Лилия в руках русала

Кавех

— Ничего страшного не произошло — они больше боялись, — со смешком сказал Кавех проплывающей рыбке, которая совсем не понимала его. — Под Одит люди не плавают, — с сарказмом добавляет он, намекая на глупость людей. Тусклые лучи Одит проникали только под верхние воды, и русалкам так редко удавалось купаться в её благословленном свете. Одит богиня вечной печали, ради которой создавался этот мир, сегодня была особенно спокойной. Гладь воды не колыхалась, а сама Богиня в полной форме освящала горизонт. Успокоившись от своих доводов, Кавех радостно поплыл средь склоновой растительности. Он заметил, что вода здесь была куда теплее, нежели чем в его поселение, располагающегося возле начала океанического жёлоба. Приятные потоки воды нежно обволакивали тело Кавеха, давая призрачную возможность ощутить себя в безопасности. Русалы и русалки уже давно оставили надежду вернуться в родные воды, что лежали близко к земле и… людям. С детства старейшины и родители рассказывали Кавеху о дивных временах, когда русалки могли плавать среди разноцветных кораллов и каждый день видеть дорогого ребёнка богини Сумису. Воспоминания эти были покрыты слоями тоски с отчаяньем — многие уже перестали тешить себя несбыточной надеждой на возвращение в тёплые воды и красочные рифы. Кавех же не застал те времена, когда магия наполняла русалов до самого кончика хвоста, а по рассказам старейшин это пик их сил был возле коралловых рифов. В воображение появлялись любопытные картины, показывая Кавеху совершенно иной мир и предлагая ему увидеть, как он сам создаст самый прекрасный из возможных водных цветков. Цветок, который до сих пор не явился ему, из-за чего Кавеха многие считали неправильным, но это не то, что задевало его больше всего. Некоторые слухи о его матери, который живут до сих пор и ходят среди народа — это то, что задевает Кавеха и именно для того, что навсегда пресечь слухи о её запретной связи с человеком. Русалкам была дарована сила от самих богов — их благословение и защита. Для их получения русалы в возрасте четырнадцати цветения божественного сада от рождения отправлялись в паломничество к первым храмам богов. На пути сложные испытания и невзгоды, чтобы проверить русала на преданность, силу и характер, но по словам многих в нынешнее время боги были очень милостивыми. Некоторые цветы внешне могли быть похожи друг на друга, но магия, наполнявшая их, была у каждого своя особенная и уникальная. Кавеха же даже после нескольких половничество боги не наградили своим даром — отвернулись словно он был прокаженным. По словам родителей, такой, что его цветок будет особенным и такой силой, которая будет способна изменить весь мир, поэтому боги так долго проверяют Кавеха. Но даже после таких утешений и добрых слов Кавех никак не мог успокоится и искал различные способы, поэтому и решился на отчаянную вылазку вблизи рифов. Склон возвышался над Кавехом, как величественный монстр, охраняющий два мира друг от друга. У подножья склона Кавех уже чувствовал себя лучше, его наполняла небывалая до этих сладких мгновений радость и наслаждение. Вместе с этим ощущением он подумал о том, какие бы чувства испытал уже на самом рифе. Эта мысль вдохновляла и одновременно с этим пугала. Растения на подножье отличались плотностью и более яркими оттенками по сравнению с низиной, где сейчас обитали русалки. Там же растения были тонкими и вялыми, как бы и ни пытались русалы вплести в них жизнь. Кавех под впечатлением кружился вокруг растений, впервые наслаждаясь простым плаванием. Порыв удовольствия полностью завладел душой Кавеха. И из-за этого он не заметил приближающегося грозного морского гиганта, созданного руками людей, который означал смерть для блуждающих и беззащитных русалок. Риф, который должен был наполнять русалов силой, теперь стал главной погибелью для того, кто впервые за годы своей жизни почувствовал благословенные воды.

