Брак по расчёту

      Снова утро началось со звона будильника. Дилюк нехотя проснулся и выключил его. Он потянулся, замечая влагу между ногами. Всё же течка у него идёт не так незаметно, как хотелось бы. Глубокий вдох, и нос снова уловил приятный запах Кэйи. Не такой сильный, как вчера. Он буквально еле уловим. Омега ещё раз потянулся и всё же встал с кровати. Направляясь в ванную, он заглянул в комнату альфы, которого в своей комнате не было. Скорее всего он внизу. Наскоро умывшись, красноволосый направился вниз. Там сильнее пахло Кэйей, а сам Альберих стоял у плиты. — Ты как раз вовремя, — произнёс альфа, прежде чем обернуться и мягко улыбнуться. — С добрым утром. — С добрым. Но как ты меня услышал? — недоумевал Дилюк. На ногах у него были тёплые носки, так что услышать Кэйа его не мог. Но на этот вопрос Альберих лишь тихо хихикнул, отворачиваясь к плите. — Не услышал, а почувствовал. У тебя весьма приятный запах, и сейчас он усилился, — коротко пояснил альфа. — Запах? А чем я пахну? — Красноволосый подошёл к столу и сел на своё место. Свой запах никто не мог почувствовать. — Хм, — Кэйа сделал глубокий вдох. — Солнце, виноград и лесные ягоды. Вроде бы всё. Мне нравится твой запах. Он не слишком нежный, но и не приторный, — Альберих начал раскладывать по тарелкам омлет. — А я чем пахну? А то мне все говорят, что я пахну спокойствием. — Дождь, луговые цветы и мята. Если так подумать, то это действительно можно назвать спокойствием, — чайник закипел. — Твой запах не такой, как у других альф. Да и у Сюэ тоже. У вас обоих какой-то мягкий запах, в сравнении с другими альфами. Особенно твой. Мне он очень нравится, — только после сказанного, Дилюк понял, что последнее предложение звучало как признание в любви, от чего сердце с силой забилось в груди. — Что ж, я рад, что мой запах тебе не противен, — альфа положил на стол две тарелки и разлил кипяток в две кружки. — Ты тоже будешь чай? Как необычно, — протянул Дилюк, пододвигая к себе тарелку. — Моё сердце сильно против кофе и энергетиков, — как-то глупо улыбнулся Альберих, на что омега сдвинул брови к переносице. — С сердцем не шутят! Если что-то беспокоит, иди к врачу. Своё здоровье нужно беречь. — Да я здоров, как бык. Ну, разве что чуть печень один раз не посадил, но чуть не считается, — Кэйа уселся на своё место и пододвинул одну из кружек красноволосому. — А с этого места поподробнее, — строго отозвался омега, грубо втыкая вилку в нежный омлет. — Эм. Как-нибудь потом… — альфа отвёл взгляд и поправил повязку.       Во время трапезы Кэйа интересовался увлечениями Дилюка. Расспрашивал его о любимой музыке, какие игры ему нравятся, чем он раньше занимался в свободное время. И снова красноволосый чувствовал какое-то волнение в груди. Такое внимание со стороны альфы было крайне приятным. Щёки трогал лёгкий румянец, а сердце снова и снова сильно билось о рёбра. Долго смотреть в сиреневый глаз со зрачком в виде ромба было тяжело. Толи от того, что этот самый глаз был невероятно красивый, толи от того, что этот глаз принадлежал именно ему. Очень странные, даже противоречивые чувства, но от этого не менее приятные.       