The coolness of the peach grove

— Какого черта?! —... — Девушка приложила свою руку к левому виску и услышала крики жителей деревень и города у горы. — Люди в панике, мы не можем атаковать все камни. — Ненавижу это делать, но придется защищаться. Одной моей силы не хватит, поможешь, любимая? — Она послушно протянула ему свою руку. Волшебная нить появилась из черной материи и обвила их скреплённые руки. Белый шар появился перед молодой семьёй Акаши, и вмиг разросся на несколько километров, защищая всю зону, по которой били камни. Как хрустальный купол он защищал все земли. — Сможем ли мы... Долго простоять? — Обоим стало ясно, что это удар от Японии — Я не думаю, что они так долго будут на нас слать камни, сами же устанут. Ты побледнела, — рука Санзу легла на фарфоровую щеку, нежно оглаживая. — Это выматывает. *** — В шуршанье лесной листвы тебя скрою, Как за каменной стеной, будешь за мною, Спи, засыпай, не слышен твой плач, Ещё далеко твой палач... — Старая колыбельная, которую знали наизусть китайские детишки, сейчас играет в комнате японского дворца. Нве пригладила мягкие русые волосы мальчика и обняла, когда тот наконец уснул. Ринли долго яростно плакал, что-то его тревожило, но что — неизвестно. — У меня есть к тебе условие, — сказал, вошедший император Мейдзи. — Не ставь мне условия. — Мне порядком надоела твоя непокорность. Мне нужен наследник и ты будешь его матерью! — Ли уложила ребенка в кровать и возвела голубой купол, не дающий услышать что-либо. — А этого отростка мы отошлем к отцу в Китай! — Я знаю, что тебе нужен не только ребенок. После моего согласия мои силы станут автоматически твоими. Наши способности будут зависеть друг от друга и при прикосновениях возрастать до максимума. — Хорошо! Тогда я заберу у тебя мальчишку и убью Риндо! Начало уже положено. Метеоритный дождь на ближайшей границе с Китаем ожидает всех жителей. А Ринли рано, или поздно я заберу, — красный шар появился в руке мужчины и стрелой вонзился в грудь, растворяясь, не оставляя рану на коже. Ниже ключицы появился черный крест, обеденный красным контуром. — Эта печать постепенно будет поглощать твои жизненные силы. Без них ребенка ты не защитишь, а значит сдашься. — Ублюдок... *** Обессиленные Харучие и Мари сидели в обнимку, держа купол. Сил становилось все меньше, но спастись можно только так. Скоро придет этому конец. Тяжёлое дыхание не напрягало обоих, но усталость могла взять верх и повалить двоих. Санзу нежно поглаживает ее светлые волосы, его зрачки расширены, даже в слабом состоянии он может пустить пару шуток. Мари же прижимается к его груди и следит за его стуком сердца. В прохладе персиковой рощи им легче. Свежие цветы персика успокаивает, а прохлада расслабляет кипящий мозг. — Знаешь... Умереть в прохладе персиковой рощи, обнимая тебя, это действительно не так плохо. — Заткнись... Не говори так. — Господа Акаши! — Старый монарх бежит к ним, позади него двое врачей. — Можете опустить щит, атака закончилась. Сейчас вам помогут. — В руках двоих женщин появились сферы зелёных сфер, после чего они положили пару на спину раздельно и начали исцелять, держа ладони над грудью каждого. *** Манджиро стоял в библиотеке у шкафа, рассматривая первые страницы книги, которую только взял. Неожиданно в комнату прошел Хаджиме. — Майки, Япония напала на северо-восточные земли. — Что? — Черная аура вокруг Сано сгустилась и камнем отправилась в стену, оставляя там глубокий след. — Как они посмели напасть на беззащитных граждан?! Санзу и Мари..? Что там сейчас? — Акаши поставили купол, спасая людей от метеоритов, но после долгого держания щита они сильно устали и сейчас находятся в покое. Мы укрепили наш флот, модно поставить Японии основные сражения на воде, но я уверен, что они будут лезть и по суше. *** Очень