The coolness of the peach grove

— Рада тебя видеть, госпожа Ли. — Добрый вечер, — сквозь зубы прошептала Джу. Санзу лежал головой на коленях Мари, скорее всего уже спал. — Госпожа Санзу... — Сегодня прекрасный день, не думаешь? — Прекрасный, потому что Вам дали статус госпожи Санзу и госпожи Акаши? — Честно, я об этом узнала вот только, но день прекрасный не потому. Я все знаю, Джу, — черноволосая напряглась, стараясь не показывать удивления. — И чего же вы знаете? У меня секретов нет, — "нет", а голос то предательски дрогнул — С уверенностью могу сказать, что знаю больше, чем твои родители. Господа Ли слишком эгоистичны. Вероятно, что даже слушать тебя не стали, когда ты попыталась рассказать о нем. — Откуда Вы...? — Скажи, Ли, ты хочешь сбежать от своей ужасной семьи к любящему человеку. Хотела бы? Готова сейчас отбросить все? — Да! Я ужасно жалею, что не согласилась на это, когда была возможность. Я очень хочу быть с ним... Я люблю его, — блондинка усмехнулась, но вовсе не злой улыбкой. Она махнула ладонью и продолжила гладить влажные волосы Харучие, что были более розовыми, после краски. — Рад это слышать, — темноволосая с большими от удивления глазами посмотрела в сторону звука. Из ширмы вышел рыжий парень со загорелой кожей. Не успел он и подойти ближе, как Джу бросилась с объятьями к нему на шею, не скрывая своих слёз. — Кадзуми! Мой милый Кадзуми! Я думала, что ты умер тогда... — Я же обещал за тобой присматривать, малышка Джу. Неужели ты считаешь меня лжецом? — Я конечно очень за вас двоих рад, то, сё, но можно потише? Я только заснул. Вей, ну погладь ещё. — Пхаха, спи сладко, Хару. Джу, тебе повезло, что фамилия "Ли" очень популярна. Вас без вопросов обручают в храме. Но лучше это сделать не тут. За пределы страны уезжать опасно. Ваш паланкин выдвинется завтра на юг Китая. Там безопасно. Сегодня переночуете в гаремной комнате. Джу, пошли, мне надо тебе ещё кое-что передать, — кареглазая встала с засиженного места. *** — Большую часть твоих украшений мы передадим Господам Ли. Я тебе отдам некоторые свои вещи. Ты их сможешь продать, чтобы были деньги на первое время. — Госпожа Акаши... — Ох, детка, просто Мари. — Спасибо тебе большое! — Девушка кинулась с объятьями на Вей и снова заплакала. — Прости меня, пожалуйста! Мне очень жаль! Прости, что я так тебя ненавидела. — Эй, малышка, не плачь. Тут виновата не ты, а твое воспитание, которое было заложено родителями. Я тебя вовсе не виню. В конце концов... Ты же всего лишь ребёнок. Тебе всего 15... Милая, я гораздо взрослее тебя, но в подобной ситуации тоже не могла быть спокойной. — Ты правда все знаешь? Даже то, что тут было до твоего приезда? — Даже это. И фамилию Кадзуми... Он ведь ее тебе не сказал? — Нет. — Ши. — Ай! — Шепотом воскликнул рыжеволосый парень, чтобы их не услышали девушки. — За что? — Ты что, идиот? Зачем от девушки фамилию свою скрывал? — Вторым парнем был Санзу. — Да я же не знал, что все так будет. Просто фамилия... Странная... — Достоинство у тебя странное, раз уж не решил озвучить фамилию при первом знакомстве. Тебя мамка с папкой не учили манерам? Я научу. — Слушай, Джу... У меня к тебе есть просьба, — начала Мари. — Я постараюсь выполнить любую. — Через полгода мы с Харучие сыграем свадьбу. Будешь моей подружкой невесты? — Ты... Серьезно? После всего, что я... — Тш... У наших стен слишком много уш, — Вей с хитрой улыбкой посмотрела в сторону двери. Оба парня резко отскочили в одну сторону от двери и прижались друг к другу. Равновесие потерялось, поэтому они начали цепляться за рельеф китайских стен. Ещё где-то минуту парни так держались, но стоило выйти из комнаты их девушкам, как они вообще упали, стараясь скрыться. Упали весьма интересно. Кадзуми лежал на полу, а Санзу упёрся коленями и локтями в пол, но это получилось так, что розоволосый лицом лежал на Ши, соприкасаясь губами с чужими. — Хару, ваши отношения развиваются слишком быстро, — Мари просто была в шоке. Она ожидала увидеть