После завтрака они быстро оделись, вышли из дома и сели в машину. Альберих предложил Дилюку включить свою музыку, но он отказался, так что в машине вновь звучала спокойная и ненавязчивая музыка. Но этот покой прервал звон телефона альфы. Он ответил на звонок и поставил на громкую связь, дабы не отвлекаться от дороги. — У аппарата, — спокойно и даже весело сказал Кэйа. — Да. Это по поводу плана, — раздался строгий голос Сюэ. Но её перебил Альберих. — Подожди. Я в машине не один и на громкой связи, — нервно протараторил он. — А? Ты ему не рассказал? — Нет, конечно. Я не хочу его впутывать, — немного смуглые руки сильнее сжались на руле. — Зря. Он теперь твоя жена. Такое ему надо знать, — повисла короткая пауза. — Дилюк, прости за секреты. Кэйа сегодня вечером тебе всё расскажет. Поговорим позже. Пока, — Сюэ бросила трубку. — Эм. Что это было? — с осторожностью спросил красноволосый. — Прости, потерпи до вечера. Тогда я тебе всё расскажу. Сейчас не лучшее время и место для подобных разговоров.       Оставшуюся поездку до университета Альберих нервно стучал пальцем по рулю. Видимо, это что-то очень серьёзное. Они припарковались почти у ворот учебного заведения, Кэйа вышел из машины, открыл дверь Дилюка и протянул руку. Прямо как тогда, когда они приехали из храма. Омега вновь принял помощь, но на этот раз без какого-либо страха. Рука альфы оказалась достаточно холодной. В прошлый раз он не обратил на это внимание. И снова сердце предательски забилось сильнее. — Хорошего дня, — произнёс Кэйа, позволяя себе на людях лёгкую улыбку.       Дилюк лишь коротко кивнул и направился в университет. Сердце продолжало колотиться, отдаваясь шумом в ушах. Впервые красноволосому так сильно хотелось кого-то обнять. Щёки от этих мыслей полыхали. Это же так странно, разве можно чувствовать подобное к мужу. Ах, точно. Он же его муж. Значит, подобные чувства можно считать нормой? А если так подумать, то что это за чувства? Он раньше никогда не испытывал такой калейдоскоп эмоций. Он влюблялся, но это всегда было лишь короткой влюблённостью. К некоторым друзьям он начинал чувствовать что-то большее, но это было далеко от любви. Он ещё никогда всерьёз не влюблялся, поэтому толком не мог понять, какого это, что испытываешь при этом, и вообще, можно ли то, что он чувствует сейчас расценивать как любовь? Да нет, вряд ли. Быть такого не может, что он за пару дней влюбился в своего мужа. Это определённо из-за течки. Она уже сегодня вечером или завтра должна пойти на спад. Чтоб Бездна побрала эту омежью природу. Сам того не замечая, красноволосый добрался до аудитории, которая всё ещё оказалась закрытой, и одногруппники стояли возле двери, ожидая преподавателя. — Дилюк! — раздался обеспокоенный голос девушки. Джинн подбежала к Дилюку и обняла его. — Ты как? Почему ты такой красный? И тебя Кэйа подвозил? — посыпались вопросы от блондинки, что крепко держала омегу за плечи. — Погоди, не всё сразу. Я более-менее, не болею, красные у меня волосы, и да, меня подвёз Кэйа, — Дилюк отодвинул от себя подругу. — И откуда ты об этом знаешь? — Да это уже весь уник знает. Он с тобой ничего не делает? Говорят, он выглядел не то злым, не то довольным, — девушка активно жестикулировала. — Не волнуйся так, — красноволосый кое-как смог схватить руки подруги. — Он со мной ничего такого не делает, честно, всё в порядке, — омега огляделся, а потом потащил Джинн подальше от толпы, чтобы не было лишних ушей. Всё же она очень сильно за него переживала. Они друзья чуть ли не с пелёнок, так что это вполне себе логично. Дилюк так же сильно переживал за блондинку, когда её родители разводились. — Слушай. Только прошу, никому ни слова. Кэйа адекватный. Он хороший, заботливый, руки не распускает. Поэтому, пожалуйста, не волнуйся. И сохрани этот разговор в тайне, — красноволосый со всей серьёзностью заглянул в серо-голубые глаза подруги. — Ох, — Джинн опустила взгляд и задумалась. Красноволосый ей это сказал только потому, что она уж больно сильно волновалась. Она написывала, когда он был дома, вызывалась проводить и всё такое. Омеге было больно наблюдать за тем, как блондинка места себе не находит. — Если это правда, то я спокойна. Но! Если он начнёт что-то такое вытворять, то сразу же говори мне. Клянусь, этот разговор останется между нами, — Джинн улыбнулась, но её лицо выражало серьёзность.       