Дети проклятых

      — Джагхед, куда ты так поздно? Ты время вообще видел? — удивилась Саманта, когда он с грохотом скатился по лестнице вниз, просовывая руки в рукава косухи, в то время как она уже поднималась наверх — спать. В руках у нее была чашка тёплого молока и тарелочка домашнего печенья.       Джагхед мельком осмотрел её фигуру, к которой всё никак не мог привыкнуть. Небольшой рост, средняя полнота, каре каштановых волос, обрамляющих овальное лицо. Этой женщине уже исполнилось сорок три, вокруг её маленьких карих глаз и рта начинали собираться паутинки первых морщин. Она неловко замялась под его пристальным взглядом и поправила на себе теплый голубой халат.       — Я прогуляюсь, — коротко бросил Джагхед и повернулся к зеркалу. Из-под серой шапки, завиваясь, торчали влажные черные волосы. Хорошо хоть догадался принять душ и переодеться.       — Тебе нужно отдохнуть, — покачала головой Саманта. — Завтра первый день в новой школе.       — Вот поэтому мне и нужна прогулка, — саркастично ответил Джаг. — Хоть осмотрюсь, где шатаются здешние школьники.       — Давай только недолго, хорошо? — Миссис Мартин вздохнула, понимая, что никакие уговоры не убедят Джагхеда вернуться в спальню. За несколько дней знакомства с ним она успела познать на себе всю его импульсивность и непокорность. Оставалось лишь просить об осторожности и надеяться быть услышанной.       — Это как пойдёт. — Джаг последний раз осмотрел себя в зеркале, подбросил в руке ключи от мотоцикла и развернулся к двери, намереваясь покинуть дом. За спиной он услышал сдавленный вздох; он не сомневался, что в это мгновение глаза миссис Мартин с испугом смотрели на нашивку змеи на его кожаной куртке: бедные северяне явно не до конца понимали, кого приютили под собственной крышей. Губы Джага растянулись в едкой довольной улыбке.       Захлопнув за собой дверь, он быстро сбежал вниз по ступенькам крыльца. Широкими шагами пересек двор, подошел к подъездной дорожке и остановился возле родного байка. Правильное, будто волшебное переплетение хромированных деталей ярко сверкнуло в оранжевом свете уличных фонарей.       — Только ты у меня и остался, — выдохнул Джаг, а затем встряхнул мотоцикл, снимая его с подножки. В окне второго этажа замаячила призрачная фигура, и парень не удержался от вызывающей ухмылки. Тихой улице Нортсайда повадки урождённого Змея были в новинку. Привычным движением парень оседлал байк и рывком повернул ручку. Мотор взревел, порвав в клочья тишину прекрасного сентябрьского вечера. Фигура на втором этаже шевельнулась и пропала.       Бойтесь меня. Змеи жалят.       Джаг стянул с головы шапку, сунув её в карман, и надел чёрный блестящий шлем, на котором ещё три года назад выцарапал гвоздём корону. Пальцы в обрезанных перчатках уверенно вцепились в руль. Оттолкнувшись ногами от земли, Джагхед не спеша вырулил на пустынную дорогу, залитую оранжевым светом, и лишь затем начал набирать скорость.       Над головой сияли первые звёзды, вдали виднелись неоновые огни баров и закусочных, под разгорячённым телом ревел, надрываясь, железный хищник. Свобода, настолько густая, что можно было потрогать руками, обволакивала, дурманила.       Что ещё нужно, когда ты — семнадцатилетний ветер?       Pop's, местная забегаловка, сияла красной неоновой вывеской в сгустившихся сумерках. Джаг слышал об этом местечке, но сам ни разу там не появлялся. Сегодня он решил это исправить.       