Рваные сердца

В девятнадцать лет Микаса впервые сделала татуировку другому человеку. Ей разрешил потренироваться на себе Райнер: парень, учившийся на курс старше и довольно быстро ставший ее другом. Сам он уже два года занимался этим и иногда звал Микасу к себе на работу, где знакомил с секретами мастерства и рассказывал о различных тонкостях. Как-то она спросила, почему у него самого так мало тату, ведь она-то как раз грезила мыслью набить себе что-то вроде лотоса на лопатке или красивую цитату на руке. — Не ищи эскизы в сети, — он поморщился, отвечая, когда посмотрел на ее подборку вариантов в телефоне. — Самовыражение через татуировку — это здорово. Только она должна быть осмысленной и важной конкретно для тебя. Особенной. Понимаешь? Не нужно торопиться: однажды идея придет к тебе сама. Вот увидишь. Благодаря ему, она за несколько лет стала профессионалом с целой очередью заказчиков. Перебиралась с места на место, пока Леви не помог ей найти неплохую по условиям студию. Тату-салон, не имевший даже названия, располагался в подвальном помещении жилого дома в двадцати минутах ходьбы от квартиры Леви: нужно было всего лишь пересечь старый парк да перейти пару дорог с долгими светофорами. Микаса жутко опаздывала. С другом Армина она договорилась встретиться в семь, а часы на экране телефона безжалостно кричали о том, что придется извиняться. Как глупо! Она просто проспала. На пустом месте поругалась с Леви сразу после возвращения от родителей: он завел разговор о ее планах после выпуска из университета, она решила замять тему, не зная, что сказать. А что говорить, если она еще толком об этом не думала? Сначала нужно выпуститься. Тонкие, а иногда и не очень, намеки матери о переезде в Хизуру она даже не рассматривала. Леви, видимо, воспринял ее молчание по-своему, дав понять, что знает о предложении ее тети. Он весьма резко отметил, что раз она не рассказывает об этом, значит, всерьез задумывается над этим вариантом. «Было бы неплохо обсуждать такое со мной», — раздраженно добавил он, прежде чем выйти за дверь. Оставив Микасу глотать слезы обиды. Опять он делал необоснованные выводы и просто уходил, не давая объясниться. Все знающий Леви. Во всем разбирающийся Леви. Взрослый Леви. Считающий необходимым поучать несмышленую Микасу. Учить жизни и рассказывать, как правильно. Внезапные досада и усталость тяжелым плащом накрыли плечи и заставили Микасу уснуть, не переодевшись и не разобрав сумку, прямо на диване. Как проснулась от коротко прозвучавшего уведомления о сообщении, так и не поняла. «Буду через десять минут», — слова горели на экране телефона, проникая в сонное сознание Микасы, смотревшей на них мгновенно округляющимися глазами. Так быстро она еще не собиралась. Ополоснула лицо холодной водой, кривя губы от вида опухших век, и выбежала из квартиры, прихватив куртку. Спустившись до второго этажа, вспомнила, что в студии сегодня никого из мастеров нет, и, почти завыв от злости на себя, поднялась обратно за ключами. — Привет! — она жалостливо свела брови, подойдя к парню, ожидавшему ее у лестницы. — Прости! Прости, пожалуйста, я обычно никогда не опаздываю. Ты — Эрен? — Да, — он протянул ей бумажный стакан. — Я захватил кофе. Будешь? — О, да-а, — протянула Микаса. — Спасибо. Это я тебя угощать должна… Так неудобно. — Перестань. Не страшно, — Эрен тепло улыбнулся и кивнул в сторону двери, спрятанной внизу, напротив крутой лестницы. — Это студия? Идем? Микаса показала ему, куда убрать куртку, и попросила переобуться, пока