из парней, но не ожидала, что они устроят прелюдия на полу. А вот Джу Ли была в ярости. Кулаки сжались до белых костяшек, а ногти впиось в кожу. Но эта реакция лишь раззадорила Акаши. — А мне кажется, что медленно. Кадзу, снимай ханьфу, — лицо парня покраснело до невозможности, ведь от мужчины, с которым он знаком какие-то 5 минут, точно не ожидал такого. — Ой, Мари, я согласна на твое предложение, — привлекая внимание Харучие, громко сказала Ли, а после прижала за талию к себе девушку, получая яростный взгляд голубых глаз. — Не кажется ли тебе, что ты переходишь границы? — М? Вовсе нет, — Джу закинула себе на плечо Вей и шлепнула по ягодицам, от чего та пискнула, а ноги вздрогнули. — Ах, Ли, ты такая извращенка, — уже начала подыгрывать Мари. — Сучки. Вам двоим пиздец, — Харучие встал с паренька и побежал к девушкам, а Джу прижала покрепче блондинку и побежала по поместью, на удивление, держа дистанцию с парнем. *** Прошло две недели с рождения ребенка. Младенец должен был умереть, поэтому император позвал к себе слугу, чтобы выяснить все. — Как это выжил?! Вы ее подкармливали?! — Нет, господин! У девушки пропало молоко, к себе и сыну она никого не подпускает, но мы узнали почему ребенок жив. Когда у госпожи Нве пропало молоко, то она начала резать свои вены и поить ребенка кровью. Ее материнский инстинкт не даст и прикоснуться к мальчику. — Вот же упертая девчонка! Дайте ей нормально питание и добавьте продукты, чтобы кровь начала вырабатываться. *** Ох, ну и кто бы мог подумать, что Хайтани и сегодня приедут? Каково же было их удивление, когда какая-то девушка убегала от их друга, неся на плече Вей и крича: "На моих пальцах Мари будет кончать чаще, чем на вашем члене! Довольствуйтесь в полную меру моим Кадзуми!" — Сука...— запыхавшийся Санзу — дело редкое, кажись сегодня снег выпадет. — Нет, ну вы видели?! Что за наглость! — Парня уже не смущал смех братьев Хайтани. — Пхахах! Харучие! Я и подумать не мог, что встречу девушку, что вот так всё тебе и выскажет, ахахах! — На что это ты намекаешь, Ран? — Он намекает на то, что кое-кто плохо удовлетворяет дам, хахаха! — Пхехах! Я в шоке, что та девушка бежит с Мари на плече, ещё и быстрее тебя. — Ахаха! И это ещё первый человек в стране по силе и влиянию, после императора. — Ух... Блять, вы ахуели? Вы двое? — Ты чего материшься? — Риндо шлепнул по розовой голове подзатыльником. — Э! В смысле?! Художникам можно материть всех и вся, а мне вообще нет? — Ой, Ли Нве и без мата была очень красноречива. *** — Рааан! — Кто, кто, а Ран Хайтани был первым человеком, к которому прибегала Нве и жаловалась на Риндо, что какое-то время вообще не понимал намеков. — Ли! Я уже думал, что ты не придешь, не расскажешь мне о своем свидании с моим братом, придется его неправдоподобие слышать. — Налей лучше уже. — Сакэ или вино? — Ну что Вы, мой чудесный друг! Я ведь аристократическая личность из высшего общества, ничего крепче чая не пью. — Это я понял, а пить то, что будешь? — Сока вишневого налей просто, ну и льда добавь. Я так устала, — русоволосая рухнула на диван и взяла стакан с жидкостью, который ей подал Хайтани. — Ну... Рассказывай. — Ой, ну только я вышла, и этот недо-романтик начал глаголить свои красные речи. Боже мооой... Прямо на моей террасе начал с выражение рассказывать стихотворения. Как я заметила, стишки о любви то. А я стою, как фонарный столб, и глазками — луп, да луп. Для меня, за мои то, двадцать с хуем лет, между прочим, это что-то новенькое, — девушка взяла бокал и отпила, дабы смочить горло. — Блять. Я ему говорил, что стихи не стоит. Просто красивая и загадочная речь. — Ранчик, она настолько загадочная, что я, ни глазом, ни пиздой, ничего не поняла. — Вы переспали, наконец-то? — Ой, ну это я его удачненько в конце споила. Брат у тебя, конечно, тот ещё садюга. В жизни меня ещё никто так не раскладывал в паланкине! — Чего?! Прямо там?! А носильщики? Хотя... Не мне судить. — Вот именно, фиолетовая бошка. Вы с Калей и не только там приуспели. Ой! На чём это я остановилась? — На стихах, Ли, на стихах. — ...