Рваные сердца

— Микаса. Опаздываем. Леви в третий раз за прошедшую минуту взглянул на часы и вздохнул: сколько можно собираться? Договаривались же выехать до дневных пробок: из Стохеса в Сигансину путь неблизкий. Он открыл на телефоне приложение с навигатором. Построил маршрут. Добавил на карте точку с заправкой. Вздохнул, косясь на дверь их спальни, и убрал телефон в карман. — Я здесь! Готова! — Микаса вихрем влетела в прихожую, бросая на пол небольшую дорожную сумку, и стала торопливо натягивать кеды, подпрыгивая на одной ноге. — Прости. Из университета звонили. Он никак не прокомментировал ее слова, лишь кивнул в сторону выхода, когда она выпрямилась. Протянул ей куртку и, бросив короткое «Пошли уже», открыл дверь. На лестничной площадке они столкнулись с соседями. Мик прижимал к стене у своей квартиры Нанабу и пытался, видимо, высосать всю ее душу через губы. — Вы еще потрахайтесь прямо здесь, — обернувшись через плечо, Леви продолжил возиться с ключами. — Привет Аккерманам, — он оторвался от подруги. — Не ворчи. — Привет! — Микаса вскинула вверх ладонь и поджала губы, косясь на Леви. — Куда собрались, голубки? — Мик подмигнул Микасе. — К моим родителям на выходные. — Ого, — он присвистнул, — далековато. — Именно, — Леви дернул ручку двери и обернулся. — И мы опаздываем. Он забрал у Микасы сумку и, кивнув в сторону лестницы, стал молча спускаться. Она вздохнула и засеменила следом. И что с ним происходит в последние недели? С тех пор, как три года назад его перевели в специальный отдел по борьбе с организованной преступностью, такое случалось из-за сложных заданий, но все-таки не так надолго. Хотя ей не привыкать. Микаса уже смирилась с таким Леви и даже не была уверена, что когда-то он мог быть другим: из семейного дома Аккерманов ее родители уехали в Сигансину, когда Микаса была еще крохой. С Леви она тогда совсем не виделась, а в армию он ушел, когда ей было всего семь. Потом он застрял на войне, и осознанно познакомились они только в ее пятнадцать. — Леви, ты не в духе? — осторожно спросила она, когда они уже сидели в машине. — Ты же знаешь, как я «люблю» ездить в гости к твоим родителям, — он провел ладонями по рулю и повернулся к Микасе, улыбаясь уголком губ. — Все нормально. Прости. Тяжелая неделя. Поехали? Ее отец был приемным ребенком в семье Аккерманов и считался сводным братом Кушель и Кенни. И если погибшую еще до рождения Микасы маму Леви она никогда не видела, то Кенни, без сомнений, принимал ее как родную племянницу, сердечно называя маленькую непоседу «демонским отродьем». Это все только усложняло. Потому что Леви тоже был его племянником. Только кровным, в отличие от Микасы. Все стало выходить из-под контроля четыре года назад. Микаса поступила в художественный университет Митры, и ее родители попросили Леви приютить их дочь у себя в Стохесе: лишних денег на аренду жилья не было. Каково же было их удивление, когда почти через полтора года Леви и Микаса объявили им о своих отношениях. И если Роджер воспринял эту новость сдержанно, то Амелия была в ярости. «Я отпустила к тебе дочь не для того, чтобы ты ей жизнь сломал!» А разве он собирался? И все же ее слова прочно засели у Леви в голове. Стоило ли удивляться тому, что поездки в родительский дом Микасы не приносили ему никакой радости? — У тебя что-то на работе случилось? — Микаса прервала тишину, когда они выехали на трассу. Он дернул плечом. — Расскажешь? — Назначили на новое дело. Сложное, — он уверенно выехал на встречную полосу, обгоняя грузовик. — Справлюсь — получу повышение, — Микаса хмыкнула, подтягивая одну ногу на сиденье. — А как у тебя с учебой? — Нужно начинать готовить выпускную работу. Ума не приложу, как все организовать: проект групповой, а все живут в Митре. Придется мотаться туда-сюда еще чаще. — Понятно. Они снова замолчали, и через пару минут Леви включил музыку. Из динамиков заиграла древняя, по меркам Микасы, композиция, и она отвернулась к окну, перестав пытаться поддерживать беседу, раз Леви этого не хотел. Они проехали в тишине еще около часа, прежде чем бескрайние поля стали сменяться домами людей разного уровня достатка. — Давай остановимся? — Мы скоро приедем, — он скривил губы. — Зачем? — Хочу размяться. И привести себя в порядок: ты же