сама включала свет и подключала к принтеру свой планшет. Она сняла наушники, и музыка из ее телефона заиграла из колонки, стоявшей на полке. — Ой, — смущенно пискнула Микаса, — извини. Сейчас переключу. — Зачем? — удивился Эрен, мягко перехватывая ее запястье. — Мне такое тоже нравится. — Ладно, — она заправила за ухо прядь волос. — Так, значит… Мы бьем волосатого монстра? Верно? — он кивнул. — А куда? — На грудь. — Ага. А по размеру? — Где-то вот так, — Эрен приложил ребро одной ладони к груди, ребро второй — к боку, немного не доходя до талии. — Ничего себе, — удивилась Микаса. — Это же сантиметров тридцать. Выдержишь? — Легко, — он улыбнулся, расслабленно откидываясь на спинку крохотного дивана. — Это не первая моя татуировка. Есть еще на спине. И вот, — Эрен поднял предплечье, где во всю длину красовались неизвестные ей иероглифы. — А что это? Как переводится? — она заинтересованно сощурила глаза, приглядываясь. — «Дерись». — С кем дерешься? — Сам с собой, — хмыкнул Эрен. — Ну, все равно. Это тебе не руки. На ребрах будет больно. Даже очень. — Армин мне сказал, что у тебя волшебные руки, — он дернул плечом, криво усмехнувшись. — Да и боли я не боюсь. Кстати, видел его ракушку твоей работы — получилось клево. Столько деталей. — Спасибо, — снова смутилась Микаса. — Не за что! У меня еще миллион задумок, а мой мастер свалил из страны… Если не против, я покидаю тебе свои идеи. — Да, только… давай хотя бы с одной начнем, — она достала из принтера несколько распечатанных эскизов разного размера и повела Эрена к большому зеркалу. — Раздевайся. Он стянул футболку, и она приложила бумагу к коже, куда он ранее показывал. Они обсудили расположение, остановились на среднем размере, и Микаса ушла печатать «копирку». Вернулась с тонкой переводной бумагой и гелем. — Так, теперь ждем минут десять. Только не дотрагивайся. Ну… думаю, ты и сам знаешь. Если что, туалет там, — она махнула рукой в другой конец помещения, — а возле бойлера с кипятком есть чайные пакетики, растворимый кофе и конфетки. Она стала готовить рабочее место: накрыла кушетку одноразовой простыней, разлила краску по емкостям, подобрала иглы и наконечники, надела на машинку пакет, достала салфетки, маску и перчатки. Вроде, все. Микаса вернулась к столу, чтобы проверить телефон: вдруг Леви что-то написал. Разочарованно прикусила губу: новых уведомлений не было. — Микаса, ну что? Не пора еще? — Эрен стоял, прислонившись к косяку в проходе. Она резко обернулась, вырванная из своих мыслей, и неосознанно заскользила взглядом по нему сверху вниз и обратно. Заминка Микасы не осталась не незамеченной им, и Эрен с довольным видом улыбнулся: ему нравилось, когда девчонки им интересовались. Вряд ли ему что-то светит с этой красоткой, ведь Армин упоминал об имеющемся у нее парне, но разве кому-то может навредить обычный флирт? Тем более, удержаться было сложно: Микаса при встрече оказалась даже эффектней, чем о ней рассказывал Арлерт. Она проверила чернила и кивнула, предлагая начать. Завязала волосы в небрежный хвост, надела маску и перчатки, наблюдая, как Эрен ложится. На часах было одиннадцать, когда она предложила сделать перерыв. — С удовольствием, — облегченно выдохнул Эрен, пока Микаса стирала остатки краски салфеткой. — Покурим? — Я не курю. — Правда? Ну, хотя бы выйдешь со мной подышать? — Это запросто. Она подала ему плед, чтобы он накинул его на себя: не май на улице. Март. Значит, снаружи весьма холодно, а Эрен — голый по пояс. — Ну, как ты? Терпимо? — Я полон сил! — Эрен