I want you next to me

юджи покрепче сжимает чужую ногу на своем бедре, подтягивая ее повыше так, что острая коленка оказывается под локтем на талии, а щиколотка — под пальцами. сатору делает вид, что ему не очень интересно и чужой пытливый взгляд им не замечен. он оттягивает ворот голубой худи, которую на пару с сугуру подарил юджи и частенько сам же ее и носил, себе по нос, удобно пряча губы, которые точно его выдадут, — ну не выходит не улыбаться, когда итадори так осторожничает, проявляя инициативу. юджи ведет ладонью вверх, гладит прямо против роста едва заметных белых волосков и на обнаженном бедре ловит побежавшие мурашки — они легким приятным покалыванием отзываются на собственной коже. годжо зажевывает нижнюю губу, когда ладонь с бедра снова ползет вниз, короткие ногти по пути оцарапывают икру, выпирающую косточку лодыжки и пальцы прихватывают пятку. ему не щекотно, но до одури приятно от легкого массажа настолько, что пальцы на ногах невольно поджимаются. итадори нежно разминает стопу, кожа под его пальцами нагревается, розовеет, и сатору выдыхает судорожно, по собственному мнению, очень тихо, но юджи улавливает этот звук, пусть и приглушенный тканью. — приятно? — спрашивает он, с небольшим давлением обминая икроножную мышцу. — угу, — сатору сопровождает ответ кивком и выныривает из худи, — посильнее можешь? — улыбается, заглядывая юджи в глаза. конечно, может, и дважды его просить не нужно. итадори массирует икру, мышцы под его крепкой хваткой перекатываются податливо, и скользит выше, прихватывая бедро. он проминает пальцами кожу особенно сильно — она сразу же краснеет, — прощупывает мышцы и тут и горячее тепло разносит ладонью дальше, до самой поясницы, мимолетно касаясь оттопыренной задницы. в противовес немного грубым, но таким приятным манипуляциям юджи второй рукой совершенно нежно гладит сатору по голове, у белых корней выводя пальцами успокаивающие круги. годжо совсем разомлел. вжался лбом в спокойно вздымающуюся грудь напротив и пристроил руки на подтянутом животе, через футболку дразняще прощупывая рельефные дорожки — ну до чего же юджи хорошо сложен. ладонь юджи с поясницы снова скользит вниз, задерживаясь на ягодице дольше прошлого, и останавливается под согнутой коленкой. кожа там особенно нежная, с тонкими, неглубокими растяжками и чуть влажная. сатору посмеивается тихонько, опрокидывая голову, и смотрит с легким прищуром на итадори. тот, кажется, с него не сводил взгляда вообще. юджи поднимается выше, по бедру, постукивая пальцами по коже, и замирает у полоски белья, нерешительно проскальзывая под него самыми кончиками. — смелее, юджи, — сатору расплывается в ухмылке, выпячивая задницу еще сильнее, так, что итадори неосознанно ныряет всей ладонью под ткань, не желая терять контакт. юджи выдыхает рвано, когда годжо извивается, елозит по простыни и округлая ягодица полностью заполняет ладонь. сатору ликует, немного растерянный вид итадори его забавляет и умиляет одновременно. видно, что ему хочется — не до конца понятно, чего именно, — но он стесняется. ну до чего же очаровательный. — ю-ю-джи-и, — нараспев, совсем сладко тянет годжо, подушечками пальцев рассыпая щекотку по чужой напряженной шее, — чего ты хочешь? юджи смотрит, кусая губы. взгляд его подернут дымкой. — сначала поцеловать, — он тянется к лицу сатору, горячим дыханием опаляя растянутые в улыбке тонкие губы. — а потом? — смеется годжо, между ними жалкий миллиметр — разговор губы в губы. — как же ты любишь торопить события, сатору, — усмехается юджи, их губы соприкасаются едва-едва, — про «потом» расскажу после поцелуя. годжо облизывает собственные губы, но при этом задевает чужие, и итадори наконец вжимается губами в желанные. они распахиваются совсем приветливо, жаркий юркий язык сразу проскальзывает в рот, встречая горячий чужой. игра незатейливая, донельзя простая: чувствуй — повторяй, и так до тех пор, пока недостаток воздуха