знаешь мою маму. Сейчас опять начнутся нотации и причитания о том, как плохо я выгляжу. Леви вздохнул и съехал на обочину. Вышел из машины вслед за Микасой, останавливаясь у капота и держа руки в карманах брюк, пока она ходила туда-сюда вдоль дороги, то и дело поднимая лицо к небу. Он прекрасно знал, что мама Микасы цеплялась не к ней. К нему. Это его она винила, упрекая дочь, в том, что Микаса слишком уставшая. Что излишне худая. Что у нее опять синяки под глазами от недосыпа, ведь ее девочке помимо учебы приходится работать. То, что Микаса сама горела своей работой в тату-салоне, почему-то не учитывалось. Но больше всего злило то, что и Микаса это понимала. Видела, как мама исподтишка придирается к Леви при любом удобном случае. Поэтому всячески пыталась выставлять его в хорошем свете. По делу и без. И это раздражало: Леви в состоянии сам за себя постоять. Ведь он не делал ничего плохого по отношению к Микасе. Он давал ей все, что мог дать. В том числе свободу выбора: быть с ним или… — Эй! — он окликнул ее, протягивая руку. — Поедем? Она обернулась и подбежала к нему, улыбаясь. Опустила ладони на его плечи. Поцеловала. Леви ответил, запуская руки под куртку Микасы и обнимая за талию. Скользнул губами по подбородку и мягко толкнулся носом в щеку. — Давай в машину, — тихо произнес Леви, отстраняясь и открывая для нее дверь. Родительский дом Микасы был небольшим и располагался у самого края леса, где проходила граница Сигансины. Отсюда можно было построить маршрут к побережью их острова. У ее отца была небольшая ферма недалеко от дома, мать занималась рукоделием на заказ. Сегодня оба были дома и ждали в гости дочь и… ее парня? Своего племянника? Роджер давно принял их отношения, Амелия — все еще нет. И все-таки, спустя три года, уже почти смирилась, перестав слишком явно проявлять недовольство выбором Микасы. Их накормили поздним обедом, с интересом расспрашивая о делах. Леви сдержанно рассказал о рутинной работе, Микаса же взахлеб говорила о новых заказах и знакомствах, появившихся после того, как она смогла арендовать рабочее место в новой студии. — Леви, — обратился к нему Роджер, — ты не мог бы помочь мне в конюшне? Мне бы еще пару рук: крыша там совсем прохудилась. — Да, — он поставил чашку и, поблагодарив Амелию, встал. — Только переоденусь. Уже через пару минут они стояли у небольшого загона с тремя молодыми лошадьми. Роджер принес инструменты и достал лестницу, приставляя ее к стене. Протянул Леви перчатки, и тот поднял взгляд, пытаясь оценить масштаб работы. — Ты, главное, не забывай, что я этим никогда не занимался. — Не умеешь работать руками, Леви? — Будто ты этого не знаешь. — Да я шучу. Не напрягайся так, — усмехнулся Роджер. — Даже не думал. — Как там Кенни? — снова завел разговор отец Микасы минут через десять. — Живой, — Леви вытер лоб предплечьем и незаметно вздохнул под ожидающим продолжения взглядом Роджера. — Да что с ним будет? Тренирует молодняк в своем клубе. Кого-то даже на соревнования отправлял. Нормально с ним все. — Рад это слышать, — он помолчал, а Леви кожей чувствовал, что тот просто подводит разговор к теме их отношений с Микасой. Роджер шмыгнул носом. Отложил молоток. — С Микой как у тебя? Все хорошо? — Да. — Она скоро учиться закончит. — Знаю. — Что планируете делать дальше? У нее талант… Она точно захочет развиваться дальше. А в Стохесе особо не раскрутишься. — Ну, — Леви смахнул челку с глаз, дернув головой, — сейчас она занимается выпускной работой и бьет тату. Дальше мы не заглядывали. Да и до столицы от моего дома не так уж далеко. Они, может, и не заглядывали, а вот он все чаще думал, что потом. Даже откладывал деньги на дорогое кольцо. Только пока в этом не было особого смысла: для начала он получит повышение и заработает достаточно денег, чтобы переехать в такой дом, где хотя бы не будет вонять мочой в подъезде. Таким был его план. И уже потом можно будет предлагать Микасе делить одно будущее на двоих. — Леви, мир не ограничивается одним нашим островом. Ты бы подумал об этом. — К чему ты клонишь? — Тетка Микасы постоянно названивает Амелии. Все предлагает забрать ее к себе, в Хизуру. Там тонкое искусство ценят. — И ты мне рассказываешь это, потому что… — Жена меня убьет, если узнает об этом