Веселые Коньки

Первый удар был нанесен куда-то в правый глаз. Был он таким сильным и неожиданным, что Брут из-за него упал, и схватился за место, куда прилетел кулак. – ай бля – протянул Брут, пытаясь встать – что ты тв... Его перебил удар арматурой по морде. После этого Декстер не жалел сил, и бил по голове своего угнетателя куском железа. Капитан, защищаясь, держал руки над головой, чтобы строительный мусор бил по ним. Они поменялись ролями: теперь Немец боялся, а Бельгиец причинял боль. После пяти ударов, Малинуа лёг на Брута животом, и сжал его левое ухо челюстями, словно тисками. И вот через секунду орган слуха отсоединился от головы, и оказался во рту Бельгийской овчарки. Он встал и выплюнул ухо. Из груди Брута вырывались крики полные боли, а из его повреждённого участка тела ручьём текла алая жидкость. Декстер тоже кричал, но его крики были полны гнева. Разгневанный заключённый стал разрывать одежду капитана, оголяя его. И вот спустя время перед ним лежало обнаженное и тело. Декстер скинул с себя шинель с трусами, после чего перевернул Немца на живот. – хотел ебли? Будет тебе ебля! – прорычал Малинуа, входя в анальное отверстие капитана. Он обхватил таз Брута одной рукой, а на вторую намотал хвост одноглазого пса. Декстер стал долбить начальника, не жалея его. Он рычал то-ли от удовольствия, то-ли от злости, которая накопилась за все то небольшое время прибывания в этой тюрьме. Брут же не издавал никаких звуков. Было ощущение, что он трахает труп. Единственное, что иногда выдавало Угнетателя – это редкие движения руками и головой. Иногда Малинуа касался места, где не давно у капитана было ухо, тем самым пачкая свою ладонь кровью, а после размазывал ее по телу своей жертвы. Хьюго смотрел на все это с широкой улыбкой, будто бы на его глазах разворачивается комедия, а не насилие. Спустя пятнадцать минут всего этого кошмара бельгиец прижался пахом к заднице капитана, после чего лёг на его спину животом, обдавая немца горячим дыханием. Декстер встал на колени и перевернув Брута на спину. Капитан смотрел куда-то на потолок. На его глазах читался страх. Малинуа накрыл морду Брута куском рубашки, взял осколок стекла, что лежал на полу, и ударил им в живот немца, после чего стал вести вниз и разрезать его. Помещение заполнили предсмертные крики капитана, а после и вонь внутренностей. Декстер стал ковыряться в кишках Немецкой овчарки, вываливая их наружу. После этого он принялся за его глотку. Тело Брута было уже бездыханное. Малинуа, разрезав шею, вырвал его трахею. – дело сделано – подумал Декстер, идя к своему товарищу с органом в руках. – Декстер... Декстер... Ну наконец-то ты пришёл... Ихихихи... – говорил Сенбернар, двигая кулаками, как ребёнок. Декстер же гладил его по голове, пачкая при этом шерсть Хьюго алой жидкостью. Он подставил трахею ко рту сокамерника. – пой... – полу-шепотом приказал он. Хьюго послушался, и стал дуть в трахею, издавая звук, похожий на горн маяка. После чего он начал кричать: Медленно минуты уплывают вдаль... Встречи с ними ты уже не жди... И хотя нам прошлого немного жаль... Лучшее, конечно, впереди! После этих слов Декстер вновь подставил музыкальный инструмент к его устам. И вновь раздался громкий гул. Прошло некоторое время. В подвал так никто и не заглядывал. Хьюго был одет в шинель Товарища, и что-то напевал. Декстер стоял столбом посреди помещения в зелёном пальто Хьюго, и постепенно приходил в себя после порыва гнева. Он тряхнул головой, и оглядел комнату. Малинуа посмотрел сначала на обезображенный труп Капитана, на товарища с трахеей в руках и на своё тело, испачканное чужой кровью. Осознание того, что он натворил, само ударилось в голову: он убил капитана, причём таким жестоким способом, так ещё перед этим... Декстера вырвало, после чего он схватился одной рукой за голову и заплакал: – я убил его... Я УБИЛ ЕГО... Малинуа прижал Хьюго к стенке платформы. Он смотрел то на бездыханное тело, то на сокамерника. Хьюго был в недоумении. Он решил спросить, в чем дело: – ну ты ч... – Я УБИЛ ЕГО ЁПТ ТВОЮ МАТЬ БЛЯТЬ! КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ НАХУЙ? Я УБИЛ ЕГО! – крича протараторил Декстер – я убил его блять... – все хорошо... – успокаивал его Хьюго, гладя по морде – ты пёсик... Ты хороший... Хороший... Декстер отошёл от него, и облокотился на переднюю стенку платформы. Лёжа на ней он думал о последствиях: – я убил зверя, который по званию выше меня... Причем ещё и выебал его в жопу и распотрошил заживо... Какой срок мне за это дадут? Как долго я ещё не смогу увидеть Лолу, и увижу ли я её вообще? – Декстер прокручивал эти мысли снова и снова. Он оглядывал осколок, который держал в руках – Кровавый как рубин. Декстер облизнул его, а после проткнул им рукав пальто, проверяя, насколько он острый. Кусок стекла мгновенно разорвал ткань. Малинуа не остановился и воткнул стекло в свою руку, после чего вытащил его. Кровь Бельгийца сразу же стала течь как горная речка. Декстер лишь хихикал, глядя на то, как жизненно необходимая жидкость текла из него. Спустя небольшое время он выронил осколок. Звон стекла привлёк Хьюго. Сенбернар посмотрел в сторону овчара, и увидя, что он с собой творит, вылез из ямы и стал оказывать первую помощь. – что ты с собой творишь дурак? Блять... – говорил Хьюго, наматывая на рану лохмотья от рубашки. Ответом был лишь мутный взгляд товарища. – вот так... – облегчённо сказал Сенбернар, оказав первую помощь Декстеру – ну ты как, Братан? Ответа не последовало. Хьюго стал толкать Малинуа в плечо, но тот никак не реагировал. – Декс, Братан? Ты чего? – он встал напротив сокамерника и схватил его за голову. Он не дышал. На глазах здоровяка сразу же навернулись слёзы. Хьюго прижал свой лоб к плечу Декса и горько заплакал: – эх ты, мамочка моя хорошая! Что ты наделала то? Холодной стать хочешь что ли? Остывшую еду преподать что ли? Эх ты, глупая!.. Куда мне теперь с тобой? Вместе с тобой в гроб ложится что ли? Кротов чёрных искать... Кротов чёрных...