Пары шли своим чередом. Джинн поверила словам друга, поэтому больше не приставала с вопросами. Интересные лекции пролетали, подобно проезжающему поезду в метро, а более скучные и нудные тянулись, словно резина от покрышки. Снова некоторые преподаватели обращались к Дилюку по старой фамилии. От этого в груди красноволосого вновь и вновь зарождались какие-то ужасно противоречивые чувства. С одной стороны он страшно тосковал по старой жизни, тосковал по отчиму дому, но с другой стороны ему нравилась мысль, что он теперь законная жена такого сурового и грозного Кэйи Альбериха, который на самом деле оказался просто милейшим и заботливейшим альфой. Вряд ли он смог бы найти себе столь же хорошего партнёра.       Сегодня нужных преподов в университете не было, так что омега покинул стены учебного заведения гораздо раньше. Пока он ехал обратно, его раздирало любопытство. Что это ещё за «план», и почему Кэйа не хотел впутывать в него Дилюка. Гадать было бесполезно. Не было даже малейшей догадки, так что оставалось только ждать.        Калитка тихо захлопнулась, омега запер её и направился к дому. Уже начинало темнеть. Деревья с каждым днём становились более жёлтыми и голыми, а те деревья, чьи листья окрасились в красный, продолжали стоять нарядными, изредка роняя листья. Дорога к дому вновь была убрана, машина припаркована, а на кухне горел свет. Значит, отец снова его прогнал. Закрыв входную дверь, красноволосый разулся и снял своё светлое пальто с тёплым шарфом, однако Альберих молчал. Это немного насторожило омегу, так что он покинул прихожую и заглянул на кухню. Сумка из рук мгновенно выскользнула. По кухне гулял запах крепкого кофе, Кэай лежал на полу, в руке он держал кружку, из которой вылился кофе, пачкая повязку, волосы и серую майку. В одно мгновение красноволосый оказался рядом с альфой. Он дёрнул его за плечо, на что Альберих недовольно свёл брови и с силой выдохнул. Живой. Значит просто уснул. А, судя по кружке, он уснул в момент, когда пытался сделать глоток живительного напитка. — Кэйа. Кэйа! Если хочешь спать, то спи в кровати, — Дилюк попытался поднять тело, но оно было слишком тяжёлым. Тогда он попытался разбудить спящего. В целом, у него получилось. Альберих открыл глаза. Кое-как красноволосому удалось поставить его на ноги. Кэйа засыпал чуть ли не каждую секунду, так что транспортировка его на второй этаж оказалась весьма утомительна. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, но омеге удалось сопроводить альфу до кровати. Там Дилюк усадил его и посмотрел на испачканную в кофе майку. — А ну-ка, подними руки, — достаточно строго произнёс Дилюк. И Кэйа послушно поднял руки, но не открыв при этом глаза. Красноволосый молча стянул майку, после чего руки альфы рухнули на кровать. Снова он проваливается в сон. Подхватив повязку, омега стянул и её. Синие волосы тут же скрыли второй глаз. Там, где был кофе, кожа стала липкой, так что Дилюк быстро сходил в ванну, нашёл в шкафчике небольшое полотенце и слегка намочил его. Когда он вернулся, альфа всё ещё сидел. Мышцы его были напряжены, но при этом он совершенно точно спал. С каждым днём красноволосый поражается, смотря на этого человека. Кто ещё способен в мгновение уснуть, при этом продолжать стоять или сидеть? Вообще, омегу много что удивляло. В том числе то, как при таком строгом отце он вырос таким. Дилюк начал