и понести полное наказание, впрочем, наперёд зная, что оно не будет суровым — Хисын был уверен, что маркиз сможет увидеть его благие намерения и сочтёт это весомым обстоятельством, облегчающим его выговор. И пока хозяин оставался в блаженном неведении, дворецкий был полон терпения, чтобы на протяжении меньшей мерой недели перечитывать каждое письмо и судить, было ли то достойным того, чтобы оказаться на столе маркиза.
— Господин, — с тихим стуком в кабинет вошла горничная, — должны ли мы подать ужин? — озадаченно спросила она, пристально смотря на Нишимуру.
Рики пришлось неспешно оторвать голову от бумаг, изучением которых ему, увы, случилось заниматься последние меньшей мерой два часа. Прежде, чем маркиз успел ответить, взгляд карих глаз метнулся к карманным часам, так небрежно брошенным на его столе. К неутишению Нишимуры, стрелка часов оказалась уже намного дальше времени ужина, заставляя маркиза ненароком мысленно очернить каждое приглашение, лежащее у него на столе. От проводимой весны невест были только проблемы, и ничего, помимо как мириться с этим, маркизу не предоставлялось возможным.
— Не стоит, — устало покачал головой Рики, вновь возвращая свой взор к бумагам в его руках. С каждым прошедшим часом сосредотачиваться было всё труднее.
— Вам не следует пропускать трапезу, — Ли Хисын появился в кабинете с лёгкой улыбкой на лице. И пока дворецкий одним только взглядом приказал младшей горничной покинуть помещение, его профессиональная улыбка не дрогнула и не спала с лица. — Вы работали весь день не отрываясь, к тому же вы пропустили обед. Я смею настоять хотя бы на ужине.
— Ты делаешь больше, чем положено обычному дворецкому, — заметил Рики.
— Я полагаю, что факт того, что я ваш близкий друг заставит вас прислушаться к моим словам, — Хисын продолжал стоять на своём. И хотя в его голосе не читалось ни единой эмоции, Нишимура был уверен, что Ли внутренне негодовал. Дворецкий каждый раз пытался взывать к рассудку Рики, в конечном счету не позволяя тому погрязнуть и окончательно утонуть в работе. Ли Хисын обладал невероятной способностью, заключающейся в том, что противостоять убеждению управляющего поместьем не мог никто: порой, даже сам хозяин владений.
— Хорошо, — закивал Нишимура, откладывая бумаги. — Прикажи подать ужин из одного блюда и бокал вина в мой кабинет.
Устало Рики поставил руки на стол, тотчас роняя на них голову. И хотя его макушка так и не коснулась прохладной древесины, этого было достаточно, чтобы маркиз протяжно выдохнул и бессильно простонал:
— Этим бумагам нет конца. Я просматривал отчёты на протяжении всего дня, но не смог ознакомиться даже с половиной из них. Право же, я скорее выживу из ума, нежели этому сезону придёт конец!
— Осмелюсь напомнить, что вы говорите подобное каждый год, но всё ещё пребываете в полнейшем здравии, — отвлекаясь от раздачи указаний младшим горничным, сказал Хисын, одаряя Нишимуру тёплой и, признаться, немного насмешливой улыбкой — такой, что была свойственна ему одному. — Или, мой лорд, мне следует позвать лекаря?
— На чьей же ты стороне? — негодующе протянул Рики и поднял взгляд на дворецкого.
— Мне попросту следовало утешить вас, — принимая собственное поражение, Ли услужливо закивал. — Но, Ваше Сиятельство, быть может, вы можете выслушать моего совета в первую очередь как вашего верного друга?
— Я желаю услышать от тебя что-то полезное на сей раз, — удручённо ответил маркиз, в самом деле вовсе не будучи озлобленным на своевольство Хисына. Впрочем, стоило заметить, что Ли имел крайне причудливые методы утешения.
— В таком случае, я бы порекомендовал вам отложить оставшуюся работу до утра и после ужина отправиться в спальню. Вы изнуряете себя работой и практически не едите, что становится причиной беспокойства слуг. Таким образом, если вы на отказ не желаете заботиться о собственном здравии, что же, вам стоит подумать о состоянии собственной прислуги.
— Право же, ты заставляешь меня думать, что я хозяин, не удостоенный чести, — на выдохе сказал Нишимура и, заметив на лице Хисына полный замешательства вид, добавил: — У тебя ведь есть что-то ещё, разве не так?
Ли не поспешил ответить сразу. И хотя Рики не было ведомо, что же именно стало причиной, почему в глазах дворецкого заиграла ранее не присущая ему нерешительность, он не был слеп, чтобы не заметить подобного. Именно это всё сильнее распалило его интерес, отчего желание услышать правду окончательно завладело его разумом.
— Причина, по которой я пришёл в ваш кабинет, заключалась в том, что я желал доставить новые письма.
«Приглашения… Было глупо полагать, что я попросту могу забыть о них», — маркиз удручённо вздохнул, взглядом окидывая стопку из белых конвертов в руках Хисына. В голове мельком прозвучал вопрос, намеренно ли Ли всё это время держал их за тканью собственного пиджака лишь для того, чтобы всё же отсрочить тот миг, когда Нишимуре следовало их увидеть. Но, как бы то ни было, этим мыслям не было суждено удержаться в его голове надолго.
— Оставь их на столе, — маркиз удручённо прикрыл глаза, в самом деле вовсе не зная, от усталости или же негодования. В подобном положении задержаться долго ему шанс не представился. Открыв глаза и вновь встретившись взглядом с дворецким, Нишимура поинтересовался: — Есть ли среди проводимых приёмов те, которые я должен посетить на следующей неделе?