разговоре, — Роджер усмехнулся. — И все же я не хотел бы, чтобы Мика уезжала так далеко от дома. А ведь мать ее уговорит. Уверен, прямо сейчас они об этом и разговаривают. — Бред. Микаса не уедет в неизвестность. У нее здесь друзья и… — Слушай. Я предупредил. Дальше — смотри сам. — На что смотреть? — Леви нервно стрельнул в него взглядом. — Мне ее на цепь посадить, если она согласится на это предложение? — А ты предложи, наконец, моей дочери то, что заставит ее остаться. — Тц… Амелия меня на куски порвет. — Боишься ее? — Немного, — Леви мелко дернул плечами. — Да и не в этом дело. — А в чем же? Леви медленно выдохнул. — Мне пока нечего ей дать, Роджер. И не говори, что это неважно, — тот промолчал, почесав за ухом. — Мы тут закончили? Вечером Микаса и Леви закрылись в ее маленькой спальне. Она принесла две чашки чая и свежий пирог на тарелке. Леви бросил на нее выразительный взгляд, чуть поднимая брови. — Не смотри так, — Микаса поставила чашки на подоконник и откусила большой кусок пирога. — Моя спальня — где хочу, там и оставляю крошки. — Не подавись. Она смешно фыркнула, и изо рта полетели крошки вперемешку со слюной. Леви закатил глаза, но все-таки не сдержал усмешки. Микаса подала ему чай. — Мы завтра в обед поедем или вечером? — Только не вечером, — Леви быстро допил не очень вкусный чай и сел на кровать, потянув Микасу на себя. — У меня еще дела. — Дела в выходной? — она по-детски надула губы, опускаясь на его колени и обнимая ногами за талию. — Опять оставляешь меня одну в воскресный вечер? — Я не специально, — он скользнул губами по ее ключице и стал подниматься к шее, неторопливо проводя ладонями по бедрам Микасы. Приподнял ее и уложил на спину. Она просунула пальцы под край его брюк, удерживая взгляд на его лице и не расцепляя своих ног за спиной Леви. — Сначала я отнесу грязную посуду, — тихо добавил он ей на ухо, и Микаса ткнула его кулаком в плечо, отпуская. — Дурацкая кровать скрипит, — она развернулась на живот и потянулась к своему телефону. — Именно. Леви спустился по лестнице, когда услышал голос Амелии, доносящийся из кухни. — Да что она видела вообще, Роджер? — шипела она. — Ей бы развлекаться с друзьями ее возраста да с такими же мальчишками встречаться! И что она делает вместо этого? Живет почти затворницей у Леви, — услышав эти слова, он поджал губы — это было неправдой: у Микасы было много друзей, и она проводила с ними столько времени, сколько хотела. — Он превратит ее в такого же угрюмого и нелюдимого зверя, загубив ее природную женственность! — Амелия, это уже слишком. Наша дочь счастлива с Леви… — Да! — она не дала ему договорить. — Именно! С Леви. Он же ее брат! Это просто мерзко. — Он ей не брат. — Они росли вместе! — Они не росли вместе. Леви услышал глухое недовольное рычание. — Он слишком стар для нее. Как ты не понимаешь! Они уже так долго вместе, а она даже жизни другой — нормальной — не видела. И не увидит, если мы ее не вытащим оттуда. — Перестань, дорогая, — устало произнес Роджер. — Пожалуйста. — Мне сегодня звонила Киеми, — Леви вскинул брови, услышав имя сестры Амелии. — Она снова зовет Микасу к себе. И еще говорит, что с легкостью найдет для нее там достойную пару. — Я сказал, хватит, — в тоне Роджера промелькнуло раздражение. — Это не наше дело. И уж точно я не позволю сватать свою дочь неизвестно с кем через океан. Леви вдруг понял, что уже несколько минут бесстыдно подслушивает чужой разговор. Приятного мало — грудь неприятно сдавило. Он втянул воздух через нос и показался на пороге кухни. — Извините, что помешал, — не глядя, он прошел к раковине и стал мыть принесенную с собой посуду. Вытер полотенцем, убрал в шкаф. Протер остатки воды со столешницы и, не оборачиваясь на родителей Микасы, пошел обратно. — Спокойной ночи. Поганое чувство не отпускало. Его будто помоями облили. Незаслуженно. Наверное. Вернувшись в спальню, он застал Микасу, говорившую по телефону. — Нет, Армин, я его не знаю, — она обернулась на вошедшего Леви и улыбнулась. — Завтра вечером? Ну, эскиз-то хотя бы он может мне скинуть? Ага. Как? Эрен? Пусть свяжется со мной. Да, я могу. Пока! — Микаса убрала телефон и потянулась к Леви, обнимая. — Мне нашлось занятие на вечер воскресенья. Так что… так и быть, можешь ехать по своим делам.