Аль-Хайтам

На корабле ужасно воняло. Тошнотворный кислый запах был совокупностью некоторых факторов. Грязные и потные моряки, которым были чужды манеры и правила приличия, вызывали у аль-Хайтама не меньше отторжения, чем запах. С каждым днем проведенном на корабле аль-Хайтаму казалось, что этот весьма специфичный аромат пропитает каждую клеточку его тела. Свою личную каюту аль-Хайтаму пришлось драить самому, потому что его статус королевского учёного никто на корабле не воспринимал всерьёз. Моряки только фыркали на ученого, когда тот что-то записывал или черкал, а некоторые особо любезные даже пытались комментировать, но после саркастичных и уничижительных ответов те теряли всякую уверенность и больше не пытались лезть. Одно радовало аль-Хайтама: скоро их заплыв на две недели закончится, но вместе с этим облегчением он уставал только от одной мысли, что придётся отчитываться неутешительными результатами перед принцем… Нет, уже перед королём Унсом. Неутешительность отчёта о плавании была в том, что, даже несмотря на то, что король Унс отправил аль-Хайтама вместе с целой командой опытных мореходов на поиски русалов, по итогу плаванья они не смогли поймать ни одного представителя этой чудесной расы. Унс был полным разочарованием для многих, но от этого не страдало его самолюбие и уверенность в собственной правоте, даже если на самом деле он оказывался не прав. Неприязнь была взаимна. После восхождения на трон Унс всё время дёргал аль-Хайтама по поручениям разной степени нелепости — пересказать ему самые свежие сведения насчет приливов и отливов, хотя это даже не специальность аль-Хайтама. Стоило Унсу узнать о том, что аль-Хайтам занимается глубоким изучением расы русалок и обладает знанием русалочьего языка, то его дальнейшие безумные помыслы нельзя было никак остановить. Аль-Хайтам ровесник Унса и в детстве им часто приходилось быть вместе, ведь бабушка ученого была одной из советник прошлого короля. С детства сердобольные служанки, по просьбе мальчиков, зачитывали им сказочные поверья и легенды о загадочной расе живущей под толщей воды — русалок. С тех далеких пор у обоих мальчиков зародился незыблемый интерес к ним, только пристрастие принца Унс он поселил в мыслях маниакальную идею заполучить себе кого-то из русалок в качестве «игрушки». Аль-Хайтам был негативно настроен к этому, но против слова короля несогласие учёного мало чего значило. И, скорее всего, эта была не последняя вылазка аль-Хайтама в бескрайние воды, если он не исполнит ужасающую мечту нынешнего короля. От тяжёлых мыслей аль-Хайтама отвлёк один из тех немногочисленных людей, которых он уважал на этой чёртовой посудине, да и в принципе во всем королевстве. Это был один из капитанов королевской стражи — Сайно. Весельчак по жизни с не смешными шутками. Вопросов о его местонахождение здесь было крайне много, но Унс же не желал ничего объяснять. — Ну и как тебе шкура морского волка? — спрашивает Сайно, легко облокотившись на ограждение рядом с аль-Хайтамом, который смотрел на видневшийся далеко вдали шпиль королевского замка. — Отвратительно, — не отрывая взгляда отвечает аль-Хайтама. — Представь, как сильно разозлится Унс унылый х… — Сайно хотел проговорить полное унизительное прозвище нового короля, но словив на себе посторонние взгляды, вовремя останавливается. — Я так и вижу, не суди меня. Когда он злится, его щёки надуваются, как у ребёнка. — А потом над ним сразу начинают ворковать служанки, как обычно, — добавляет ученый и тихо смеется. — В этом я ему не завидую. Он, конечно, и рад столь прелестному женскому вниманию, но для меня лучше честные отношения, где каждый может высказаться, вот например как у нас с тобой, — говорит Сайно, а на свои слова в ответ получает только закатанные глаза. — Ну, что ты сразу. Ну, например, я с легкостью могу назвать тебя идиотом и аргументировать это. В ответ аль-Хайтам только фыркнул и отмахнулся от приятеля, который