— Семья Сугияма проводит банкет во вторник в своём поместье в Óриншире. Вы приглашены как особый гость.
— Что-то ещё?
— В пятницу вы приглашены на чаепитие в доме вдовы Квон. Её старшая дочь только достигла брачного возраста и была представлена на балу дебютанток впервые, — в голосе дворецкого вновь не дрогнуло и единой эмоции. Несмотря на то, что Ли было хорошо ведомы взгляды маркиза на подобного рода торжества, он не посчитал нужным выказывать собственные. И хотя подобное поведение Хисына обосновывалось ничем иным, а профессиональной выдержкой, Нишимура, признаться, испытывал невероятное разочарование, всё ещё полагая, что заслужил слов сострадания и поддержки хотя бы от дворецкого.
— Приготовь к понедельнику экипаж и отправь слуг в резиденцию в столице, — выдыхая, устало молвил Рики. — Также прикажи, чтобы все отчётности приходили в поместье в столице, и распорядись кому-либо отправить документы из Кинфорда туда же. Боюсь, мне придётся оставить поместье в Кинфорде до тех пор, пока не перестану получать эти письма с приглашениями.
— Хорошо, — Хисын понимающе кивнул. — Утром будет отдано распоряжение домоправительнице отправить несколько слуг в поместье, чтобы к вашему приезду все приготовления были завершены. Я прибуду в резиденцию в столице тем же днём, что и вы.
— Не припомню, чтобы поместье в столице также было под твоей юрисдикцией, Хисын, — спокойно говорил маркиз, взглядом изучая фигуру перед ним. Однако во внешности Ли не было ничего нового, что могло бы привлечь его внимание. — Тебе стоит остаться здесь.
— Кинфорд не пропадёт без меня, мой лорд, но вот вы — да. Домоправительница позаботится о поместье в период вашего отсутствия, в то время как я смогу позаботиться о вас.
— В этом нет нужды.
— Я настаиваю на этом в первую очередь, как ваш верный друг и слуга.
— Но как твой хозяин я всё ещё не вижу в этом необходимости, — решительно промолвил Нишимура, но его уверенности продержаться долго не удалось. Под пристальным взглядом и безукоризненной улыбкой Хисына ему пришлось отметить, что он больше не имел никаких сил противостоять убеждению Ли, отчего чуть погодя маркиз на выдохе тихо промолвил: — Впрочем, мне приходится признавать, что ты прав. Я не могу запретить тебе ехать со мной в столицу.
— Непременно рад, что вы согласны, — учтиво промолвил Хисын, и на губах дворецкого вновь заиграла профессиональная улыбка, так и искрящаяся приветливостью.
Вероятно, если Ли и желал что-то сказать, он посчитал необходимым оставить это слова при себе, стоило только младшей горничной трижды постучать в дверь и, получив ответ от маркиза, неспешно закатить тележку с ужином, приготовленным для хозяина. Рики бросил только короткий взгляд на стейк из баранины, отмечая, что, несмотря на позднее время, повар поместья всё же взял на себя ответственность в приготовлении чего-то столь неординарного. И хотя Нишимура сам неделью ранее, как только получил конверт с печатью её величества королевы, принёс тушку барана с охоты, служившей маркизу ничем иным, а простым пристрастием, право, хорошо снимающее накопившийся гнев, по мало объяснимым причинам он полагал, что его трофей, как и полагалось его приказу, был роздан среди слуг поместья.
— Ты можешь быть свободен.
Маркиз отложил бумаги, закончить ознакомление с которыми сегодня ему больше не представлялось возможным, и поднял взгляд на Хисына. Дворецкий же, в свою очередь, не дрогнул. Ли Хисын почтительно изогнулся в поклоне и, прежде чем подойти к двери, тихо промолвил:
— Да, мой лорд.
Кабинет Нишимуры вновь был обречён остаться в полнейшей тишине. И несмотря на то, что ему всё ещё была неохота трапезничать, и Рики был уверен, что теряет драгоценное время, которое мог посвятить скопившемся делам, образ Хисына всё никак не желал покидать его разум, а слова дворецкого эхом звучали в голове, не оставив маркизу иного выбора, как прислушаться его совету. А посему уже через час кабинет Нишимуры опустел, а Рики, выпив дополнительный бокал вина, направился в свои покои, право, вовсе не полагая, что ему удастся отдохнуть.
