Непотухаемые

В голове сильно шумело, будто бы у парня на плечах находилась не голова, а старый, как проклятье окутавшее зверолюдей, телевизор, антены которого безобразно спутались подобно розовым прядям волос, что транслирует лишь бесформенные помехи и отвратительно громкие, неизвестного происхождения звуки, в которых будто бы сливались сотни бунтующих возгласов в перемешку с жалобным скулением. Заглушая крики людей с разных сторон, метающихся в агонии, в безобразном хаосе — всё это было проглочено вместе с отчаянным, не верящим во всё происходящее, молящим о том, чтобы всё безобразие оказалось простым кошмаром, криком где-то в глубине гортани. Дыхание давно остановилось, будто бы лёгкие предпочли иссохнуть, оставив на своём месте лишь полое пространство посреди грудной клетки, по крайней мере так ощущалась всепоглащающая пустота внутри, которая сжирала все внутринности, заставляя чувствовать себя скелетно-мышечной оболочкой загнанной в тупик жизни. Слизистую носа пробивал, одновременно будто бы пытаясь уничтожить и испепелить ядовитый запах гари. Даже если бы глаза не устилал океан слёз, заслоняя всё новыми, становящимися всё более внушительными волнами погоревшее, измазанное в зале некогда светлокожее тело, их бы всё равно щипал, пытаясь сжечь и уничтожить, тягучий едкий дым исходящий от дома неподалёку. От дома, в котором хенк впервые в жизни почувствовал себя счастливым и желанным. От дома, который безвозвратно сгорал, сжигая все надежды, уничтожая все накопленные немногочисленные светлые чувства в израненном эльфийском сердце. Единственное, что позволяло не потеряться в пространстве, осознать, что хенк всё ещё ощущает почву под ногами, что он пока не умер — плотно сжатая в дрожащих, жилистых руках ладонь некогда самого дорогого ему человека. Все чувства отключились, и лишь осязание не подводило, кричало, что любимый до безумия человек ещё жив, что нужно просто… .....Не отключиться самому. ..... Перед глазами расстилалось залитое нежно-голубыми, синими, фиолетовыми оттенками небо, начинающее в некоторых местах уже розоветь. Перистые облака, отдающие голубым и бежевым одновременно, немного рыжевато-розовые были те, что плыли вблизь к горизонту. Хэнк слабо понимал, как охарактеризовать цвета в расстилающейся перед его взором палитре. С одной стороны они все были похожи, поскольку переходы меж разными оттенками были настолько нежными и незримыми, что пробегаясь взглядом по одному плывущему объекту из угла в угол, цвета казались на удивление разными. Такими невозможными, несуществующими, тем не менее он видел их здесь и сейчас. — Смотри! — протянутая вверх, покрытая многочисленными шрамами светлокожая рука с оттопыренным указательным пальцем, указывающим на облако напоминающее так знакомую всем фигуру, сильно выделялась средь покрывающимся оранжевыми оттенками небосводом. Пока они лежали на такой мягкой траве, что изредка щекотала шею, ни лица ни тела любимого хенк не видел, перед глазами только плыло небо и виднелась такая светлая, будто не от мира сего поднятая рука спутника. — Это облако похоже на большое сердце. Я посвящаю его тебе! — хенку не нужно было видеть, чтобы понять, что тигриные уши на светлой голове зашевелились, он чувствовал это — малеший ветерок рядом с ним. погода была до безумия приятная, будто бы окружающая его атмосфера так и стремилась окунуть его с головой в своё тепло, парень ощущал себя в самой прекрасной сказке. — «Разве ты можешь посвятить мне что-то, что не было создано тобой, что даже не являетмя осязаемым?» — пронеслось в голове златоглазого. «Не душни, хенк, это всего лишь детская забава.» Вдруг на небе промелькнуло что-то, что заставило янтарные глаза распахнуться и поскорее вновь найти так заинтересовавшую его фигуру. — Котенок… — Едва ли не шепотом произнес, казалось, что несколько усталым голосом эльф. — Да, милый? — в голосе исходящим справа от парня слышалась усмешка. Но не ехидная, а, скорее, умиляющаяся. Когда тенор, казавшийся восьмым чудом света ударил своим наиприятнейшим тембром по ушам розововолосого, это заставило хэнка вздрогнуть и едва заметно залиться краской. — Нет я… Не это имел ввиду. Там! — на горизонте появилась окутанная толстой тканью песочного свитера рука, который, под силой притяжения, быстро сполз с худощавой на уровень локтя. — Мхх. — хенк невольно расстроенно пробурчал, нервозно возвращая второй рукой свитер на место, в этот раз поднимая руку тот уже придерживал остальными пальцами руки рукав столь любимой одёжи. — Там облако похожее на котёнка. Похожее на тебя… — справа раздался робкий смешок. Щёки заливались ярко-алым румянцем всё сильнее. Как вдруг справа ощутимо поднялся прохладный ветерок, говорящий о движении с этой стороны от златоглазого. Стоило парню моргнуть как перед собой он уже видел невероятно красиво, ласково улыбающееся лицо так трепетно любимого им человека. В фиолетовых глазах сияла вечность, миллионы надежд и тайн, которые казалось, что ни хэнк, ни человечество не в силах понять и обуздать. Эльф расслабился, закрывая свои очи, полностью отдаваясь своему спутнику, как вдруг его губы накрыло что-то до боли приятное и тёплое, заставляющее растекаться по всему телу упивающийся смущением парня жар. Порыв пламени постепенно сконцентрировался в паховой области, парень уже терялся в пространстве не осознавая где он находится, и искреннене понимая где его одежда. … Жар ощущался не меньшим, всё ещё тяжело дышать. Но это был иной… Жар отдающий мерзким холодом, заставляющий замереть в оцепенении, от которого хенк продолжал задыхаться. Распущенные, грязные и спутанные волосы подобно лозам продолжали окутывать тело светловолосого. Бежать не было сил, врачи и другие сотрудники спецслужб не видели их сквозь толпы дыма. Хэнк ничего не мог. совершенно ничего. «Без поддержки уинтера — я никто. Ни на что не способное ничтожество.» — так он сам о себе думал, лежа на еле-дышащем теле полутигра. Он был в состоянии вытащить его из окутанной гарью ловушки, но продолжал искать бесполезные отговорки связанные с его якобы неспособностью это сделать. Слёзы безутешно продолжали стекать по измазанным золой щекам. Очень жаль, что они не могли потушить этот пожар…