The coolness of the peach grove

Паланкин остановился рядом с небольшим поместьем. Мари встретили двое людей северного особняка, так как господина и госпожу Ли предупредили о её приезде. Белое ханьфу с оранжевыми узорами бабочек и оранжевой вуалью переливалось на солнце, благодаря вшитым драгоценным камням. Слуги главного дома северной части Китая с любопытством смотрели на блондинку, не стеснялись взглянуть на неё и просто прохожие. — Добрый вечер, госпожа... Вей, — знакомая фамилия напрягла господина Хван Ли. Мужчина с длинными каштановыми волосами, черными глазами, нездоровым жёлтым цветом лица сидел за столом напротив Вей и пил чай. По его левую руку сидела госпожа Чорин Ли. У женщины были длинные черный волосы, прибранные в сложную прическу на верху, голубые глаза, такая же жёлтая кожа. За спиной висел портрет женщины, скорее всего бабушки Джу. Женщина была с короткими черными волосами, синими глазами, белой кожей. "Малышка Ли вся в бабушку." — Рада вас видеть, господин Хван Ли. Но я пришла с печальной новостью. Ваша дочь, Джу Ли, умерла неделю назад от лихорадки. Бедняжка слегла и не могла подняться с постели. Вам должны были придти письма о ее смерти. — Никаких писем не было, но возможно они затерялись из-за урагана. — Очень жаль. Вы не смогли попасть даже на похороны. Но мы привезли ее гроб, чтобы Ли была похоронена в родном месте. — Моя девочка... — Чорин склонила голову, а из её глаз потекли слезы, послышались всхлипы. — Я не видела свою дочь четыре года. Хван! Я же говорила, чтоб ты позволил хотя бы перед отъездом увидеть мне ее! Моя маленькая девочка... — Неожиданно для всех сидящих за столом, господин влепил звонкую пощечину своей жене, но судя по спокойной охране из четырех солдат в комнате — это тут было нормой. — Не забывайся. Её зачали не для сюсюканья. Она должна была стать госпожой. Твои корни не благородные. Тебе напомнить как ты вообще тут появилась? — Напомни! Всем скажи! — Напомню! Северный род не славился красотой. Твоя бабка была красавицей, взяли из борделя! Каково это, женщина с кровью проститутки? — Дорогие супруги, попрошу решить свои проблемы после. — А ты ещё какого хрена вмешиваешься! — Ли хотел ударить девушку, но стражник, которого послал Харучие мигом перехватил его руку. — Госпожа Акаши! Вы в порядке? — Да, благодарю. — Г-госпожа Акаши..? — Хван опешил. Если бы он ударил ее и оставил синяк, то Санзу его лично выпотрашил. — Вы — жена господина Санзу?.. — Пока его невеста. Мы помолвленны. Я пришла только, чтобы сообщить о смерти вашей дочери. Мне пора, до свидания, господа Ли, — уже когда Вей подходила к карете ее схватила за рукав ханьфу женщина — госпожа Ли. — Госпожа Акаши! А моя дочь... Её гроб... Почему мне не откроют его?! Почему я не могу посмотреть последний раз ей в глаза?! За всю свою жизнь я видела ее лишь два раза! — Госпожа Чорин, гробы не принято вскрывать. Не трогайте мертвых. Соболезную, — сердце сжалось, а из уст все лились холодные и острые слова. Но что-то еще также тронуло душу — материнские чувства. Она её не видела толком. Но она её так любит? А мать Вей? Она её так же любила, раз убила человека цзи? А она бы была рада её свадьбе с высоким чином? *** — Четыре месяца пролетели быстро, незаметно. Этот апрель весьма теплый, а снег растаял ещё в марте. Весь лес до озера Цинхай теперь принадлежит Китаю, а от него и все территории до Лхаса. Маньчжурия была капитулирована властью Китайской империи, теперь нет такого государства. В конце зимы совершился набег Японии, в котором погибло 5 сотен солдат, знати и простых людей. От чумы умерло всего 2 сотни простых людей, 10 солдат, а