* * *
Направиться в столицу в понедельник маркизу случай не удостоился. Вместо этого Нишимура пожелал первым делом посетить Ориншир, а, закончив с банкетом семьи Сугияма, остаться в столице уже после. Таким образом, дворецкий, как и было обещано, распорядился, чтобы слуги были направлены в поместье днём позже, и после долгих уговоров самого Рики, Хисын был убеждён, что ему следовало отправиться тем же днём. Отчего утром вторника Кинфорд покинуло два экипажа, из которых один направлялся в столицу, другой — в Ориншир. Признаться, Рики был вовсе не взволнован банкетом, на который ему представилась честь быть приглашённым. Не стоит упоминания и то, что маркиз желал отказаться, не был бы он приглашён в качестве особого гостя и не связывали бы его крепкие политические узы с семьёй Сугияма. Впрочем, пристальное внимание её королевского величества на корню пресекало любую возможность Нишимуры отклонить приглашения, поступающие в его поместье, что, бесспорно, делало весну невест ещё более удручающей и невыносимой. По мнению самого маркиза, этот вечер не обещал быть скрашен хоть чем-нибудь, будучи обречённым пройти в полнейшем унынии. Хотя не следует упоминать и то, что, разойдясь с незнакомым джентльменом и всё же покинув королевский сад вечером прошлой пятницы, Нишимура пребывал в приподнятом настроении, впрочем, малообъяснимому рациональностью, но допустимым представлением, центром которого он стал. Пребывая в поместье Сугияма в Ориншире, Рики мало волновало то, насколько кристально чистым и неоспоримым был факт того, что стоит ему появиться в банкетном зале, он непременно станет предметом сплетен, которые ураганом разнесутся помещением. Головой Нишимуры мало овладевала мысль о том, что на протяжении всего вечера ему будет суждено то и делать, что слушать непрекращаемый шёпот и чувствовать на своей спине взгляды. Впрочем, всё это объяснялось лишь тем, что маркиз желал, что из-за его сложившегося положения ни одна дама, а уж тем более ни единая родительница, не наберётся смелости подойти к нему и завязать беседу. Рики желал верить, что нежеланный банкет семьи Сугияма для него пройдёт в полнейшем одиночестве, возражать против которого он вовсе не имел намерений. Экипаж маркиза не был первым, который прибыл в Ориншир. К глубочайшей радости Нишимуры, ему пришлось провести меньшей мерой несколько десятков минут у самого поместья, прежде чем всё же ступить в банкетный зал. Право, стоило отметить, что с появлением маркиза званый ужин уже был в самом его разгаре: юные леди были погружены в разговоры с молодыми людьми, содержание которых Нишимура знать не желал, а почтенные матушки то и делали, что ходили от одного столика к другому, пробуя и комментируя поданные закуски на фуршете. Но всё это было прервано, как только Рики оказался замечен. Нишимура отчётливо слышал женский голос, определить кому именно принадлежавший было невозможно, а вместе с ним и тихий недоумевающий возглас «неужели это он?», вовсе не повергший маркиза в ступор. На протяжении долгой поездки в экипаже головой маркиза уже овладевали мысли о том, как же именно здешнее общество встретит его после всех тех слухов, захвативших не только столицу, а и земли за её пределами. Тогда в его голове было множество сценариев, и хотя некоторые их них, право, были непомерно вопиющими, один из тех, где молодые дамы повергнуты в шок его присутствием, был тем, что Рики счёл достаточно правдоподобным. Фигура Нишимуры мгновенно приковала к себе взгляды. Не стоит уточнения, что подобное пристальное внимание к собственной персоне было маркизу знакомым, а именно потому Рике удалось сохранить непоколебимый вид при блуждании залом до стола с напитками. К его большому разочарованию, ему пришлось преодолеть большую часть зала, в котором разворачивался банкет, прежде чем всё же настигнуть стол с алкогольными напитками и ухватиться за фужер, наполненный игристым. При всём при этом маркиз не желал терять лицо и давать здешнему высшему обществу хоть единый намёк полагать, что Нишимура жалел о происшествии на первом балу сезона, и именно поэтому улыбка на его губах не дрогнула, а Рики не потерял бдительности. Впрочем, понадобилось немало времени, прежде чем маркиз перестал вызывать столь бурный интерес у присутствовавших дебютанток и их мама́, а если в банкетном зале всё же и остались те, кто желал поднять на всеобщее обсуждение прибытие маркиза Нишимуры, эти люди скрывались достаточно хорошо, чтобы Рики не смог их определить при первом же подвернувшемся случае. Таким образом, к середине банкета семьи Сугияма Рики был удостоен всего несколькими продолжительными разговорами с джентльменами, вовсе не пытавшемся поднять тему происшествия на балу королевского величества, и провёл весьма приятную беседу с главой дома. И несмотря на то, что маркиз Сугияма настаивал на том, чтобы Нишимура познакомился с его младшей дочерью, выказывающей намерение официально дебютировать в высшем обществе, Рики всё же удалось найти подходящие слова и вежливо отказать давнему знакомому, не желая, чтобы их отношения были испорчены. Хотя маркизу всё же удавалось заметить, как юные дамы желали подойти к нему, в большинстве случаев они были успешно сдержанны своими матушками, напрочь запретившими им приближаться к Нишимуре. Впрочем, убедить своих дочерей удавалось не всем, и те юные леди, которые всё же набрались смелости завязать с Рики беседу, не смогли удостоиться такой возможности и самим маркизом были избавлены от той ситуации, когда слухи об их беспорядочности охватили бы всё присутствовавшее светское общество. Как бы то ни было, Нишимура не желал, чтобы виконт или барон были лишены шанса заполучить в жёны юную леди только потому, что из-за жажды внимания маркиза их имя было опорочено сплетнями. Во всяком случае, своим возмутительным