Припарковав байк на стоянке возле кафе, он заглушил мотор и твёрдым шагом направился к дверям с прямоугольной табличкой «Открыто». На парковке стояло ещё несколько машин, владельцы которых, грубые мужики в грязных клетчатых рубахах и джинсах, о чём-то ожесточённо спорили, отравляя воздух табачным дымом. Они явно были навеселе, судя по заплетающимся языкам и дюжине пустых стеклянных бутылок под их ногами. Джаг брезгливо поморщился и прошёл мимо, спиной ощущая на себе их прожигающие взгляды.       Змей эти пьяницы явно не жаловали.       Дверь закусочной открылась под напором Джагхеда, ознаменовав его приход звонкой игрой колокольчиков. В нос с порога ударил запах специй, жареной картошки, бургеров, и живот парня жалобно заурчал. Он сглотнул слюну и быстро осмотрелся. Большинство столиков пустовало в столь поздний для Севера час, но посетители всё же были. Прямо у входа обжималась молодая парочка, деля на двоих один молочный коктейль. За ними на диванчике развалился тучный мужчина в рабочем комбинезоне, явно только что вернувшийся со смены; на столе перед ним дышала паром глубокая тарелка мясного супа. Цепочку замыкала сидящая почти в самом углу блондинка в лёгком белом платьице, которая нетерпеливо постукивала ногтями по столу и кого-то высматривала в окне. Невольно она среагировала на звон колокольчиков, повернулась в сторону двери, и на короткое мгновение её и Джага взгляды пересеклись.       — Что-то хотели? — спросил седой темнокожий мужчина за стойкой. Джаг перевёл на него взгляд, боковым зрением замечая, что блондинка вновь отвернулась к окну. Мужчина перед ним добродушно улыбнулся и чуть приподнял брови в ожидании заказа; куртка Змея его, по-видимому, совсем не пугала. Джаг против воли усмехнулся.       — Один бургер, — сказал он и положил на стойку пару зелёных банкнот.       Мужчина понятливо кивнул, убрал деньги в кассу и на короткое мгновение скрылся в кухне. В течение минуты Джагхед ожидал его на прежнем месте, слушал тихую незамысловатую музыку из колонок и притоптывал ей в такт своими тяжелыми армейскими берцами.       — Ваш заказ. — Продавец растянул полные губы в улыбке и протянул Джагу бумажный пакет с эмблемой заведения. Такое хорошее отношение со стороны северянина стало для парня неожиданным, и он, забрав заказ, вежливо улыбнулся в ответ. — Приходите ещё.       — С удовольствием.       На ходу вытащив бургер и бросив упаковку в урну, Джагхед вышел из кафе, пересёк парковку и уселся на родной байк. На свежем холодном воздухе сидение успело остыть и теперь неприятно холодило ноги сквозь ткань чёрных джинсов.       На фоне шелеста листвы продолжала балаганить компания подвыпивших дальнобойщиков. Над головой тёмно-синим покрывалом раскинулось звёздное небо. Свет фонарей заливал площадку и переливался на деталях мотоцикла и чёрной коже куртки. Джагхед надкусил бургер, начав медленно пережёвывать, в то время как его мысли улетали далеко за пределы Pop's.       Вот она — новая жизнь Змеиного Принца. Ровно месяц прошел с двадцать третьего августа, когда он вернулся из «Белого змея» в Саннисайд и на пороге трейлера повстречал шерифа Келлера.       

— Джагхед Джонс, ваш отец арестован по подозрению в убийстве, совершённом сегодня ночью на окраине Саутсайда. Прошу проехать в участок для дачи показаний.