болезненно не вскружит голову. они оба играют по ее правилам, зеркалят действия друг друга: губами в губы крепко, языками сталкиваются сбивчиво, но надолго — скользко, мокро, до лихорадочных вздохов, — и руками шарят по телам. до «потом» дойти не получается — точно не словами, — но желания юджи вдруг становятся слишком явными. сатору заинтересован. — мммм, юджи, — он выдыхает во влажные губы напротив и прихватывает их зубами, — и как мне это понимать? как-как? сатору, ну ты же не дурак. тебе так красноречиво мнут задницу, все ты прекрасно понимаешь. — тебе не нравится? — юджи спрашивает, в его голосе искренние беспокойство и интерес, и замирает. нет, годжо априори нравится все, что связано с юджи: от дурацких лысых котов до шоколада с перцем, от которого не знаешь, плакать или вопить. конечно же, его поступки и действия тоже нравятся, хотя порой страшные безрассудность и твердолобие даже в сатору все переворачивают и обрывают — отчитывать может несколько часов кряду. и сейчас, безусловно, нравится, даже как-то по-особенному — под его цепким взглядом, в его жадных, загребущих руках. ему хорошо, приятно и очень интересно, что юджи предпримет дальше. — нравится, — сатору провоцирует очередной поцелуй, более легкий и томный, и силится не заползти на итадори окончательно. и робость юджи как рукой сняло. он сжал сильнее голую задницу — ну насколько это было возможно под бельем, — притягивая годжо к себе так, что он почти вплотную в него вжался и охнул удивленно, и заскользил кончиками пальцев по ложбинке между оттянутых в стороны ягодиц. сатору затаил дыхание, спрятав лицо в груди юджи, и заметил в собственном теле легкое напряжение от предвкушения — оно сладкой тяжестью наливало мышцы. — дай смазку возьму, — немного нервно выдыхает итадори, случайно клацнув зубами. сатору нехотя приподнимается — ну так хорошо устроился! — чтобы дать руке юджи под собой спокойно выскользнуть, и спускает ногу с чужого бедра. и внутри сразу же начинает все зудеть. хочется вернуть все обратно: так же прижаться, так же разделять тепло. — снимай футболку, — просит-требует он, качая закинутой на согнутое колено ногой. юджи смотрит так, словно безмолвно спрашивает «и все? только ее?». сатору смеется. — тогда снимай трусы, — бросает в ответ юджи, ловко стягивая с себя футболку. — не, сам снимешь, — усмехнулся годжо, упираясь стопой в голую грудь наклонившегося к нему итадори. юджи хмыкает, горячими пальцами касаясь лодыжки, на сбитом вдохе сатору он льнет губами к выпирающей косточке. кусает несильно, зацеловывая следом, и смотрит неотрывно — каждую реакцию ловит. — нет, — почти канючит годжо, когда итадори стягивает с него белье и намеревается начать так, как есть, и смотрит в бок, на пустующее рядом с собой место, — ляг обратно. как лежал. юджи смотрит, прищурившись, и ложится обратно, на бок. сатору сразу же к нему разворачивается, забрасывая на него ногу, и улыбается глуповато, когда его поправляют, за коленку ногу подтягивая повыше — ну совсем хорошо, прям как было до. у итадори пальцы подрагивают самую малость, холод смазки помогает на минуту остудить голову — вожделение слишком сильное, дурманящее и сатору под боком желанный до чертиков. годжо наблюдает пристально, как пальцы обволакивает пахучая сладкая влага, и тянется ее попробовать: облизывает быстро, по языку раскатывая каплю — клубничный вкус не самый любимый, но рецепторы радуются. — сатору, — вздыхает юджи под чужой громкий смешок и выдавливает еще немного смазки. дай чудному годжо волю — начнет ее есть прямо с тюбика и причмокивать. смех сатору стихает, стоит смазанным пальцам наконец-то скользнуть между ягодиц. юджи не торопится их вводить, кружит по входу медленно — дразнит совсем как это любит делать годжо, — и давит периодически, едва проникая внутрь. годжо ждет, нетерпеливо покусывая губы, гладит голый торс, ногтями отслеживая пресс. и мычит удовлетворенно, когда палец таки входит в