Обман ради жизни

Прошло два с половиной месяца с тех пор, как Нил приехал к воронам. На его теле нет и живого места. Ему нужно что-то делать, сбежать, вот только как? Этого Нил ещё не придумал, в чем и заключалась вся проблема. Нил думает, что Эндрю уже давно выписали из реабилитационного центра. Он надеется, что с ним все хорошо, как и с остальными лисами. Надеется, что Эндрю не сильно злится на то, что Нил нарушил свое обещание. Он не раз задумывался, как там его лисы. Да, как бы странно это не звучало, он уже привык называть их своими. Он до сих пор считает себя лисом. Вот только, считают ли так сами лисы? Нил не уверен. Он вообще не уверен, что его помнят и хотят чтобы он вернулся. Он мог бы написать, позвонить им, но в гнезде нет никакой связи. Рико все продумал, ха. Как бы сильно Нил не хотел вернутся к лисам, может быть, те не хотят этого. Поэтому придётся смириться с тем, что он Натаниэль Веснински, сын мясника, который обязан воронам. Этого ли хочет от него Рико? Хорошо, Натаниэль постарается больше никогда не думать при нём о Ниле Джостене. Натаниэль будет подчиняться чтобы не сломаться, пока не придумает план побега. Если он будет. А может быть не будет? После сегодняшнего дня он уже ни в чем не уверен. После очередной болезненной тренировки в защите, к Натаниэлю в комнату зашёл Рико. Натаниэль не мог не заметить в его руке железные. когти? Взаправду, эта вещь с виду напоминает когти. «Для чего они ему?» — подумал Веснински. И только когда Рико подошёл к рыжеволосому парню почти что в плотную, кинул того на кровать и связал, — что не было удивительным, — он понял. Это новый предмет для пыток. Для пыток над своей «игрушкой», ха. Веснински привык чувствовать себя игрушкой для людей, он повидал многое в жизни. Но такого он ещё не видел. Натаниэль не сразу заметил, что эти когти раскалили до красна. «Зрелище будет не из приятных» — подумал Натаниэль, в его горле застрял ком. Он не хочет думать о том, что сейчас будет. — Ну что, Натаниэль, готов? — оскалился Морияма младший. Если бы Натаниэль сейчас был Нилом Джостеном, он бы возразил, он бы попытался вылезти из наручников. Но Натаниэль уже знает суть этой игры. Если не подчиниться, то будет гораздо хуже. — Да, мой король. — Натаниэль ненавидит это прозвище. Он ненавидит то, как улыбка Рико становится только шире. К Натаниэлю подошли двое мужчин, которые разрезали его одежду, сняли её и откинули подальше, оставив того в одних боксерах. После этого была невыносимая боль. Рико размахнулся раскалённой железкой и ударил ею по груди Натаниэля. По комнате разразились жесточайшие крики парня. На теле сразу же появилась кровь, много крови. Если Веснински выживет после этого, то наверняка на его теле останутся огромные, уродливые шрамы. И выглядеть они будут еще хуже шрама от утюга. Натаниэль чувствует, что его щеки стали мокрыми. Он плачет. Натаниэль Веснински плачет спустя долгое время. Он вообще редко плачет. Не уверен, плакал ли вообще за последние 8 лет. Но сейчас, когда Рико все размахивается и размахивается этими когтями, по его лицу текут слезы, много слез, а из его горла раздаются крики боли. Но плачет он не совсем от физической боли. Слезы текут от осознания кем он стал в гнезде. И, что на данный момент не может добраться до лисов. Натаниэль не слышит ничего кроме собственных криков и смеха. Ужасного, истеричного смеха, — смеха самого Рико. — Прекрати. прекрати! — срывается Натаниэль. Его голос был надломлен. — Что нужно сказать ещё, Натаниэль? — смеётся Рико, снова делая размах. — Пожалуйста! Пожалуйста. Прекрати, король, пожалуйста!.. — выдавливает из себя слова Натаниэль. Эти слова не останавливают Рико, Веснински это понимает. Но так все закончится быстрее. Рико смеётся ещё громче, а крики Натаниэля становятся более надрывчитыми. Рыжеволосый не помнит как быстро закончилась эта пытка. — Поработайте, мальчики. — весело кивнул на двоих мужчин лет 30 Рико. Те подошли к Натаниэлю, раздевшись и сняв боксёры с парня. Он знал, что они будут делать. От беспомощности он начал сопротивляться, но над ним уже повисло два тела. Мерзкие, старые руки скользили по его телу. Грубые толчки снизу и во рту были ужасны. Натаниэль кричал и кричал, кричал чтобы они останавились, чтобы Рико прекратил это все, — но безрезультатно. Веснински молил о том, чтобы они закончили, он плакал, сопротивлялся всякий раз. — Король! Пожалуйста, прекрати это. Умоляю, я сделаю все, что захотите!.. — умоляет Натаниэль, он пытался говорить пока в его рту делали толчки, из-за чего это больше было похоже на мычание. — Звучит не убедительно, Натаниэль. Я все же считаю, что будет лучше, если эти люди доведут дело до конца. Натаниэль зажмурил глаза чтобы не видеть людей нависающих над ним. Он чувствовал ужасные тела, которые делали движения вперед-назад не останавливаясь. Он чувствовал боль в запястьях, которые он, наверное, растер в мясо от наручников, пока сопротивлялся, но это не оставливало его. Когда Веснински открыл глаза, тел уже не было видно, кроме белой жидкости на его лице и животе, а также, чрезмерно много крови на груди от железки, и от насилования в нижней точке тела. Натаниэль чувствует вкус крови во рту. Возможно, его щеки и губы лопнули. Понимая, как сейчас выглядит, к его горлу подкатилась