      Джаг в мельчайших деталях помнил свою истерику. Неверие, ругань, гнев. Он, не скупясь на выражения, материл Келлера всю дорогу до участка и отчаянно отказывался верить, что его отец был способен на такое.       В ночь убийства ЭфПи действительно был не дома. За несколько часов до полуночи ему на телефон пришла СМС, после которой он подорвался с места, завёл байк и, освещая трейлерный парк фарами, умчался в неизвестном направлении. Он не сказал Джагхеду ни слова о том, что произошло, а тот и не думал спрашивать. Парня давно не удивляли такие порывы.       Кто ж знал, что этой ночью прольётся кровь.       ЭфПи отрицал все обвинения, которые сыпались в его сторону. Упырей ненавидел каждый Змей, любой мог совершить убийство. Только вот почему-то на теле жертвы, покрытом сине-фиолетовыми гематомами, были найдены отпечатки пальцев именно ЭфПи. Несмотря на неоспоримые улики, свою причастность он по-прежнему отрицал.       Джагхед из раза в раз прокручивал в голове их последний совместный вечер. Они сидели в гостиной; Джагхед, вливая в себя третью кружку кофе, печатал статью для свежего выпуска газеты, а ЭфПи сидел на диване, смотрел краем глаза какой-то второсортный боевик и умеючи, со знанием дела и годами практики бинтовал разодранные в кровь костяшки. Это нельзя назвать чем-то необычным: в Саутсайде, вероятно, не было человека, которому никогда не приходилось драться. С пяти лет Джагхед знал, где в доме хранится аптечка, с одиннадцати — научился бинтовать себя сам.       Как-то незаметно для себя Джагхед расправился с бургером. Из воспоминаний об отце его выдернули голоса дальнобойщиков, которые отчего-то стали громче. Парень повернул голову в их сторону, с удивлением замечая, что несколько пьяных мужиков преградили дорогу той самой блондинке из Pop's, которая на фоне их выглядела маленькой фарфоровой куклой. Её хрупкая фигура дрожала не то от страха, не то от прохлады улицы — белое летнее платье выше колен явно её не грело. Девчонка обнимала себя руками и тихо о чём-то говорила; должно быть, просила освободить дорогу. Джагхед сжал губы в тонкую нить, замечая, какими сальными, похотливыми взглядами изучали девичью фигуру местные пьяницы. Зверь внутри него предупреждающе зарычал, требуя вмешаться. Требуя защитить.       — Никуда я с вами не пойду! — донёсся до слуха Джагхеда надрывный голос блондинки. — Отстаньте! — На короткое мгновение её лицо оказалось залито оранжевым светом фонаря, и парень с растущей в груди яростью увидел дорожки слёз, скатывающихся по её щекам. Внутренний зверь громко заревел, вставая на задние лапы и выпуская когти.       Джагхед по пальцам мог пересчитать хорошие вещи, которым его научил отец. Не позволяй себя унижать. Защищай то, что тебе дорого. Ставь семью на первое место. Уважай женщин, Джагхед.       Когда Джаг учился в начальной школе, его одноклассница из вредности разорвала его альбом с рисунками, а он в ответ обрезал ей ножницами косы. В кабинете директора ЭфПи горой стоял за сына, но дома он усадил его на стул и прочитал короткую лекцию касательно поведения. «Никогда не относись к девочкам, девушкам, женщинам плохо, Джагхед, — сказал он, положив руки на его плечи. — И не позволяй другим плохо к ним относиться. Представляй, что на их месте твоя мама. Или сестра. Тебе бы понравилось, если бы какой-то мальчишка обрезал нашей Джеллибин волосы?» Эти слова повлияли на маленького Джага неожиданно сильно, и он вспоминал их всякий раз, когда хотел наорать на Тони, вновь без спроса взявшую его байк, или нерасторопную Мэри, которая подрабатывала барменом в «Белом змее».       Так или иначе, Джагхед немедля сорвался с места и широким шагом направился на помощь бедной девушке. Он видел, как один из алкашей протянул к ней свои грязные руки, намереваясь схватить за тонкие запястья. И ему бы это несомненно удалось, если бы Джаг вовремя не оказался рядом и не притянул вздрогнувшую блондинку к себе за талию. Он ожидал, что она в испуге его оттолкнёт, но девчонка лишь громко всхлипнула, доверчиво вжалась в его торс и обхватила холодными руками под расстёгнутой курткой. Джагхед ужаснулся: это же в каком состоянии нужно быть, чтобы так отчаянно искать утешение в незнакомце?       