него. узко, жарко, головокружительно — вот, как это может описать задержавший дыхание юджи. годжо сжимается несильно при добавлении еще одного пальца и стонами отзывается на каждое аккуратное, поступательное движение. в отличие от итадори, который зачастую смущается лишний звук издать, сатору всегда без стеснения давал волю своему голосу, и неважно — сверху он или снизу. по своему опыту знает, насколько приятно, когда партнер открыто реагирует на ласки. может, после этого юджи его поймет? годжо оцарапывает предплечье юджи, его грудь, к которой припадает облизанными губами. целует куда глаз упадет, там же следом вылизывает и попавшийся по пути затвердевший сосок игриво цепляет зубами. юджи выдыхает рвано, пальцы, внутри по самые костяшки, замирают на короткий миг. сатору улыбается, соскальзывая ладонью на бедро закинутой ноги. вгоняя ногти мнет кожу сильно, до красноты, потому что ощущений хочется больше, и не отрывается от итадори: прокладывает губами длинные дорожки на груди и на языке перекатывает твердые горошины. юджи вторит его стонам. пальцы юджи отличались от собственных пальцев сатору и сугуру. если у тех они были тоньше и длиннее, то у юджи — толще и короче. и годжо поймал себя на размышлении, насколько отличными будут ощущения от секса с гето. будет ли его так же приятно распирать от члена, как сейчас от пальцев? он ведь тоже толще члена сугуру. от этой мысли годжо вздрогнул. юджи ускоряется, словно не растягивает вовсе, а хочет довести сатору до пика одними пальцами — и это вполне возможно. годжо стонет, вцепившись в кисть активной руки, и вильнув задом корректирует угол так, чтобы пальцы снова нашли простату. — тут, да?.. — юджи ласкает простату раз за разом и телом чувствует, как сатору трясет. — тут, да… — выстанывает годжо, не отпуская чужой руки, и губами собирает собственную выступившую слюну на груди юджи. с тремя пальцами двигаться активно не очень выходит, поэтому юджи иногда убирает третий, ускоряясь достаточно, чтобы сатору всего сотрясало и рот его не замыкался, а когда добавляет его, то замедляется, погружаясь как можно глубже, и проворачивает, сгибает пальцы, поглаживая трепещущие стенки. и годжо плывет от такой смены темпа. — сатору… — шепчет юджи, облизывая пересохшие губы, — сядь на меня. годжо встрепенулся, почти подорвавшись с места. у него брови смешно поползи вверх, к линии роста волос. он указал пальцем сначала на себя, потом — на лицо юджи, безмолвно уточняя, правильно ли он понял. — да, на лицо, — подтверждает итадори, ухмыляясь, — сядь мне на лицо, сатору. сатору расплывается в улыбке и льнет к юджи за поцелуем, слишком быстрым и развязным. — я что, кончу сегодня без члена? — смеется он, нависая над устроившимся на спине итадори, и стонет в губы, когда пальцы снова в него входят. — разок-другой, может быть, — юджи целует его в подборок, щеки, — иди сюда. — мммм, постой, — годжо вдавливает ладони в голый живот, приподнимаясь и соскальзывая с пальцев, — тебе тоже должно быть хорошо. сатору по постели шаркает коленями, подползая поближе к юджи, и аккуратно перебрасывает ногу, разворачиваясь к нему спиной. красноречивее жеста и быть не может, и итадори подтягивает его еще ближе к себе, мажет носом по бедру и ягодице, мокрыми поцелуями обрушиваясь на разгоряченное тело. — приподнимись, — просит сатору, оттягивая резинки штанов и белья в попытке высвободить член юджи. юджи послушается, не прекращая ласки, — хороший мальчик. — ты это мне или члену? — итадори не может удержаться от смеха, с сатору всегда так — что-то эдакое с языка так и просится. — если скажу, что ему, ты обидишься? — годжо смотрит из-за плеча, усмехается. — нет, просто помучаю тебя, — юджи пожимает плечами, серьезность в его голосе напускная, шутливая. сатору разводит ноги шире, прогибаясь в пояснице, чтобы быть как можно ниже и ближе к юджи, и выдавливает себе на руку схваченную по пути смазку, губами и пальцами разнося ее по