выдалась холодной. Яркое солнце, вовсе не грело, а в сентябре люди уже начали топить печи. Бывшая Вей проскакивала по улицам деревни на своем черном коне. Эта часть Китая отличалась от остальных. Все было в каменных дорожках, любые растения, участки с травой ограждались мелким деревянным забором, а парки всегда были у небольших рек. Дома одноэтажные, изредка можно увидеть двухэтажные. Улицы узкие, особо оживлен рынок. Именно туда блондинка и направлялась. Она слезла с коня и прошла с ним, ища лавку с вином. Сверху был темный плащ, что не позволял особо не разглядеть, но ее статус модно было понять по чуть открывшемуся подолу лёгкого ханьфу. Она стояла в прилавка, слушая веселые речи продавца и пробуя вино. — Нет, мне нужно прям очень сладкое. — Ай, ягодка красивая, это самый сладкий вин..! Но если хочешь, то ради тебя могу дать слаще! — Китаец подмигнул и вытащил бутылку. — Эй! Старый прихордяй! Прекрати лезть к девушке! — Его жена шлепнула полотенцем по голове. — Ай, голубушка, любимая! Супруга ненаглядная! Где я лез то? Девушка хочет сладкий вин! — Этот идиот постоянно все прячет! Вот, попробуйте! — Женщина подошла, достала другую бутылку с темно-красной жидкостью и налила в мелкий стакан. Как только Мари отпила вина, то услышала крики. Она увидела, как маленькая девочка в большом для неё и дешевом ханьфу, явно поношенное. Тёмно-коричневые волосы были грязными, ноги голые, а в руках кусок хлеба. Грязная воришка, не удивительно, что дети из бедных семей в таком возрасте прибегают к воровству, ради кусочка еды. *** Русоволосая девушка вывела углем роспись на стене. На ее щеках были остатки угля, на ногах беговые и потёртые бамбуковые тапочки, а руки, окоченевшие от холода, дрожали. Черные глаза внимательно наблюдают за вырисовшимся портретом. — Рисуешь старого императора? — Старым императором часто называли Шиничиро Сано. — Он был лучшим. — Плохо владел воинским делом, бездумно рвался в бой... Лучший?.. — Люди были счастливы, — голубые глаза без страха смотрели на другого Сано. Она знает, что он император, но не боится. — Для воровки из низшего класса, что незаконно рисует углем на стенах, ты... Талантлива. Если ты нарисуешь в совершенстве мой портрет, то я пригрею тебя в императорском дворце и обеспечу лучшими учителями исскуства, — Ли Нве не глупая девочка. Она понимает, что сгниет в болезненной бедности, и раз перед ней стоит император, то она добъется его уважения и заслужит хотя бы просто теплое место. Девушка сидит в библиотеке на полу в расслабленной позе, держит одной рукой холст, а второй выводит пастелью набросок. В комнату входит уже другая, неизвестная Ли, девушка. Ее длинные тёмно-коричневые волосы красиво уложены, на глаза шикарные черные стрелки, снизу подведены красными, но помада больше коричневая, бежевая, а не красная(китайская мода на макияж). Ее раньше не было видно во дворце. На ней европейское платье черного цвета, английская модель обуви, манеры как из западных стран. — Добрый вечер! Меня зовут Калерия, отныне я главная в императорской библиотеке и летописец господина Сано, — когда ее карие глаза посмотрели на художника, то засияли. — Ты европейка?! Вау! Думала, что умру от неловкости, что я одна среди этих узкоглазиков! Из какой ты страны? — Из Китая. Я не иностранка, просто по внешности славянка. Ты откуда? — Италия, но долго жила в Англии и получила там образование. Как тебя зовут? — Ли Нве. Калерия... Могу назвать тебя Калей? — Да конечно. У тебя такие короткие волосы... Болеешь чем-то? — А?.. — Ли посмотрела в зеркало. У нее были обычные короткие волосы, как у мальчика, она понимала, что в европейских странах непривычно видеть короткостриженную девушку. — Нет, просто они мне мешаются. — Но твоя челка будет ещё больше мешать. Иди сюда, — шатенка взяла русую за