Я такое вдумчивое лицо делала! Ну, ты же меня знаешь — я ни в зуб ногой, ни в жопу пальцем! А у него, понимаешь, неисчерпаемый, блять, запас! Ну я ему — мерси-тужур-букур, всё такое!.. Он тянется за моей рукой, целует пальцы! Пальцы, алло! Типа, Аполлон, у меня так много мягких мест, которые ты можешь поцеловать... Окей! Я в культурном ахуе! Опять ему — сенкью, вери мач, я соу в восторге!.. И!.. — Ран пытается всеми силами показать лишь широкую улыбку, а не расхохататься. *** — Эй, Рин... — обратился Санзу, когда все успокоились. — У меня не было любимого человека, сейчас есть Вей, но, когда мы расходимся, то я очень сильно скучаю. Мне очень трудно понять тебя сейчас, не знаю как бы сходил с ума, если бы моя пропала в один момент. Я то на иголках, когда она просто из дома выходит, мало ли, вдруг шпионы. А тут у тебя похитили, в другой стране уже как два года. Надеюсь, что я никогда не пойму: каково это потерять любимую? А ведь ты и не только её потерял. В течении полугода мои войска разберутся с сервером, а позже все силы будут направлены на Японию. Но... Почему ты думаешь, что она жива? Ты в этом так уверен. — Потому, Харучие, что однажды, за несколько месяцев до ее похищения, она сказала мне очень важное. "Когда я умру, то ты не будешь скучать по мне. Я буду везде. В каждом лице ты будешь находить мои черты, в каждом звуке будешь слышать мой голос, в каждом прикосновении будешь чувствовать моё тепло. После смерти я буду свободна и буду рядом с тобой. Я ни на шаг от тебя не отойду." А сейчас я её не чувствую. Она не свободна, и я скучаю, — неожиданно посыпались белые снежинки. Пушистые хлопья неспеша падали на землю, даже не собирались таять. Глаза Хайтани младшего расширились. Они видел её бледную кожу в этом пушистом снеге. Видел ее чудесный образ. "Ты не должна быть здесь" *** В Киото снег впервые выпал за последние три года. Каждый житель был в восторге, а ведь сейчас декабрь, снега давно не ждали. — Ааа! — Женский крик раздался у дворца императора Мейдзи. Сам же правитель широко раскрыл глаза. — Брось катану! Живо! Отойди от неё! — Мужчина побежал со своего трона к раненой Ли Нве. Он приказал убить ее годовалого мальчика, но в какой-то момент, что-то пошло не по плану. Появилась мать и заслонила малыша собой, подставив хрупкое плечо, которое проткнули тяжёлым лезвием, но находя силы, чтобы спрятать своего сына, закрыть ему глаза, чтобы тот не видел крови, успеть хоть чуть-чуть его успокоить. — Нве! Прости меня! Пожалуйста, я не хоте... — Отойди от меня! — Как злой крик животного. Русоволосая закрыла ушки своему малышу. — Я, блять, тебя ночью этой катаной в очко выебу! А после отрежу твой короткий член и запихну поглубже в глотку! Ты у меня в своей же крови захлебнешься, — она оттолкнула мужчину и убежала поглубже в японский лес, не замечая, как начал идти снег. Лишь осев на землю у высокой сосны, она осмотрелась. — Эй... Малыш... Ринли... Посмотри, снег идёт... — Мама... — Малыш, иди, там ягода растет, собери ее, она хорошая. Аккуратно только иди, — и девушка снова прикрыла глаза. Тело начало неметь, а свет в очах тухнуть. — Одним глазком... Позволь мне... — Особняк Санзу, персиковые деревья, что так обожает Харучие, какие-то две девушки — брюнетка и блондинка, Ран, что пытается поладить с тигром хозяина поместья, Риндо и Санзу. Риндо... Его она так хотела видеть. Кажется, что ещё чуть-чуть и она коснется его губ, но этому не бывать. "Ты не должна быть здесь". Синие глаза резко открываются, и Нве буквально подпрыгивает с места. — Мама! Я ягодки собрал! — Ринли, мой мальчик, прости меня, просто мне надо было чуть прилечь. Прости, — русоволосый мальчик кинулся в родные объятья. — Нам пора в комнату. — Мама, почему ты домик называешь комната? — Невнятно, заплетаясь, спросил сын Хайтани. — Потому что дом... Очень далеко. — А когда мы будем дома? — Скоро... Очень скоро...