члену. юджи стонет, довольствуясь лаской, и пальцы на его ногах хрустят, поджимаясь. — ох, сжалься надо мной, — воркует сатору, легкими, короткими поцелуями припадая к головке, — будешь хорошим мальчиком? — ничего не могу обещать, — итадори шлепает его по заднице и подтягивается повыше, устраиваясь поудобнее. он не медлит и одним слитным движением языка облизывает мошонку, поднимаясь выше, и так повторяет несколько раз, пока, наконец, не прижимается к сокращающейся дырке, концентрируя все свое внимания на ней. сатору находит эти ощущения странными, но приятными — такое у него впервые, — а от осознания, что это делает с ним юджи, возбуждение только крепчает, тяжелым узлом завязываясь внизу живота. а когда итадори кончиком языка оттягивает края, проникая внутрь, и его горячие ладони блуждают с ягодиц на бедра и обратно, то он вовсе с головой проваливается в эти ощущения: жар в теле теперь чувствуется только сильнее, собраться ни с мыслями, ни с силами не получается и перевести дух не выходит. годжо выпускает член изо рта, обрывая тянущиеся вслед за ним влажные нити языком, и вжимается лбом в бедро юджи. в поток его громких стонов вклиниваются «еще» через раз и «вот так» всегда, когда юджи ввинчивался языком глубже и чередовал такого рода ласки с пальцами. — юджи… — стонет сатору, выпрямляясь и заводя руку назад, — не прячь язычок, ладно? — улыбается, впутывая пальцы в короткие волосы. юджи кивает, собирая всю слюну и вытягивая язык. годжо бедрами ведет на пробу. еще раз и еще, еще, елозя по вытянутому языку. ладони итадори везде: обнимают бедра, ползут под худи, оглаживая живот и пытаясь дотянуться до груди, дразнят изнывающий член. у сатору тело начинает дрожать, и юджи отрывает его от себя, крепко вцепившись в ягодицы — силы у него хоть отбавляй, — хватает ртом столь необходимый воздух и начинает вылизывать сатору куда сильнее и активнее. — юджи! — выкрикивает годжо, извиваясь. истома наполняет тело, прошивает нервы и сводит мышцы. сатору кончает, к своему удивлению, слишком быстро. в голове до звенящего приятно-пусто и мелкая дрожь бежит по телу. юджи мокрыми губами прижимается к дрожащему бедру, прикрывая глаза, и пытается восстановить дыхание, лениво расцеловывая кожу. у него голова гудит на пару с яйцами — возбуждение совсем выкручивает. — юджи… — хнычет годжо, подтягивая коленки ближе, и покусывает губы, стоит пальцам итадори опять в него проникнуть. — ю-юджи… — что? — юджи мажет языком по ягодице и разводит пальцы шире, двигает ими медленно. — хочешь извиниться за то, что забыл про меня? — а сугуру жаловаться будешь? — с усмешкой парирует сатору. — разумеется, — итадори кивает для убедительности, — первым делом, как только увижу. — вот черт, — годжо моментально активизируется, поддерживая резко начавшуюся игру, — тогда нужно срочно исправляться. он снова меняет позу, оказываясь лицом к лицу юджи. облизывает его подбородок, губы и гладит щеки, целуя. итадори обнимает его, задирая худи, и вжимает в себя — руки чешутся от нетерпения. — юджи, — сатору отклоняется, попутно снимая худи, и опускается на бедра юджи, — поделишься, как давно ты мечтал об этом? — с томным придыханием спрашивает он, с ленцой поглаживая чужой член. итадори прикрывает лицо ладонью, у него уши и щеки горят. ну сатору серьезно? — сатору… — юджи проводит пару раз ладонью по лицу, словно пытаясь согнать смущение, смешанное с легким раздражением, — ты издеваешься? годжо такая реакция забавляет. — ни разу вообще, — честно признается он, ему правда просто интересно, — как давно ты хотел этого? и как ты этого хочешь? — и наклоняется, неторопливо вылизывая головку круговыми движениями языка. юджи под ним дрожит. — не знаю… — после несдержанного стона отвечает он и зарывается ладонью в копну взмокших белых волос. — иногда мне это снится… ну или я просто смотрю на тебя порой и в голове ни одной приличной мысли, — годжо стонет, когда он толкается бедрами ему