подбородок, а второй рукой вытащила из сумки невидимки, которыми заколола растрёпанную челку. — Волосы очень мягкие... Знаешь, думаю тебе пойдут длинные. Но и с короткими ты такая милашка, — свет засиял в синих глазах. Для Нве похвала и комплименты играли большую роль. Она не была приветливая, но Калерия все равно была с ней мила. И поэтому они сдружились. — Почему ты так старательно бинтуешь себя? — Спрашивала Каля, глядя, как Ли перевязывала руки. Ее лицо уже было закутано бинтами. — Раньше, где я жила, были сполшные степи. От раскаленного ветра кожа трескалась, песок попадал под кожу, а с ним и зараза. Появилась болезнь в тех районах "Поветрие", вылезали бородавки, некоторые части тела переставали работать из-за заражения. Чтоб им не заболеть, люди обманывались тканью, лентами, бинтами, всем чем только можно. Я давно не живу там, но привычка осталась, и многие путают мой пол. Старший Хайтани считает, что я мужчина... — Ран?! Ахаха! Поди ещё и ревнует меня к тебе! — Все так и есть! Ну ты смотри, а то ещё и на дуэль пригласит! Все так и случилось. Ран был достаточно ревнив, чтобы пойт на такие методы. Девушки шутили, флиртовали, обнимались, а он думал, что его Калю забирают. Нве отбивалась от ударов его катаны, отскакивала и, в основном, лишь убегала на поляне, где проходило сражение. Бинты чуть разматались, Хайтани зацепил бинты в районе шеи и прорезал их. Былые лоскутки упали на пол, открывая женское молодое лицо. Почему Ли не отказалась от битвы? Все легко. По своей природе она слишком упряма. *** Мари спустила коня, и тот встал на дыбы перед девочкой. Акаши знала, что он не задавит никого, просто надо было напугать. Сразу же, она схватила воришку за руку и придала к себе, рядом уже подбежали люди, у которых та своровала кусочек хлеба. — Госпожа Акаши! Отпустите мелкую воровку! Ее надо наказать! — Карие глаза смягчились, когда девочка прижалась к подолу женщины. Рука Мари начала гладить сухие волосы. — Чтож вы за люди то такие, раз ребенку хлеба жалеете? Наш район не самый бедный, а эта малышка ходить босая и в потертом кимано, сильно замерзая, а ведь скоро выпадет снег. Подавитесь вы в своем золоте! — Она бросила на землю монеты, которые начали с охотой собирать, и отвела девочку подальше, призвотя вино и коня. — Как тебя зовут? — Цю Тин... — Цю, где твои родители? — Папа уехал..! Уехал на войну, а мама... Мама тоже на заработки! — Малютка расплакалась. — Ну-ну, малышка, сколько тебе лет? — Пять! — Сильно холодно? Пошли, тебя надо одеть и отмыть в бане. *** Блондинка расчесывала уже чуть подсохшие волосы девочки, что была одета в теплый халат. Сейчас они находились в поместье Акаши, высоко в горах, где других людей нет. Мари встала, взяла крем и села на колени перед Тин. — Ой, ножки какие холодные! Сейчас кремом их разогреем, а потом поедим. Сильно есть хочешь? — Да! — Ну хорошо... Пока ты чувствуешь голод и боль, это очень хорошо. Твоя мама поступила очень плохо, раз оставила тебя одну. — Не правда! Она хотела меня с собой взять! Но ей не разрешили. — Это она так сказала? — Да, — Мари напряглась. Естественно, она понимала, что мать Цю Тин соврала девочки, чтобы просто не казаться плохой в ее глазах. — У тебя есть родственники? — Бабушка. Она в Пекине, но мама запрещает мне с ней общаться и видеться. Я не знаю даже ее имени. — Хорошо. Я найду твою бабушку, а после отправлю тебя к ней. Договорились? — Договорились, спасибо, тетя Мари! *** — Сладкая, я дома! — Санзу... Только не удивляйся, но... — Ааа, блять, это кто?! — Санзу! — Я в культурном шоке, — Харучие смотрел на маленькую девочку, что лежала на футоне, зарывшись в одеяло покрепче. — Кто это? — Маленькая девочка... Нам надо ей помочь. — Боже, Мари, у нас тут не гостиница для бездомных. — Санзу! — Ладно, все ради тебя, любовь моя.