уже надоел ему. Получив холодный ответ Сайно приобнял себя за плечи, но не из-за того что от ледяного морского ветра может пробрать мороз по коже. Капитан стражи всегда одевался очень легко, оставляя большую часть тела непокрытой, даже в дни на море, где холодный ветер был постоянным спутником. Удивительная способность Сайно — теплокровие, даже в самые холодные дни королевства он чувствовал себя удивительно хорошо и жарко. Сайно еще что-то пробубнил про то, что ученый не понимает шуток, но аль-Хайтам его уже не слушал. Что-то в воде ярко блеснуло и привлекло все его внимание. Аль-Хайтам проследил за блёсточкой, движущейся в воде плавно и свободно. Это нечто в воде было тускло-алого цвета, который отдавал нежностью и теплом. Движения блёсточки были хаотичны: она двигалась сначала в одну сторону, потом в другую, словно сама не зная куда плывет, но искренне наслаждается этим. Недолгое наблюдение за странной блесточкой почему-то рассмешило аль-Хайтама, но стоило приглядеться к загадочному блеску, как улыбка пропала и пришло осознание, что являлось причиной волшебного блеска. Чешуя. И не обычная чешуя какой-то мимо проплывавшей рыбки, а русалочья. Причина плавания наконец нашлась. И совсем не там, где предполагал аль-Хайтам. Из-за вражды между людьми и русалками вторые ушли вглубь моря. Там-то их и искала команда аль-Хайтама. Слова вырвались быстрее, чем аль-Хайтам успел осознать возможные последствия своего действия. Ведь если они смогут поймать эту блёсточку-русалку, то та на много лет станет игрушкой в руках жестокого человеческого короля. Он станет причиной погибелью этой русалки — его слова означают её поимку и рабство. — Спустить ринибат! — скомандовал аль-Хайтам. — Под нами русалка! Капитан корабля повторил приказ аль-Хайтама более глубоким и повелительным тоном, ведь команда бы и не стала слушать занудного ученого, который уже подпортил им нервы. Моряки зашевелились, стали похожи на стаю муравьёв и разбежались по разным углам открытой части леера, где и был установлен внушительных размеров агрегат для быстрой и разящей поимки русалок. Массивные колья с трансформирующимися в зависимости от надобностей кончиками на огромной скорости от паровой установки с баллонами погружались в воду. В начале и конце была натянута растягивающаяся от прикосновения с водой сеть. Специально изготовленное устройство — одним из ученого королевской академии. Ещё не доработанное устройство, но оно было одно из самых действенных. Морская охота на русалок только начала приобретать популярность, не без влияния прошлого и нынешнего короля. Блёсточка до сих пор не замечала над собой корабля, так же продолжая медленно плавать из стороны в сторону. Аль-Хайтам задался вопросом о причинах такого необычного поведения, а в сердце его успела поселится тревога из-за собственных действий, но уже было поздно что-либо менять. По приказу капитана разящие колья были выпущены из железных оков в синеву ночного моря. Даже если блёсточка заметила приближающиеся сети, то уже стало слишком поздно — она обречена. Вода пошла волнами, а на поверхность побежали пузырьки воздуха. Аль-Хайтам не мог толком разглядеть творящееся в воде безумие, но был точно уверен, что блёсточка попалась в жестокую ловушку. Моряки стали тянуть прицепленные к тросам колья с сеткой. Они прилагали куда больше усилий, чем обычно. На лбах некоторых проступил пот. Аль-Хайтам не избежал той же участи. Мозолистые от письма руки, зажатые в кулаки, стали влажными, а во рту поселилась жажда. Судя по уставшим морякам, их добыча не оставила попытки выбраться и тянула сетку вниз, надеясь на свободу. Бой был недолгим. Одна русалка не сможет победить опытных моряков, находясь в их сетях. По мере того, как моряки поднимали добычу на поверхность, она всё меньше пыталась выбраться. Моряки вытянули белую сеть — на ней остались различные виды морской растительности. Принятая недавно аль-Хайтамом блёсточка