Пьяница, который несколько мгновений назад желал полапать блондинку, уставился на Джагхеда мутными стеклянными глазами.       — Пошёл прочь, змеёныш, — пробасил он заплетающимся языком. Джаг ощутил, как руки, обнимающие его, чуть напряглись. — Сегодня эта девчонка поедет со мной. Верно, парни? — он обернулся к своим собутыльникам, и те согласно загудели, точно так же сверля парня недобрыми взглядами.       — Захлопни пасть, — «миролюбиво» улыбнулся Джагхед, крепче прижимая к себе блондинку. Он накрыл её оголённые плечи, насколько позволяла куртка, и стал поглаживать спину, желая хоть как-то успокоить. Её сердце колотилось по-кроличьи быстро, совсем без устали, и Джагхед чувствовал каждый его удар грудной клеткой.       — Мальчик, ты явно не понимаешь, что делаешь, — сверкнул глазами дальнобойщик и демонстративно хрустнул толстыми, как сосиски, пальцами.       Джагхед холодно усмехнулся и вытащил из кармана нож, расправляя его резким умелым движением. Лезвие со свистом рассекло воздух и блеснуло в свете фонаря. Толпа мужиков невольно отпрянула, а девушка лишь глубже зарылась в его объятия, не открывая глаз.       — Ну, кто первый? — Джагхед перевёл на противников обманчиво любопытный взгляд. Секунда — и невесомую улыбку на его губах сменил хищный оскал. Он почти зарычал, содрогаясь внутри от злости и ярости: — Если вы ещё хоть раз посмотрите в сторону беззащитной девушки, ваши кишки придётся собирать со стен Pop's всем Нортсайдом. Ясно? — Тишина. — Ясно, я спрашиваю?! — Водители резво закивали, на всякий случай делая пару шагов назад. Джагхед направил нож на лицо их предводителя. Тот, как бы ни казался выглядеть храбрым, против воли сглотнул. — Не стоит играть со Змеями, ой не стоит. — Парень сделал голос чуть ниже, назидательно смотря на противников. — Мы, знаете ли, умеем больно жалить. Не скальте зубы, если слабы.       Мужики потоптались на местах, начали переглядываться. Джагхед удовлетворённо хмыкнул и сложил нож.       — Надеюсь, мы друг друга поняли.       Водители отвернулись к своим машинам, будто ни в чём не бывало, стараясь возобновить разговор. Только вот голоса их теперь звучали гораздо тише, а сами они, казалось, почти протрезвели от накатившего страха. Джагхед аккуратно развернулся, по-прежнему обнимая блондинку, и вместе с ней направился к мотоциклу. Девчонка в его руках не шевелилась, и в груди парня заскреблось несвойственное ему беспокойство. Он остановился около байка, отстранил блондинку от себя и пристально на неё посмотрел. Красивое лицо продолжали умывать горячие слёзы, нос покраснел от холода, губы судорожно дрожали, а взгляд не отлипал от асфальта под ногами.       — Эй, ты в порядке? — чувствуя себя не в своей тарелке, спросил Джагхед, и девушка неуверенно подняла на него заплаканные зелёные глаза. Её всё ещё знобило, и парень мысленно отвесил себе подзатыльник. — Идиот. Конечно же, она не в порядке. — Быстрым движением он сбросил с себя кожанку и раскрыл её перед девушкой, взглядом приказывая просунуть в рукава руки. Несколько секунд она колебалась, но после всё же послушала голос разума и позволила Джагу себя одеть. Он удовлетворённо кивнул и самостоятельно застегнул молнию на куртке у самого её подбородка. — Так-то лучше.       — Ты замёрзнешь, — тихо сказала девушка, глядя на него благодарными глазами и кутаясь в слишком большую для себя косуху. Он криво улыбнулся и неверяще качнул головой: забота со стороны северной девчонки была неожиданной, но приятной.       — Мне не привыкать к холоду, а вот тебя всю колотит. — Джаг не врал. В трейлере часто за неуплату отключали отопление, и ему с отцом приходилось спать, накрывшись всеми найденными одеялами. Считай, закалился.       