навстречу, — все думал, каково это — трахнуть тебя, — блестящие губы сатору привлекают все его внимание. — это все твои игры с сугуру виноваты. годжо отпускать не хочется, но он просится, похлопывая по животу и смотря из-под челки умоляющее. юджи стягивает его с члена и пальцами собирает слюни с острого подбородка, возвращая их в приоткрытый горячий рот. так и хочется этот рот снова натянуть на член. — и как ты меня брал в своих фантазиях? — сатору приподнимается, направляя член в себя, и напоследок облизывает ускользающие от лица пальцы. — жестко? нежно? — насаживается медленно, и юджи наблюдает за этим не моргая. — медленно? быстро? как, юджи? итадори хочется процесс ускорить, двинуться навстречу, резко вскинув бедра, или одним махом натянуть на себя сатору, вцепившись в талию. сатору его руки на своих бедрах накрывает ладонями, отрывая от себя, и сцепляет пальцы в замки, прижимая их на уровне головы юджи. стонет ему в шею и целует под подбородком, когда задница наконец-то соприкасается с бедрами — звук до интимного тихий, приятный. и юджи замирает, дышит ртом часто. — ну, юджи? и каково это — быть внутри меня? — сатору дугой выгибается, у юджи дух захватывает, вот он — совершенно красивый, развязный, на нем и для него. — тебе хорошо? годжо все еще крепко держится за руки юджи и двигается медленно, плавно, волнообразно и виляет тазом по кругу. ощущений у итадори выше крыши: голова кругом, кровь дребезжит в собственных ушах, ладони в хватке чужих потеют и все тело горит. внутри сатору — пожар, который вытесняет весь воздух из легких. кончить хочется до ужасного сильно. — блять, сатору… — юджи стонет, — ахуеть, как хорошо, — он резко подбрасывает бедра вверх, сбивая годжо с заданного ритма, и тот хнычет жалобно, отпуская руки, — в тебе так жарко… туго, — и цепко хватается за бедра сатору, который валится на него, — я хочу быстрее, ладно?.. годжо успевает только кивнуть, как юджи сразу начинает наращивать темп. ощущения от его члена действительно отличаются от сугуру: с непривычки распирает, давит на все и кажется, словно заполняет собой куда больше, чем обычно. это кружит голову, будоражит все нутро. у сатору в руках подушка трещит от напряжения, с его губ срываются неразборчивые слова в перемешку со сбитыми, хриплыми стонами в губы юджи. они целуются смазано, цепляются зубами и крадут кислород друг у друга. — сатору… — годжо сжимается всякий раз, когда слышит свое имя, и мычит-стонет сладко, — сатору… снова кончивший сатору не успевает распробовать оргазм, опомниться, как юджи резко заваливает его на спину, продолжая вдалбливаться. годжо трясет так сильно, что его ноги, пару раз неконтролируемо ударившие итадори, приходится крепко держать под коленями. у него глаза закатываются, руки цепляются то за простыни, то за юджи. дрожь не унимается, вместо стонов сиплый скулеж. проживающему оргазм сатору кажется, что от таких фрикций он с ума сойдет. — юджи… — с трудом срывается с губ, — юджи… юджи кончает, складывая годжо почти пополам, и лезет целоваться, успокаивающе поглаживая обнимающие его дрожащие ноги. сатору и слова вымолвить не может, лениво обнимает его за плечи, кое-как шевеля губами в попытке отвечать на поцелуи. — ну и как тебе? — найдя силы интересуется он. — хочу повторить, — юджи наваливается на него всем весом, и сатору кряхтит-смеется под ним. — подай мне телефон, — просит годжо, пощипывая его за бока и на вопросительный взгляд в свою сторону повторяет: — ну подай. юджи шевелится неохотно, но таки подает телефон с тумбочки. сатору благодарит улыбчиво и не дает от себя снова отстраниться, обнимает ногами и рукой за шею притягивает ближе, целует. через пару минут после этого у сугуру навязчиво вибрирует телефон в кармане, в новом сообщении от годжо два фото: селфи с игриво выглядывающим языком между губ и краснеющий юджи, очевидно, нависающий над ним. «я дважды был его первым, ха!» и глупый насмехающийся эмодзи.