знати это не коснулось. Так же было вылечено 4 сотен людей от лихорадки и чумы, европейские страны с щедростью отдали часть своих лекарств. — Щедро... Щедро за 3 тысячи золотых юаней... Какие щедрые, — отозвался Манджиро, что слушал отчет, который позже будет переписан в летописи. — Было основано за эту зиму 3 деревни, 7 детдомов, 3 школы, 4 деревни переросли в поселок, а 2 поселка в города. Увеличилась рождаемость населения на 3,2%. Наш рыночный товар обогнали Индия, Япония, Османская империя, Америка. Мы находимся на 9-ом месте. Был построен северо-восточный флот. — Спасибо, Калерия... Ты вся побледнела, и появились мешки под глазами. Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, Ваше высочество. — Тебе пора идти в отпуск. — Я не могу... Мне надо работать... — Ты пытаешься забыться в работе и сне, убивая себя, — Сано отошел к чаше с золотыми юанями, набрал горстку, а после подошёл к шатенке. — Возьми. Это твоя премия. А теперь иди домой. Я даю тебе две недели. — Простите, но я откажусь. — Больше всего я ненавижу, когда мне отказывают, — не смотря на спокойный голос и холодный взгляд, рука дернулась и швырнула в стену стакан, что разбился на множество осколков. — Убрать! Каль, послушай, долго ты так не протянешь. Тебе нужен отдых. Ты медленно, но верно идешь на смерть, и потом... Я не просто так приказал выстроить ещё один флот. Он ради войны с Японской империей. Ты, Риндо, Ран, Санзу и все остальные... Мы увидем нашего проклятого художника. — Проклятого... — женщина Хайтани усмехнулась. Это прозвище Нве получила не просто так. Она изумительно рисовала. Ее бы назвали благословенным художником, но у той было весьма вульгарное, по меркам общества, поведение, наплевательский образ жизни. Она никогда не собиралась жить для всех. Лишь для близких. Девушка приняла, что её отстраняют от работы, потому спокойно шла к выходу. Только прикоснулась к черным дверям кабинета имератора, как они сами открылись. В проеме появился Харучие и Мари. — И ты тут... — отозвался Санзу — Доброе утро, Каля! — Сказала блондинка. — Привет, Маришка... — В общем... — отозвался розоволосый. — Все члены бонтена, а так же их близкие, приглашены в моё поместье. Передашь Рану? — Да, конечно. До свидания, — Калерия кошачьей походкой ушла к выходу с дворца. Она отличается от многих женщин своей европейской внешностью, но помимо этого, ее живот, ближе к левому бедру, покрывала черная татуировка серьг ханафуда. — Мх... — Ты так и не говорил мне причину... — Сейчас узнаешь. — Доброе утра, господа Акаши. — Уже так... — Вас по отдельности называть? — Ну говори, Сано, зачем позвал. — После вашей помолвки, через 2 месяца, вы отправитесь на восток империи. Санзу... Назначаю тебя главнокомандующим в китайско-японской войне. Но, Вей, ты можешь остаться в его поместье, для безопасности. Решение, где будешь ты, за тобой. — Чтож... Я 18 полных лет жила на северном фронте, где постоянно умирали люди. Меня не пугают постоянные сражения, убийства, нападения. Я не хочу быть вдали от Хару из-за выдуманного страха. Я буду рядом. — Хорошо. Мари, пошли за мной. Я должен тебе кое-что показать, Санзу, подождёшь? — Да. Пара ушла из комнаты и прошла в глубь дворца. Они добрались до библиотеки, и беловолосый отодвинул шкаф, затем ковер, на котором и стоял шкаф. Пол тут дубовый, а снизу слои бетона, пуха и щепок, для сохранения тепла. Под ковром оказался люк — тайная дверь вниз. Майки ключём открыл люк, и они с девушкой подняли его, так как он был очень тяжелым. В толщину он был сантиметров 30, для того, чтобы не почувствовали полый низ. Спускала вниз максимально аккуратная лестница