нежеланием жениться Рики не желал нарушить устоявшуюся жизнь здешнего общества. К середине банкета маркизом овладело уныние, которое, право, объяснялось лишь его искренним желанием оказаться где угодно, но только не на этом приёме и уж тем более на тех, посетить которые ему только предстояло. Стоит признать, что немалую роль в суждении Нишимуры о весне невесть играло то, всё это действо пагубно сказывалось на самом Рики, превращая его жизнь в полнейший хаос на последующей меньшей мере шесть месяцев. И хотя проблема на сей раз была вовсе не в слухах и резонансе, который он вызвал своей выходкой на первом балу сезона, а в том, что, вопреки всем надеждам, ни одна из его уловок не возымела желаемого эффекта, это заставляло маркиза терять надежду, а это, в свою очередь, становилось причиной, отчего его умом стали овладевать неутешительные выводы, суть который, впрочем, Нишимуре была отвратна. Он желал избегать женитьбы настолько долго, насколько это вовсе представлялось возможным. Тоска Рики всего немного развеялась алкоголем. И несмотря на то, что изначальным планом маркиза оставалось сделать всё, что только было угодно, но избежать нежеланных разговоров с дебютантками, желающих объяснений от него, пока ему благоволил случай, Нишимура не решался сделать и шагу от столика с напитками, остановиться у которого ему благоволил шанс ещё с самого прибытия в Ориншир. Таким образом, по прошествии меньшей мерой часа, Рики не позволил себе расхаживать по банкетному залу, не ступил дальше столика с напитками и не удостоился разговора с теми джентльменами, что не подходили к нему лично. Впрочем, на сей раз подобное поведение маркиза не было воспринято вопиюще или невоспитанно. Уточнения стоит и то, что подавляющее большинство представителей высшего общества, приглашённых семьёй Сугияма, благовольно приняли за истину сплетни о том, что подобное поведение Нишимуры обусловливалось ничем иным, а тем, что ребячество маркиза на прошлонедельном балу королевского величества всё ещё было темой оживлённого обсуждения. — Друг мой, ты невероятен, — подошедший Джеюн не вызвал удивления у Рики. Давний друг был давно замечен Нишимурой, и маркизу только оставалось гадать, когда же именно Шим не будет обременён разговорами с леди и подойдёт к нему. Право, лёгкий укол негодования всё же коснулся сердца маркиза, ведь на его скромное мнение, как бы не были другу приятны беседы с дебютантками, вот таким образом игнорировать их давнюю дружбу было до неумолимого несправедливо. Впрочем, право злиться на Джеюна у Рики не было. — Позволь узнать, что же заставило тебя так считать? — взгляд маркиза был направлен на лицо давнего друга. И хотя губы Шима растянулись в лучезарной улыбке, этого не было достаточно, чтобы Нишимура смог позволить себе перенять хоть малую долю возбуждения Джеюна и разделить с ним волнение от проводимой весны невест. — Юные леди были рады удостоиться шанса рассказать всё, что они думают о тебе. Полагаю, они были настолько откровенны со мной, вовсе не подозревая, что нас связывают дружеские отношения. — В таком случае в своей неосторожности им стоит винить собственную непосредственность, — хмыкнул Рики и сделал глоток. Шампанское приятным послевкусием осталось на горле, но и оно не шло ни в какое сравнение с теми напитками, попробовать которые ему удостоился шанс на первом балу дебютанток. — О друг мой, право же, не будь настолько предвзят к ним! Эти прекрасные создания очень ранимы, — негодующе протянул Джеюн. — В самом деле считаешь их таковыми? — удивление в голосе маркиза было едва уловимо. Подобное заявление давнего друга не было исключительным лишь по причине того, что Рики было хорошо известно, насколько сильно Шим Джеюн был очарован жизнью светского общества, чтобы судить подобным образом. Что в самом деле стало причиной потрясений Нишимуры, так это истина того, до какой степени расходились их мнения в этом ключе, оставляя для маркиза вовсе уму непостижимым, как кто-то настолько противоположный ему, всё же смог стать его другом. — У меня нет поводов это отрицать. В этом году юные леди на редкость хороши собой, — заметил Джеюн, и Рики вспомнил, что подобные слова уже однажды покидали уста Шима. Чуть погодя давний знакомый поспешил сменить тему разговора и, наклонившись чуть ближе, Джеюн промолвил полушёпотом: — Поистине не желаешь знать, что леди думают о тебе? — Отнюдь, — твёрдо промолвил Рики. И хотя в его крови кипело желание удовлетворить собственный интерес и узнать, каково же было истинное мнение здешнего общества, он не был намерен позволить Джеюну узнать. — Действительно? — Шим бросил на Нишимуры выжидающий взгляд, и маркиз осознал, что провести давнего друга у него не было и шансов. Как бы Рики не старался, Джеюн отчётливо видел искрящееся любопытство в глазах маркиза. — Впрочем, я не буду возражать, если ты поведаешь мне, — всё ещё пытаясь держать лицо, Рики прилагал все усилия, чтобы сохранять спокойный вид. Как бы то ни было, он знал, что в этом не было никакой нужды, и давнему другу уже ведомы все его желания. Это, без преувеличения, заставляло Нишимуру мало жалеть о том, что Джеюн знал его необычайно хорошо. — Я не должен уточнять, что они расстроены. Ты не только не удостоил их шанса танцевать с тобой, но и украл свободного джентльмена. Право, мне представился шанс услышать, что в этом году юным дамам приходится переживать невероятный недостаток кавалеров, и некоторые даже поговаривают, что если что-то подобное повторится во время следующего сезона, то здешнее общество вовсе не сможет выдержать этого. И, о мой друг, ты даже не подозреваешь, что говорят их матушки! — Шим тихо рассмеялся, на что маркиз лишь хмыкнул, всё ещё желая услышать его рассказ до конца. — Поведай же мне, — Рики вскинул бровями и поднёс фужер к губам, намереваясь сделать