оказалась взрослым русалом с бледно-алым длинным хвостом. Длинные волосы цвета колосков пшеницы были неаккуратно разложены по худым плечам, а розовые глаза с ненавистью озирали всё вокруг. Он скалился на всех, рыча и царапая белые нити, которые окутали его, а хвост яростно бился о деревянную поверхность корабля. Из-за таких отчаянных попыток выбраться в хвост впивались маленькие деревянные щепки, от нарастающей боли русал шипел и ещё резче колотил конечностями вокруг. Минута… Две… Три. Глаза русала стали наливаться кровью, а жабры жадно хватали того, чего не было на поверхности. Ему нужна вода. Холодный воздух и ярость быстро осушали его. — Быстрее несите воды! — крикнул аль-Хайтам. Моряки закопошились в поисках подходящего сосуда. Один из юнг настолько сильно испугался неизвестного существа и грозного голоса аль-Хайтама, что обмочился в штаны, а, заметив это, подобрал ближайшее ведро и резким движением выплеснул воду на русала. Это был опрометчивый и импульсивный поступок, потому что в ведре оказалась помойная вода, которая была грязной от помывки верхней палубы. Песок и грязь попали на тело русала и даже в углубление жабр, отчего те стали ещё быстрее двигаться в попытках найти живительную влагу. Аль-Хайтам воспылал желанием придушить мальца на месте, но сейчас было важнее спасти русала. Быстро оглядевшись и обдумав дальнейшие действия, аль-Хайтам приступил к плану спасения. Схватив свисающее с палубы ведро на верёвке, аль-Хайтам сбросил его в воду и, зачерпнув, поднял на палубу. Моряки последовали действиям аль-Хайтама. Движения и истерия русала поутихли, а свои прекрасного розового оттенка глаза он невольно от бессилия прикрыл. Аль-Хайтам не побоялся и, присев рядом, стал медленно поливать вначале жабры русала, а потом и оставшиеся участки тела. Русал наградил его отчаянным взглядом из-под опущенных век, на ресничках поблёскивали капли солёной воды, но чешуя не блестела, как раньше. На хвосте оставались зловредные песчинки — на мгновение аль-Хайтаму захотелось очистить прекрасную чешую, но он вовремя остановил себя от подобных мыслей. Выражение его бледного лица не передавало всех чувств и эмоций, скрытых под безэмоциональной маской. За этим всем действием наблюдали остальные члены команды — истуканы, глупцы и просто напросто придурки. Аль-Хайтама злило их присутствие, злила их глупость и невозможность понять банальные вещи — все его раздражение усугубляло то, что следили за ним. —Капитан! Прикажите своим олухам принести колбу! — Грозный голос аль-Хайтама на короткую секунду вывел русала из небытия, но розовые глаза так же быстро потухли.

Кавех

Краткими фрагментами русал запомнил трагедию — поимку злобными моряками, которые продадут его в качестве добычи. Такие истории давно ходили средь русалочьего народа, но подобный огромный инструмент, который они испробовали на Кавехе был впервые. Чётче всего он запомнил человеческое бледное лицо и глаза цвета светло-зеленых кораллов цвета с красными проблесками. Проснулся Кавех уже в окружение прохладной соленной воде, только попытавшись разлепить глаза его встретило весьма странное и разноцветное окружение. Кавех попытался подплыть к ближайшему неизвестному предмету, но стукнулся головой обо что-то невидимое. Вытянув руки с перепонками, он кожей ощутил нечто твердое, но невидимое для его глаз. Магия? Кавех не мог объяснить это ничем, кроме как зловредной людской магией. Сейчас через непонятный проем его озаряло дитя богини Сумису, а это означало, что Кавех пробыл в небытии многие часы. Когда он попытался поплыть вверх, то голова Кавеха на мгновение оказалась не в воде. Эта секунда без воды напугала его, напомнило о произошедшей трагедии. О том ужасе, что он испытал оказавшись на суше. В горле сразу стало сухо, а сердце тревожно забилось. До этого он смог пару раз побывать над поверхностью воды и только до плеч. Взрослые не разрешали этого делать, боясь, что риски быть