тошнота. Свесив голову с кровати, его стошнило прямо на пол. Он уже знал, как будет это убирать вместе с Жаном. Натаниэль продолжал кричать и плакать, не обращая внимания на то, что те люди уже ушли. Это было больно. Очень больно и мерзко. Он почувствовал руки на своих ногах и вздрогнул, зажмурив глаза. — Натаниэль, это я. Давай я помогу, пока ты не сделал хуже. — сказал человек с уже настолько родным французским акцентом. Натаниэль открыл глаза. У него не было выбора кроме того, чтобы кивнуть и смотреть на то, как Жан молча вытирает кровь с его тела. «Как он терпит это все на протяжении столь огромного времени?..» — думает Веснински. К тому времени, как Жан помог Натаниэлю оттереться от крови и найти новую одежду, рыжеволосый старается терпеть всю боль. Он был уже в душе, когда думал о том, что делать дальше. Натаниэль поднял голову вверх. На лицо стали литься горячие струи воды. Они прекрасно успокаивали парня, который пытается найти смысл своей жизни. Веснински закрыл глаза. Жизнь Натаниэля заключается в бесконечных и мучительных пытках, никто не сможет ему помочь выбраться из них, кроме него самого же. Вот только... как он выберется? Ответ до сих пор не ясен. Раньше у него были лисы, его семья, дом. Теперь же у него забрали все. У него забрали жизнь. Натаниэль дал волю пару слезинкам. Он устал. Он не знает, что делать дальше. Изначально он собирался придумать план побега, что он делал почти всю свою жизнь. За все 8 лет проведённых в бегах, он находил выход из любой ситуации. Но тут он не видит ничего. Он не видит выхода, не видит своего будущего, не видит своей дальнейшей жизни. На ум приходит только один выход. Единственный выход, за который, возможно, его мать бы избила его, если бы была жива. Но её нет в живых давным давно. Так на кой черт о ней волноваться? Натаниэль открыл глаза и осмотрел душевую. Он находился в ней один, по его расчётам сюда никто не должен прийти так скоро. У него в запасе около 10 минут. Взгляд Натаниэля наткнулся на блестящий предмет. Лезвие. То, что нужно. Он взял лезвие и вернулся в кабинку под струи воды. Поднёс лезвие к венам и снова поднял голову навстречу тоненьким струйкам. Натаниэль улыбнулся. Впервые за два месяца он улыбнулся искренне, ведь сейчас настал тот самый момент. Тот самый момент, когда Натаниэль избавится от мук. По щекам снова потекли слезы. На этот раз... слезы счастья? А может и нет. Он не уверен. Теперь уже он взаправду не уверен во всем. Но все, о чем он может думать сейчас, так это лисы. Он надеется, что сейчас с ними все хорошо. Он не знает, скучают ли они по нему, но вот он, — да. Натаниэль скучает по Нилу Джостену. Скучает по смеху и дурацким шуткам Ники. Скучает по ангельской улыбке Рене. Скучает по двойке на левой щеке, Кевину. Скучает по угрюмости Аарона. Скучает по Дэн, которая заменила ему мать. Скучает по Мэтту, его лучшему другу. Скучает по Эллисон, Натаниэль все ещё чувствует вину в смерти Сета, он надеется, что она его простила, хоть она и не обязана. Он скучает по своему тренеру, Ваймаку, который относился ко всем лисам как отец. Он мог быть груб, да, но он всегда во всем помогает и поддерживает лисов. Скучает по Эбби, которая тоже могла заменить мать, скучает даже по Би, не смотря на то, что он ненавидит мозгоправов. Но больше всего он скучает по одному блондину. По его повязкам на руках, под которыми находятся ножи, по его карим глазам и скучающему взгляду. Скучает по Эндрю, которому он смог довериться. Смог довериться именно ему, не смотря на то, что он годами молчал и никому не раскрывался. Эндрю тоже раскрылся ему. Натаниэль очень сильно скучает по всем лисам, по его бывшей семье, которая стала ему как родная. По щекам Натаниэля начали течь ещё больше слез. Он улыбнулся ещё шире, ещё искренней. Он хочет ещё чуть-чуть подумать о Лисах. Но, к сожалению, скоро сюда может кто-то войти и помешать Натаниэлю, поэтому нужно быстрее покончить с этим всем. Веснински переводит свой взгляд на запястье, у которого все также находится лезвие. Он подносит его ближе к вене, придавливает, и делает резкое движение. По руке начала течь кровь. Он делает ещё одно резкое движение, и ещё одно, каждый раз надавливая сильнее, чтобы порез был глубже, чтобы шансов выжить не было точно. Затем переходит к другой руке. Когда Натаниэль присматривается к рукам, он понимает, что сделал все правильно. Вены перерезаны. Остается только надеяться на то, что никто не помешает ему истечь кровью в этой чертовой душевой кабинке. Он выпускает лезвие из рук и оно падает на пол с лёгким звоном, отдающимся по всей голове. Натаниэль облокотился об стену, сполз вниз по ней и оседает на пол, смотря на то, как его изрезанные руки не двигаясь лежат на полу. Лезвие лежит недалеко от рук, струи кипяченой воды грохотом падают на пол и на его уже почти безжизненное тело. По рукам течёт много крови, что делает воду алого цвета. В глазах начало мутнеть, своё тело Натаниэль уже почти не чувствует. Он теряет сознание. — Простите. — прошептал он напоследок с улыбкой на лице. Он извиняется перед лисами. За то, какой проблемой он был. А самое главное, извиняется перед Эндрю. С этими мыслями Натаниэль погружается в глубокую темноту, не думая о громких стуках в дверь, которые раздаются по всей душевой.