глоток. И хотя его голос всё ещё был ровным и непринуждённым, маркиз не мог отрицать, что слова Джеюна коснулись его души, разыграв неописуемый интерес. — Они намереваются сделать всё, чтобы с твоим холостым статусом в этом году было покончено. Говоря проще, все они, словно одна, желают, чтобы ты женился! — губы друга растянулись в улыбке: одной из тех, что была присуща лишь ему одному. — О Нишимура, я должен сказать, что их настрой весьма решительный. — Это просто немыслимо! — негодующе протянул Рики, бросая короткий взгляд на Джеюна, тотчас замечая на его лице самодовольный вид. — Кто знает, друг мой, — протянул Шим, — быть может, одним днём тебе представится шанс проснуться обручённым, — и Джеюн вновь позволил себе вольность рассмеяться. Несмотря на то, что маркизом насмешка давнего друга осталась непрокоментированна, Нишимура бросил в сторону Шима испепеляющий взгляд, вовсе недоумевая, куда подевалось сострадание друга. — Этому не суждено произойти по моему согласию, — заметил маркиз, несильно мотая головой из стороны в сторону. — Ты не намереваешься занять место в обществе, раз уже имеешь титул, это ранит юных леди, — с нескрываемой досадой в голосе промолвил Шим и чуть погодя продолжил: — В таком случае тебе не стоит позволять, чтобы эти суждения стали известны их мама́, иначе, о друг мой, тебе не будет суждено лишиться их внимания. — Непременно прислушаюсь к твоему совету, — Рики поднял бокал и поднёс руку к Джеюну, посчитав это неплохим тостом. Впрочем, даже если в сей миг Шим пить не желал, их бокалы всё же соприкоснулись с приглушённым звоном, и маркиз сделал последний глоток, прежде чем вовсе осушить свой фужер. Рики отставил пустой бокал на столик за своей спиной, посчитав, что больше не желает пить и к алкоголю до окончания банкета больше не притронется. Повернувшись, маркиз был удостоен узреть, как давний друг встретился с кем-то взглядом. На его губах застыла приветливая улыбка, и он поспешил прошептать Нишимуре слова прощания, вновь выказывая свою уверенность в том, что маркизу следует остерегаться почтенных родительниц леди, а после покинул былое место, оставив Рики предоставленным одиночеству. Когда у главного входа в поместье Ориншир стали подаваться экипажи, к собственному счастью, маркиз обнаружил, что банкет подходил к концу. Рики не искал поводов для того, чтобы покинуть банкетный зал, в первую очередь сумев убедить главу дома в том, что его ожидало путешествие в столицу, и он попросту не мог позволить себе задержаться. Подобные его слова возымели надлежащий эффект, и уже через несколько минут Нишимура оказался в собственном экипаже. Выдержать вторую поездку маркизу не составило большого труда. Право, по прибытии в поместье в столице на рассвете Рики пришлось признавать, что он чувствовал себя измождённым. Тогда его разумом вовсе не овладевала мысль о том, что причина его усталости крылась в том, что в последнее время ему так и не удавалось отдохнуть, а длительная поездка сперва из Кинфорда до Ориншира, занявшая один день и одну ночь, а после и до столицы, лишь только усугубила его состояние. Впрочем, как бы Нишимура себя не чувствовал на самом деле, он посчитал необходимым скрыть это от собственной прислуги — и уж тем более от дворецкого — и по приезде направился в свой кабинет, намереваясь закончить с работой, скопившейся за время его поездки. Как и было оговорено, поместье в столице было полностью готово к прибытию хозяина. Рики стоило отметить, что отправленные днём ранее горничные смогли в полной мере закончить со всеми приготовлениями в отведённый срок. И хотя некоторые моменты всё ещё требовали внимания, прислуга приложила все усилия, чтобы пребывание маркиза в поместье стало комфортным. Отворив двери кабинета, Нишимура проскользнул внутрь. Как и ожидалось, перенаправленные отчёты, прибывшие в столицу, стопкой скопились на письменном столе. Впрочем, маркизу не оставалось ничего, как протяжно выдохнуть и зажечь несколько свечей на подсвечнике, а после устало сесть за стол, принимаясь с ознакомлением с бумагами, конца которым, кажется, в самом деле не было. Стоит уточнения, что часы, проведённые за работой, маркизом вовсе не замечались. Таким образом, Рики вовсе не заметил, как ночь всё отчётливее сменялась днём, и Нишимура отметил, что полностью светало лишь тогда, когда услышал шаги и суету в коридоре, без каких-либо сомнений принадлежавших прислуге. Право, это вовсе не стало причиной, почему Рики был вынужден отложить свою работу. Когда в двери раздался стук, Нишимура был точно уверен, что по ту сторону находился Хисын, оттого с уст маркиза слетело только сухое разрешение войти, и он поспешил вернуться к ознакомлению с документами. Дворецкий тихо вошёл, проследив, чтобы дверь за ним закрылась, и окинул взглядом помещение. Не стоит уточнения, что Ли знал, где всю ночь провёл хозяин, но даже несмотря на это, он был впечатлён и в то же время озадачен нежеланием Нишимуры отдохнуть после длительной поездки. — Вы вновь ослушались моего совета, мой лорд, — подходя к столу, промолвил Хисын, вовсе не скрывая своего недовольства. Здоровье хозяина становилось поводом переживания дворецкого, отчего на душе Ли было неспокойно. — Я ничего не мог с собой поделать. Эта работа должна быть сделана, и если я отложу её, боюсь, не смогу справиться с последствиями. — Именно это я имел в виду, когда брал на себя ответственность заботиться о вас, вы совсем не беспокоитесь о себе, — тихо прошептал Хисын, в самом деле вовсе не обязывая Рики к ответу. — Что привело тебя? Полагаю, ты бы самовольно не пришёл ко мне, не было бы на то весомой причины, — Нишимура поспешил сменить тему, опасаясь, что Ли мог вновь уличить его во лжи. И хотя для маркиза повод беспокойства дворецкого был очевиден, он не желал признавать, что ошибся, когда