замеченными людьми возрастут. Но эти мгновения паники над поверхностью оказались совсем иными Кавеха. Первые секунды дитя богини Сумису слепило его красные глаза, но стоило привыкнуть к яркому свету, как перед взором открылся неизведанный, но такой любопытный мир. Он не мог сфокусировать взгляда — метался туда сюда в попытках разглядеть все, как можно больше. Опрометчиво вести себя подобным образом в заточение. Поразмыслив пару минут, Кавех решил рискнуть и просунуть руку в отверстие, ведь ему сейчас было нечего терять. Самое ужасное уже случилось. Его захватили люди и сделали это именно тогда, когда он предавался небывалой радости. Что они смогут отобрать у него в этот раз? Жизнь? Нет, они могли сделать это намного раньше, так что им определенно что-то другое нужно было от русала. Худая рука Кавеха медленно поднялась и высунулась через отверстие, не встретив никакого сопротивления. Кавех быстро сообразил, что рука оказалась в воздухе. Это немного успокоило его, ведь больше ничего ужасного не случилось. Он понадеялся, что и не случится. Пока Кавех находился в одиночестве, страх в сердце начал отступать и ему спокойно удавалось поразмыслить. По рассказам старших Кавех знал, что русалок ловят только по двум причинам, ради чешуи или ради мяса, ведь неотёсанные люди не знали, что русалы могут создавать одну из самых прекрасных вещей в мире. В свою очередь русалки, даже смотря в глаза смерти, не выдавали своих секретов, к тому же мало людей понимало русалочий язык. Как и русалки человеческий. Так же по слухам Кавех знал, что люди боялись неизведанных сил русалок и старались убивать их сразу же на палубе.Но по какой-то причине эти люди не решили сразу же заколоть Кавеха, а только поместили во что-то непонятное. «Почему же они оставили меня в живых?» — подумал Кавех, размышляя над необычным поведением людей. Из раздумий его выдернул оглушающий стук по прозрачному материалу, в который он был заточён. Кавех прикрыл уши в ожидании последующего стука, но после первого других больше не последовало. Собравшись с последними силами, Кавех обернулся в ту сторону, где, он предполагал, и была причина стука. Это был тот двуногий с глубоким голосом. Созерцание двуногого мужчины окутало сердце Кавеха страхом, по голубым венам, вмешавшись в кровь, потекли ярость и злость. Не успев обдумать свои действия, Кавех хотел накинуться на человека, но опять же этот же невидимый материал остановил его. Мужчина с серьёзным и без эмоциональным взглядом пальцем без перепонок показал вверх, где над Кавехом было только отверстие. Кавех ещё ненадолго задержал своё внимание на его необычных руках, внимательно разглядывая не перепончатые руки, сравнивая со своими привычными — с натянутой между пальцами тонкой кожей и чуть заостренными коготочками Неизвестный приложил к выразительному подбородку пальцы. Кавех всё так же пристально и напряжённо наблюдал за его действиями. Взгляд его стал ещё серьёзнее, а тонкие губы медленно двигались. Он указал пальцем наверх, и в этот раз Кавех послушался. — Не бойся, я и король отвечаем за твою безопасность, тебя больше никто не тронет, — на крайне ломаном русалочьем языке сказал неизвестный. Это достаточно сильно удивило Кавеха. Зрачки округлились, а взгляд потеплел, стоило услышать, хоть местами неправильную, но понятную и родную речь. Этих быстро сказанных слов оказалось недостаточно для того, чтобы в полной мере утихомирить страх и ярость Кавеха, поэтому он снова погрузился под воду и нахмурил брови, что вызвало у неизвестного улыбку, которую русалу тут же захотелось стереть с его лица. — Зачем тогда вы схватили меня?! — со всей накопившейся злостью сказал Кавех. Но неизвестный его не услышал и снова показал наверх. В его глазах отражалась глубокая усталость. Кавех поплыл туда и, высунув голову, удостоил мужчину только суровым взглядом, но человек не отвечал такой же бурной реакцией, оставаясь на протяжение всего времени