вытирать тело от пролитого напитка. Кэйа действительно был в прекрасной форме. В меру накаченный, широкие плечи, мощная грудь, на которой рука с полотенцем почему-то замедлялась, и, на удивление, узкая талия. Всё же омеге нравилось это тело. Отмахнув лишние мысли, Дилюк переключился на лицо, которое тоже было в кофе. Ему пришлось взять лицо правой рукой за подбородок, чтобы Альберих не опускал его, а левой уже орудовать полотенцем. В первом приближении он вытер склеившиеся волосы, и только после сдвинул их с правой части лица. Однако увиденное сильно шокировало омегу. Почти вся правая часть лица Кэйи была в шрамах. Шрамы эти были не то от ожога, не то от ещё чего-то похуже. Он начинался на лбу, протекал по брови, по глазу, переходил на скулу, потом на шёку и заканчивался только с углом челюсти. Ужасающее зрелище. Тут же в голове пронеслось: «откуда?», «почему так произошло?», «что вообще случилось?». Он ещё в университете был с повязкой. Значит, это «что-то» произошло достаточно давно.       Закончив с полотенцем, Дилюк уложил Альбериха на подушку и накрыл его одеялом. Телефон Кэйи остался на кухне. Пусть там и лежит, чтобы будильники и звонки не тревожили сон альфы. Жаль, но тот «план» придётся узнать завтра. К тому же завтра всего-лишь две пары утром. Ещё какое-то время омега смотрел на своего мужа. Осознавать, что у тебя есть человек, который о тебе заботится и оберегает, очень приятно, но эти чувства красноволосый списал на течку. Альберих снова недовольно сдвинул брови и начал медленно ощупывать рукой место рядом с собой, видимо пытаясь что-то найти. Взгляд Дилюка пал на плюшевого кита, который находился вне досягаемости альфы. Тогда он подошёл к другой части кровати и взял игрушку. Кит оказался таким мягоньким и нежным, что не хотелось выпускать из рук. Но красноволосый всё же положил его на грудь Кэйи. Тот в свою очередь тут же обнял его и моментально успокоился. Альфа, который спит в обнимку с плюшевой игрушкой. Как же это мило. Губы омеги сами по себе расплылись в улыбке.       Ещё какое-то время Дилюк позволил себе полюбоваться этой умилительной картиной, но после отнёс майку и повязку вниз. Там, на первом этаже в ванной, стояла стиральная машина. Вещей в корзине для белья было немного. Лишь пара вещей альфы, Дилюка и постельное бельё красноволосого. Точно, он же ночью немного протёк. Но он утром не менял бельё. Значит, это сделал Кэйа. Как-то даже неловко. Красноволосый всё же загрузил и запустил машину, а сам взял ведро и швабру. Надо бы убрать лужу, пока она не засохла.       Вскоре пол кухни был вымыт. До конца стирки оставалось ещё полчаса, так что омега решил поужинать. Ужин Альберих снова успел сделать. В следующий раз Дилюк за такое чрезмерное усердие укусит альфу за ухо. На этот раз рис с кари. Снова еда оказалась вкусной. Только вот есть в одиночестве было не так приятно, как в компании Кэйи.       Дилюк за этот вечер помыл посуду, убрал еду в холодильник, дождался конца стирки и развесил вещи. Только после этого он поднялся наверх. Ещё раз он зглянул в комнату Кэйи, который мирно спал, обнимая кита. Снова улыбка сама собой появилась на лице красноволосого. Только после омега зашёл в свою комнату. Его кровать была застелена другим комплектом белья. Снова на душе появилось это неловкое чувство. Было как-то стыдно, что альфа заменил постельное бельё, на которое омега ночью протёк.       Для сна было ещё рано, так что Дилюк сел за учёбу. Нужно ещё выловить нескольких преподов, три из которых появлялись в универе лишь дважды в неделю, так что надо им всё сдать с первого раза, лишь бы потом за ними не бегать.