говорил, что в присутствии Хисына не было нужды. — Вы правы, милорд, — спокойно промолвил дворецкий. — Я здесь с целью доставить вам прибывшее письмо. Хисын в одно движение выудил конверт из внутреннего кармана собственного пиджака. В сей миг маркиз отметил, насколько белыми казались перчатки дворецкого в контрасте со слегка желтоватой бумагой. Впрочем, этим мыслям не было суждено надолго завладеть его разумом. В ответ на протянутую руку Ли Нишимура протянул свою, тотчас перенимая конверт и произнося: — Тебе стоило попросить горничную об этом, не было нужды делать это самостоятельно. — Я посчитал это необходимой мерой для письма с герцогской печатью. — Письмо от герцога? — Да, мой лорд. Лишь только сейчас Рики удалось заметить печать. Не стоило уточнения, что фирменный знак рода был изысканным, в полной мере отображая статус и власть, принадлежавшую кому-то настолько близкому к королевской семье. Разъяснений не требовалось также и для того, чтобы сказать, что что-то подобное маркиз видел впервые: ранее в руки Нишимуры не попадали герцогские письма, что уж говорить о том, что ранее ему не представлялся шанс видеть печать настолько изысканную и утончённую — под стать печати её величества королевы. Интерес маркиза первым делом вызвал штемпель, свидетельствующий, что письмо было отправлено по неправильной дороге. Это, в свою очередь, стало причиной, почему Нишимура стал гадать, как давно было отправлено письмо. Впрочем, ответ на этот вопрос он предполагал найти в самом письме, конечно же, при условии, если отправитель был достаточно мудр, чтобы оставить дату. Нескрываемый интерес заставил Рики поспешно, не тем не менее аккуратно вскрыть письмо. К удивлению маркиза, он нашёл его весьма коротким: оно не заходило на обратную сторону, служившую конвертом, не занимало и половины страницы. Право, маркизу не посчастливилось найти дату, когда письмо было отправлено или же написано, что непременно заставило укол разочарования коснуться сердца. Вопреки собственным привычкам, Нишимура не выставил Хисына за дверь, желая прочесть письмо наедине. Возможно, это стало поводом для размышлений дворецкого, но сам маркиз этому большого значения не предал. Его разумом овладевало желание узнать содержимое письма. И хотя такое его рвение обосновывалось его изумлённостью происходящим, сам маркиз не посчитал это поводом для беспокойства. Как и отмечалось ранее, письмо не было большим. Вероятно, на первый взгляд оно бы не показалось маркизу значимым, не отметил бы он, что письмо от герцога, пришедшее на его имя, было написано с явной вдумчивостью. Это заставило Нишимуру полагать, что прежде чем отправить письмо, держать которое ему представился случай, герцогом было написано несколько черновиков, без сомнений, так и не удоенными считаться достаточно хорошими, чтобы быть доставленными. Письмо гласило: «Я пишу, не желая ни в малейшей степени унизить Ваши чувства или поставить в неловкое положение самого себя упоминанием о намерениях, которые ради Вашего, да и моего душевного спокойствия, должны быть забыты. Усилий, необходимых для этого письма, можно было избежать, если бы не обстоятельства, которые требовали, чтобы письмо всё же было доставлено и прочтено. К этому моменту, как Вы получили письмо, Вы уже должны были прибыть в своё поместье в Кинфорде. Мне стоит признаться, что отыскать Вас стоило мне больших усилий. Должен подчеркнуть, что это письмо не пишется с целью застать вас врасплох, но я смею полагать, Вы будете удивлены, получив его. Настоящей целью этого письма является ничто иное, а моё желание организовать нам встречу. Полагаю, отказаться Вам не представится возможным, посему смею выказать своё искренне желание, дабы наша встреча состоялась как можно скорее со дня, когда это письмо будет доставлено. Я не настолько эгоистичен, чтобы настаивать на скором прибытии, если это окажется затруднительным, однако буду рассчитывать, что Ваш визит в Да́льмерингтон не заставит себя долго ждать. Смею также отметить, что появилось много обстоятельств, которые нам следует обсудить. На этом, полагаю, мне стоит закончить это письмо и надеяться, что оно настигнет своего получателя в кратчайшие сроки. Ким Сону» — Известен ли тебе герцог Ким Сону? — Рики поднял недоумевающий взгляд на Хисына. И пока в его голове понятие о прочитанном всё ещё было поверхностным, он желал узнать, владел ли дворецкий подобной информацией, в самом деле вовсе не возлагая на это больших надежд. — Это имя раньше мне встречалось всего единожды, — сведя брови к переносице, сказал Ли и продолжил: — Мне ведомо, что вышеупомянутый герцог не заинтересован светской жизнью общества и ранее появлялся на балах её величества лишь при особых случаях. — Разве есть кто-то, кто может пойти против воли королевы? — пробубнил Нишимура, но его голос всё же коснулся слуха дворецкого. — Могу ли я узнать, милорд, что стало поводом для вашего интереса? — Хисын вовсе не настаивал, и хотя в его голосе всё же играли нотки интереса, Рики был уверен, что причина в их появлении крылась лишь в беспокойстве дворецкого. — Мне назначена встреча в Дальмерингтоне, я полагаю. — Должен ли я подготовить экипаж к пятнице, чтобы отправиться непременно после чаепития вдовы Квон? — Нет, — остановил его Нишимура. — Я отправлюсь сегодня. — Но, мой лорд, вы не отдыхали, — обеспокоенно произнёс дворецкий. — Отправляться в ещё одну долгую поездку в таком состоянии может пагубно сказаться на вашем здравии. — Дорога до герцогства займёт несколько дней. Право, Хисын, приглашение герцога куда более значимо, нежели чаепитие баронессы, и если её величество всё же не будет удовлетворена моим выбором, она поймёт моё решение, стоит ей только узнать, в пользу насколько высокопоставленного джентльмена был сделан этот выбор, — и прежде, чем Ли удалось хоть что-то добавить, маркиз поспешил добавить: — Кроме того, я в состоянии вынести продолжительную поездку в экипаже, поэтому нам не стоит терять времени. Я отправлюсь сегодня днём. И возможно, маркиз в самом деле лгал, убеждая Ли, что мог выдержать подобного рода путь в экипаже, так и не получив надлежащего отдыха, брать свои слова назад Нишимура не намеревался. Подобная решительность обосновывалась для самого Рики заинтересованностью, забурлившей в венах, и, право, желанием разобраться с этим настолько скоро, насколько это представлялось возможным.* * *