таким же спокойным и даже равнодушным. — Зачем вы схватили меня? — В этот раз голос Кавеха звучал менее яростно, хотя злость на своих похитителей все еще пылала в нем, словно дитя богини Сумису на небосклоне. — В следующий раз говори медленнее, я не так силён в русалочьем, как хотел бы, — помолчав немного, словно обдумывая сказанное, ответил мужчина. Кавех озадаченно посмотрел на мужчину, не понимая, как тот может ещё что-то указывать ему. Двуногий эгоист. Бездушный захватчик. Русал и впредь не желал слушаться захватчиков и потакать им в чём-либо. Раздражение спадало и нарастало — словно нарастающий водоворот, в котором крутилось сознание и сердце русала. — Насчёт твоего вопроса: схватили тебя из-за указа нашего короля, — продолжает говорить человек, не давая и мгновения Кавеху вставить очередное ядовитое словцо, которые так и вырываются из него на протяжение всего разговора. Незнакомец говорил медленно и руками пытался что-то показать. Подобное поведение двуногого эгоиста выглядело забавно. Кавех решил поиздеваться в ответ и быстро сказал: — Я бы пожелал остаться костями в качестве подарка богу Друю и лежать навеки на дне морском! Мужчина промолчал. Белые маленькие зрачки в обрамлении оранжевой полоски и светло-зеленой радужке быстро двигались из стороны в сторону. Он снова приложил изящные пальцы к подбородку — задумываясь о том, что он только что услышал, но с каждым мгновение взгляд его становился все серьезнее. Кавеху было интересно и смешно наблюдать за ним, даже несмотря на всю затруднительность его положения на грани с безысходностью в качестве заложника двуногих. — Ни слова не понял, — признается мужчина и протягивает руки вверх. — Куда уж вам, людишкам, до нас, — эта фраза небрежно кинутая Кавехом была услышано отчетливо, о чем русал даже немного пожелал. — Смеёшься, даже будучи запертым? — Незнакомец стукнул один раз по невидимой тюрьме Кавеха, отчего тот невольно нырнул обратно под воду. К этому стуку невозможно привыкнуть. Оно словно гром — оглушающий и пугающий, а еще и подобно молнии проникает в каждую клеточку тела. Что-то на противоположном углу открылось, и оттуда выглянула двуногая женщина с чёрными волосами. Кавех только сейчас заметил, как несильно отличаются бессердечные люди-захватчики. Незнакомец с приятным голосом выглядел наиболее ярко, по мнению Кавеха, из всех тех двуногих, кого когда-либо он видел. Женщина что-то сказала незнакомцу и быстро ушла, вновь оставив двух противоположностей в неприятной уединённости. Вновь знакомый жест эгоиста-незнакомца, означающий, что Кавеху нужно подплыть к небольшому отверстию. Только в этот раз Кавех решил помедлить и на зло незнакомцу остался на месте, продолжая впиваться глазами в его лицо с острыми чертами. Незнакомец пару раз вздохнул и устало уселся на стул — этот предмет Кавех знал, потому что часто помогал очищать моря от разбитых потонувших кораблей. Поза незнакомца была вальяжной и выразительной: он полностью откинулся на стул и раздвинул ноги. Кавеху было неловко признавать, что наблюдать за этим человеком было крайне занимательно — каждый жест был чем-то неизведанным и увлекательным. Так же и незнакомец внимательно следил за действиями каждой части тела Кавеха. Его задумчивый взгляд спускался на хвост, неотрывно осматривал, но и не забывал смотреть прямо в дымчато-розовые глаза русала. Чем-то они заворожили друг друга. На мгновение Кавех даже позабыл о том, что он находится в заточении. Кавех испугался больше собственной заинтересованности в захватчике, поэтому без усилий оторвал взгляд и подплыл к отверстию. — Скоро тебя отведут на встречу с королём. И предупреждаю, что с ним тебе нельзя лишний раз даже вздохнуть… — Голос незнакомца стал тише и вкрадчивее, а его взгляд усталый затуманился пеленой тревоги. — Моё имя аль-Хайтам. — Кавех, — неосознанно вымолвил русал, зачарованный своим же наблюдением за неизвестным, и прикрывал тут же руками рот