Девушка неловко отвела взгляд и заметила татуировку на его оголённом плече. Зелёная змея с высунутым раздвоенным языком хищно скалила пасть; на её голове сияла золотая корона. Джагхед внимательно следил за её реакцией и отчётливо видел, как напряглось тело блондинки, а руки с силой сжались в кулаки.       — Ты Змей. — Не вопрос, а констатация факта. Почему-то она не выглядела удивлённой; наверное, поняла это ещё тогда, когда приставучий пьяница обозвал его змеёнышем. В таком случае, почему пошла с ним? Ведь в Нортсайде репутация Змеев оставляет желать лучшего.       — Я тебя не обижу, — успокаивающе произнёс Джагхед. Девчонка посмотрела на него изумлённо, словно и не ждала ничего плохого. — Как тебя зовут?       — Бетти, — выдохнула она, и её голос, наконец, перестал дрожать. — Спасибо, что помог. Не знаю, что было бы, если б ты не пришёл.       Глаза Бетти вновь стали наполняться слезами, и Джагхед, чтобы предотвратить очередную истерику, подался вперёд и неловко её обнял, положив руки на лопатки и затылок. В голове всплывали идиотские мысли о том, как вкусно она пахла и что его чёрная грубая косуха очень сексуально смотрелась поверх её невинного белого платья. Парень мысленно обозвал себя последним кретином и приказал себе думать о чём угодно, но не о хрупком теле, которое сейчас так доверчиво прижималось к нему в ответ.       — Ну всё, тише, успокаивайся. — Джагхед осторожно поглаживал её по светлым распущенным волосам. Он ненавидел женские слезы, никогда не знал, как правильно утешать. — Они успели что-то сделать? Как-то тебя обидеть?       — Это… это не из-за них, — Бетти сглотнула колючий комок в горле, хватаясь пальчиками за ткань его футболки, как утопающий хватается за спасательный круг. — Я ждала одного человека в кафе. Хотела с ним поговорить. Он мне нравился, правда нравился, давно ещё. — Она неуверенно посмотрела на Джагхеда сквозь мутную пелену перед глазами, словно спрашивая разрешения, и тот почему-то кивнул, позволяя ей выговориться. В ее голосе отчетливо звучали слезы. — Но мне пришла СМС. Он целовал мою лучшую подругу около её дома. Она ведь знала, что я влюблена в него! — Бетти горько всхлипнула и обессиленно уткнулась лбом в грудь Джага. Тот от неожиданности покачнулся и подхватил девчонку под локти. — И он знал, что нравился мне. Я думала, сегодня мы поговорим и, наконец, станем парой. Но он не пришёл.       — Этот парень законченный идиот, — заверил Джагхед, крепче прижимая Бетти к себе. Ещё никогда он не был так близок с девушкой, и новое, трепетное чувство зашевелилось под его рёбрами. С удивлением парень осознал, что привычная злость отошла на второй план, а он этого даже не заметил. — Я отвезу тебя домой. Уже поздно. Мало ли, на кого ещё нарвёшься.       Бетти последний раз шмыгнула носом, кивнула и медленно, явно нехотя выпуталась из его объятий. Вскинула голову, вытерла мокрые щеки, заправила прядь волос за ухо и посмотрела долгим взглядом в его глаза.       — Ты так добр ко мне.       — Неожиданно для Змея, не правда ли? — усмехнулся Джагхед.       Бетти стыдливо опустила глаза и чуть покраснела. Сегодняшний вечер точно пошатнул её отношение к Змеям как к безжалостной преступной группировке. Странное чувство — быть спасённой одним из членов банды, прижиматься к его горячему телу, кутаясь в большую кожаную куртку, искать в нём своё утешение. Жизнь не готовила Бетти к таким потрясениям.       — Я жду, — напомнил о себе Джагхед, уже сидя на мотоцикле и протягивая девушке единственный шлем. Бетти усмехнулась, глядя на выцарапанное на нём изображение.       — Корона — твой фетиш? — спросила она, надевая шлем. Застёжка под подбородком отказывалась поддаваться; Бетти раздраженно выдохнула, уже готовая ехать без защиты, как почувствовала поверх своих пальцев пальцы Джага, которыми он ловко справился с ремешком. Она смущённо отвела взгляд и буркнула благодарность, чем только его повеселила.       — Корона не фетиш, — ответил Джагхед, когда Бетти села на мотоцикл позади него. Бегло она очертила ноготками кубики его пресса, отчего по телу парня прошла волна жара, а после скрепила пальцы в прочный замок на его животе. — Корона — мой статус. — И парень резко дал газу, срываясь с места, не дав девушке возможности уточнить. Словно кошка, она прильнула к его телу, и Джагхед спиной почувствовал, как от адреналина её сердце забилось быстрее. Белое платье неприлично задралось, оголяя стройные бёдра, и парень сильнее сжал руль, чтобы не отвлекаться от дороги.       — Говори адрес, — крикнул он из-за шума ветра. Бетти прижалась к его спине сильнее, и её голос раздался почти у самого его уха, пустив по коже табун мурашек. Джагхед напрягся, услышав название знакомой улицы, и чуть не расхохотался, узнав номер дома блондинки. Господи, позади него сидела дочь обожаемой Элис Купер! Мало того, она ещё и обнимала его сейчас, так доверчиво положив голову меж лопаток.       Мамаша Купер будет в бешенстве.       Наверное, Джагхеду стоило представиться Бетти прежде, чем усадить на свой мотоцикл. Кто ж знал, что судьба у него такая сволочь?       Тихая улица всё так же была залита оранжевым светом фонарей. Почти каждый дом спал, и в доме Куперов (как, собственно, и в доме Мартинов) уже не горел свет. Джагхед подъехал к калитке дома Бетти и заглушил мотор, начав безудержно улыбаться. Девушка слезла с мотоцикла, расправила складки на платье, сняла с себя шлем и отдала в руки Джага. Он улыбнулся ещё шире, рассматривая её лицо, фигуру. Бетти неловко улыбнулась, явно чувствуя себя некомфортно, и заправила за уши пряди растрепавшихся волос.       — Ну что? — не вытерпела она. — Почему ты так улыбаешься?       — Твоя мать будет в ярости, когда узнает, с кем ты приехала, — прыснул Джагхед. Его слова и непонятное веселье никак не укладывались в голове Бетти в единую картину. Джагхед решил подкинуть ей недостающую деталь пазла. — Но знаешь, мне было несложно. Я всё равно живу рядом.       — Все Змеи живут в Саутсайде, — Бетти подняла брови и коротко улыбнулась. Джаг видел, как искры понимания заблестели в её глазах, и ухмыльнулся.       — Да, только вот теперь я живу аккурат напротив твоего дома, Бетти. — Джагхед, не глядя, махнул рукой в сторону дома Мартинов. — Приятно познакомиться, кстати. Я Джагхед Джонс. По совместительству сын убийцы и Змеиный Принц.       Бетти поняла это ещё раньше, чем он закончил говорить: Джаг по глазам её видел, как на неё обрушивается осознание. Интересно, сколько пройдёт секунд, прежде чем она с визгом оттолкнёт его и убежит в дом?       Но Бетти, видимо, решила сегодня разорвать все шаблоны по отношению к северянам. Не спеша она приблизилась к Джагхеду, уже намного внимательнее изучая его лицо. Затем медленно подняла руку и расстегнула молнию его косухи, лёгким движением сбросив её с плеч. Джагхед наблюдал за ней с неприкрытым интересом.       — Держи. — Бетти с небольшой улыбкой на лице протянула ему сложенную куртку, и парень принял её, коснувшись девичьих пальцев. Уголки губ Бетти на мгновение дёрнулись вверх. — Спасибо ещё раз, Джагхед. Так понимаю, увидимся в школе?       — С завтрашнего дня я официально ученик Ривердэйл Хай, — подтвердил Джаг.       — Ну, приятно было познакомиться, Змеиный Принц. — Бетти коротко усмехнулась и протянула ему ладонь. Джагхед с полным непониманием происходящего осторожно ответил на рукопожатие. — Мне пора идти.       Джагхеду показалось, или она погрустнела после этих слов?       — Да, хорошо, — ответил он. Боже, эта девчонка умудрилась его смутить. — Иди. Я тоже сейчас… домой.       Бетти последний раз улыбнулась ему и направилась к дому. Подол её белого платья игриво развевал ветер, открывая взору парня длинные стройные ноги. В самых дверях Бетти обернулась, и их взгляды вновь пересеклись. Джаг с ухмылкой отсалютовал двумя пальцами от виска.       Дверь хлопнула — Бетти скрылась от него в стенах родного дома. Джаг вздохнул и провёл рукой по волосам, ощущая странное опустошение от её ухода. С этой девчонкой он впервые за долгое время почувствовал себя живым человеком. Можно даже сказать — подростком. Наверное, так он и должен был чувствовать себя в свои семнадцать лет.       Жаль, что не выходило.