Путь из столицы до Дальмерингтона занимал несколько дней. И несмотря на то, что маркизу было хорошо ведомо, насколько тяжёлой и опасной может оказаться дорога на юг, Нишимура принял решение отправиться одному, отказавшись от любого сопровождения. Таким образом Рики желал сберечь некоторое время, которое могло бы быть потрачено на дорогу несколькими экипажами и остановку на ночь. И хотя его расчёты оказались правдивыми, они не были значимыми настолько, насколько того хотелось самому Нишимуре, отчего экипаж маркиза прибыл в герцогство утром второго дня пути — всего на полдня раньше, чем предполагалось. Стоит уточнения также и то, что вместе с отбытием маркиза из столицы было отправлено письмо, доставка которого должна была произойти за день до приезда Рики в Дальмерингтон. Отправленное Хисыном письмо не содержало ничего иного, а известия о том, что несмотря на то, что приглашение герцога задержалось, маркиз примет его предложение и прибудет в герцогство в ближайшие сроки. И хотя Нишимура сам распорядился, чтобы дворецкий взял на себя ответственность составления ответа таинственному герцогу, Рики не смог позволить Ли отправить письмо до того, пока он сам не ознакомился с его содержимым. Таким образом, факт того, что ответ всё же был отослан, не ставит под всякое сомнение то, что написанное дворецким письмо удовлетворило маркиза. По прибытии Нишимура отметил, что известие о его визите всё же было доставлено вовремя. Подобное умозаключение его заставил сделать тот факт, что без каких-либо вопросов его экипаж был пропущен на территорию Дальмерингтонского парка, раскинувшегося прямо у поместья герцога Ким Сону. Когда, миновав распахнувшиеся прямо перед ними ворота, экипаж наконец свернул в усадьбу, возбуждение маркиза дошло до предела. И хотя подобное волнение никогда ему присуще не было, Рики желал полагать, что причина крылась в неизвестности, которую таил сам герцог. Не стоит уточнения и то, что на протяжении долгого пути до герцогства разумом Нишимуры то и дело овладевали разные образы, и пока сознание пыталось рисовать портреты, описывая предполагаемый образ герцога, от личности которого Рики было ведомо лишь имя, мысли продолжали возвращаться к письму, разгадать смысл которого ему, увы, так и не удалось даже по прошествии нескольких дней. Оттого немудрено, что наконец оказавшись Дальмерингтоне, Нишимурой овладевала взволнованность, порождаемая лишь желанием получить ответы на накопившиеся вопросы. На протяжении некоторого времени, право, вовсе не показавшемся маркизу продолжительным, экипаж медленно поднимался, и пока вокруг был лишь Дальмерингтонский парк, принадлежавший к территории усадьбы герцога Кима, этого было вполне достаточно, чтобы подпитать интерес Нишимуры. Оглядываясь по сторонам, Рики отметил, что герцогский парк находился в изумительном состоянии и без каких-либо сомнений мог идти вровень к саду самого её королевского величества. Впрочем, задержаться чуть на дольше ему не удалось. Экипаж выехал на свободную от парка возвышенность, с которой хорошо открывался вид на долину с герцогским поместьем, стоявшем на противоположном краю и представляющем собой имение высотой в два этажа и отдельной пристройкой для прислуги. Это было величественное каменное здание, право, несомненно хорошо отображающее статус его владельца. Дворецкий появился с опозданием. И хотя Пак Сонхун — а именно так представился управляющий поместьем герцога — объяснил свою задержку неотложными делами, Нишимура не счёл это поводом для того, чтобы поспешно судить о герцоге по его прислуге. Впрочем, задержаться с Сонхуном наедине надолго шанс ему не представился. Таким образом, сказав лишь то, что герцог уже ожидал его в своём кабинете, Пак поспешил проводить Рики до необходимой комнаты. И пока маркиз стоял напротив закрытой двери, возвышающейся прямо перед ним, в его голове один за другим появлялись вероятные сценарии, право, так и не удостоенные считаться правдивыми. Удручённо вздохнув, Нишимура пожелал избавиться прочь от раздумий, которые, впрочем, делу никак не помогали. Рики наблюдал, как рука дворецкого в лёгком движении приподнялась, и Сонхун трижды постучал в дверь. И хотя дожидаться ответа долго не пришлось, по мало объяснимой причине Нишимура вошёл не сразу, а выждал несколько мгновений, потребовавшихся для того, чтобы утихомирить нарастающее и стягивающее нутро эмоциональное возбуждение от встречи с таинственным герцогом. — Господин, маркиз Нишимура Рики прибыл, — лишь и промолвил дворецкий, а, поклонившись, поспешил их оставить. Былое волнение маркиза незамедлительно сменилось лёгким замешательством, что так и не нашло отражения на его лице. Право, полагать, что герцог Ким Сону — фигура таинственная, не оказалось и единого повода. Маркиз стал считать, что все до одного суждения, которые он успел сделать до прибытия в Дальмерингтон, оказались неверны, и причиной тому служило ничто иное, а то, что хотя имя герцога ему удостоилось слышать впервые, встреча в его поместье не была их первой. Таким образом, Нишимура, осознав ход вещей, вовсе не растерялся. И хотя маркизу приходилось признавать, что, право, он был немного удивлён, его потрясение не было настолько сильным, чтобы хоть как-то повлиять на его внутреннее