из того же дуба, что и пол. Первым прошел Манджиро, а после, придерживая за руку, повел Мари. Император взял керосиновую лампу, спички и зажег её. — Этот тунель был построен ещё до этого дворца. Ранее, вместо него был колодец, вокруг которого деревня и поля. В деревне было два колодца, не находишь странным? — Деревня могла быть очень большой, что понадобилось два? — Нет. Этот колодец находился в самом её центре. Он был двухслойный. Первый слой — обычная вода. А второй — туннель. На дне есть дверь, открывая которую, люди попадали в подземные ходы и убегали от напавших войнов. Никто, кроме этой деревни не знал об этом, не знал как открывается. Когда построился дворец, а после и я пришел к власти, то колодец давно был высушен. Нашелся потайной ход, к которому мы сейчас и идем, а тут просто обычный склад. Но тут есть кое-что важное. Вгляни, — Сано начал тряпкой протирать пыль с какой-то небольшой картины. Это был старый портрет, которому наверное лет 20. Милая девушка лет 17, кофейные длинные волосы, что были распущены. Темно-синее ханьфу было очень простым. Глаза были коричневые с оттенком меда на бликах, кожа светлой. На позолоченной пластине, что была припаяна к раме портрета, была выгравирована надпись "Шуань Кэ. 1*** год, начало осени. Первая беременность." Карие глаза Мари расширились, а зрачки сузились. В голове начали всплывать самые разные моменты, что та позабыла, к вискам прилилась кровь, от чего те начали гудеть. Вей взялась за один из них и осела на холодный пол, а парень придержал её за свободную руку. — Ма... Мама..? — Вспомнила? — Её убили. Это были не маньчжурийцы, не люди со Лхаса... Это были японцы. Белый флаг с красным кругом, от которого шли такие же лучи. Это они! — Тс! Мари... Мари, послушай меня, — но все бестолку. Воспоминания убийства заставили расжечься огонь из искры, что еле как дожила до этого момента. — Это не просто так... Отца убили тоже японцы! — Мари! Очнись! — Звонкая пощёчина влетела по женскому лицу. Но это помогло. Девушка затихла. — Мне очень жаль, что так вышло. Ты не знаешь почему именно они убили их? Были ли у них какие-то стычки, личные ссоры? — Нет. Просите. — Ладно. Все хорошо. Пошли обратно, Санзу уже заждался. Оставшийся день Вей была молчалива как никогда. Харучие это заметил и попытался узнать, но та отмахнулась и лишь грустно улыбнулась. Во время приезда всех людей бонтена она была как-то в сторонке, а император сказал, что ей нужно время. Спать она ушла рано, но тигр Кри, чувствуя ее грусть, лег рядом. Признаться, это приподняло ей настроение. *** — Джу Ли! Добрый вечер, рада тебя снова видеть. — Ох, Мари, я теперь не Ли. — Уже обручались? — Да, сроки разные же дают. — Правда? Я не особо хорошо разбираюсь в этом. — Ну чем знатче стороны невесты и жениха, тем больше срок, но более 6 месяцев не дают. — Понятно. Ты же теперь Джу Ши? — Ага, так зачем звала? — Понимаешь ли... Тут такое дело... Я вспомнила свою мать. Ее убийство и убийцу. — Как ты вспомнила? — По портрету. — Погоди! Но твои родители не особо высоких лиц, особенно твоя мать. Ты в курсе, что лишь 4 высших генерала разных сторон, как мой отец, бонтен, их семьи и император могут заказать себе художника. Писать жену какого-то не особо высокого чина — не позволительно. Только если у неё до свадьбы быда знатная семья, приближенная к императорам. Что за художник писал портрет? — Надпись стерта, как и последние три цифры годов, на вид ей лет 17. Подписана картина "первая беременность" не просто так ведь. У меня есть сестра, или брат? Тем более... Мать я помню уже с морщинками. Ей лет 25 наверное было. И убили ее... Японцы.