состояние. Встретившись с герцогом лицом к лицу, Рики ощутил, как пламя заинтересованности проскользнуло по венам, отчего желание всё же получить ответы стало едва ли пересиливаемым. Впрочем, этот порыв маркизу удалось сдержать, и вместо того, чтобы рассыпаться в удивлённых вздохах и возгласах — а по его мнению, именно такой реакции от него ожидал сидящий напротив Ким Сону, — Нишимура сохранил невозмутимый вид и холодно, словно только был заинтересован всего малость, промолвил: — Я смел полагать, что шанс нашей повторной встречи был исключён, — Рики взглядом окинул фигуру перед ним, отмечая, что с момента их знакомства джентльмен вовсе не изменился. — Но вы, Ваша светлость, стало быть, совсем иного мнения. — Увы, моё нынешнее положение не даёт мне и малейшего шанса, чтобы игнорировать слухи, центром которых я стал по вашей воле, — решительность в голосе Кима быстро сменилась отчаянием. — Право же, я был прав, говоря, что моя репутация будет вдребезги разрушена! — взвыл герцог. — Вы скрыли от меня свой титул. — Но вы не пожелали даже выслушать меня. Право, словам Сону Рики противостоять права не было. Маркиз не смел перечить фактам, в самом деле осознавая, что при их разговоре в королевском саду он не только едва ли пересилить себя поведать о собственных мотивах, так и не позволил тогда ещё вовсе не знакомому джентльмену объясниться. Как бы то ни было, также, как и в тот день на первом балу сезона, Нишимуре значимым это не показалось. — Впрочем, я должен отметить, что ваши навыки танцев изумительны, — и хотя лукавая улыбка так и норовила коснуться губ, маркиз смог совладать с этим порывом, в самом деле вовсе не желая выглядеть в глазах герцога лишённым какого-либо воспитания. — И вы всё ещё смеете это вспоминать? — щёки Сону вспыхнули цветом, и Рики невольно отметил, что это был уже второй раз, когда он заставил герцога заливаться краской. Не стоит уточнения, что этот факт непомерно тешил самодовольство маркиза, что, впрочем, обосновывалось его характером. — Из-за вашей выходки на балу дебютанток мне приходится встречаться с последствиями принятых вами решений. — О каких именно последствиях, Ваша светлость, вы говорите? — заинтересованность в голосе Нишимуры не была скрыта лишь по причине того, что маркиз полагал, что герцог был в праве знать о том, какой эффект возымели его слова. — Разве вам не известно о слухах? — Я должен признать, что они не имеют на меня никакого влияния. Смею полагать, что для джентльмена вашего статуса они останутся лишь простым лепетом, — решительно сказал Рики, в самом деле вовсе не разделяя беспокойства Сону. На его скромное мнение, высокий статус в обществе, обладать которым они были удостоены честью самого королевского величества, давал преимущество противостоять мнению здешней знати, каким бы оно в самом деле не было. — Но из-за них мои планы на женитьбу едва ли полностью разрушены, — отчаянно повторил герцог и поспешил дополнить: — Ни одна семья юных дебютанток больше не желает принять моего предложения! Рики обратил внимание, как поглощённый своими переживаниями Сону, взглядом метался из стороны в сторону, не желая позволить их взглядам встретиться. И хотя такая привычка герцога, замеченная Нишимурой ещё при их первой встрече, вовсе не поддавалась какому-либо объяснению, Рики счёл его смущение некогда очаровательным. — Я приношу свои извинения, — услужливо промолвил Нишимура, посчитав, что эти слова были мерой необходимости. Говоря откровенно, маркизу стоило извиниться ещё при их первой и, как ему хотелось думать, последней встрече. — Ваши извинения не принимаются, — непоколебимо сказал герцог, и пока Рики, признаться, всего на пущие мгновения оказался в полнейшем смятении, Сону уже сбивчиво продолжил: — Мне прискорбно это признавать, но я нуждаюсь в вашей помощи, Нишимура. Встав из-за письменного стола, герцог нерешительно подошёл к Рики, с момента своего появления так и не сдвинувшемуся с места. Маркизу также стоило отметить, что это было впервые, когда за время их разговора Сону использовал его имя в обращении. Не стоит уточнения, что в сей миг интерес охватил Нишимуру едва ли не с головой, и маркизу, ранее полагавшему, что больше не испытывал заинтересованности к фигуре герцога, так как впредь он лишился своей таинственности, пришлось без каких-либо промедлений согласиться со сложившимся собственным мнением о том, что Ким Сону всё ещё был способен его впечатлить. — Прошу меня простить, Ваша светлость, но я не понимаю, — голос Рики не дрогнул. И хотя маркиз пожелал выразить свои настоящие чувства, он вовсе не намеревался выглядеть озадаченным. — Вы останетесь подле меня и будете вынуждены какое-то время остановиться в этом поместье. — Предложение, сделанное вами… Что же это на самом деле? — Сделка, выгодная обеим сторонам, я полагаю. Мы лишь создадим ложное представление о наших подлинных отношениях, впредь вместе появляясь в обществе, — Рики не смог не отметить, как ярко блестела надежда в глазах герцога, когда тот продолжил: — Вы лишь только подумайте, Нишимура, оставшись подле меня и представившись моим хорошим знакомым, вы заручитесь поддержки и, бесспорно, получите власть, а я смогу восстановить собственную репутацию и в конечном итоге жениться в этом сезоне. — Ваша светлость, это исключено. — Увы, я должен признавать, что не даю вам выбора, Нишимура, — чуть менее сбивчиво промолвил Сону, сделав ещё шаг к маркизу. И когда их взглядам было суждено встретиться, Рики не смог не отметить, что искрящимся блеском в карих глазах и своим предложением, герцог не мог не подпитать, право, и без того необычайную заинтересованность маркиза. Тогда Нишимура не поспешил как-либо реагировать, а впрочем, возбуждение, порождённое ничем иным, а заинтригованностью, игнорировать возможным больше не представлялось.