затянулся сигаретой, щуря один глаз. — А ты? Не устала? — Мне не привыкать. Добьем сегодня? — она заметила его удивленный взгляд и улыбнулась. — У меня достаточно много записей вперед, еще и учеба — времени совсем нет. Или доделаем сейчас, или очень нескоро. — Да я только за, — он докурил и бросил окурок в сторону урны. Не попал: тот ударился о край и несколько раз отскочил от асфальта. — Эй! — Микаса подняла брови и взглядом указала на мусор. — Поднимай давай. — Ладно-ладно, — Эрен поднял ладони, давясь усмешкой, и пошел убирать за собой. Они вернулись и продолжили работу. Перед этим Микаса снова проверила телефон: там появилось новое сообщение от Леви с коротким «Задерживаюсь». — Понятно, — пробормотала она и уже со спокойной душой вернулась к Эрену. Если Леви будет поздно, то и ей можно не торопиться. Микаса сосредоточенно и аккуратно вбивала чернила под кожу Эрена еще не один час. Он стойко переживал пытку, лишь изредка выдавливая: «Ну ты и изверг» или «За что ты так со мной», когда дело все-таки дошло до ребер. Пыхтел так, что Микаса ненароком подумала, не повалит ли из него сейчас пар. Они еще несколько раз прерывались на перекур, один раз даже выпили еще по чашке кофе. Микаса отложила машинку, когда на часах была половина третьего ночи. — Ты не уснул? — С тобой уснешь, — Эрен поморщился, поднимаясь. — Дьяволица. — Эй, я не закончила, подожди, — она надавила ему ладонью на плечо, укладывая обратно. — Говорю же, — он удержал ее запястье и поднес к лицу, рассматривая пальцы. Добавил, заметив ее удивленный взгляд: — Проверяю: может, у тебя иглы прямо в пальцах. — Я в перчатках, умник, — она обернулась и потянулась к полке. — Потерпи минуту, мылом обработаю. Когда Микаса, наконец, разрешила встать, и Эрен подошел к зеркалу, то лицо его выражало чистое восхищение. Хотелось провести по свежей татуировке рукой, но под суровым взглядом Микасы он быстро отдернул пальцы. — Эрен, ты как младенец, — она покачала головой, снимая маску с лица. — Не первый раз вроде. А если инфекцию занесешь? Тебе, может, рекомендации по уходу распечатать? — Не надо, — он рассмеялся. — Я справлюсь. Просто она шикарная получилась. Я в восторге. Правда. — Будет еще лучше, когда заживет, — в ее взгляде читалась радость от такой оценки. — Так. Давай. Последний штрих: клею пленку и расходимся. Она немного наклонилась к его груди и прикусила губу, стараясь не напортачить с нанесением пленки на такую масштабную татуировку. Микаса разглаживала ее то широкими, то точечными движениями, совсем не замечая, как Эрен напрягся и прикрыл глаза, ловя ее дыхание на своей коже. — Тебя подвезти? — предложил он, когда они вместе вышли на улицу. — О, нет. Спасибо, — она поправила сумку на плече. — Я тут недалеко живу, — Микаса вскинула руку в сторону парка, и Эрен обернулся. — Там? Я как раз машину бросил за тем перекрестком. Давай хотя бы провожу. Мне не сложно. Да и спокойней будет: все-таки из-за меня ты так поздно возвращаешься. — Скорее уж, рано, — усмехнулась Микаса. — Ну, давай, раз нам по пути. Они шли молча до самого парка: вдоволь наговорились за целых семь часов. Микаса в мыслях прикидывала, как не опоздать завтра на учебу. А еще думала о том, не вернулся ли Леви домой. Ведь она так и не сообщила ему, что тоже будет поздно. Хотя, судя по тому, что он до сих пор ей ни позвонил, ни написал, его самого еще нет. — Микаса? Замерзла? — Эрен остановился и повернулся к ней, заметив, как она ежится от холода. — Держи. Она удивленно подняла на него взгляд, понимая, что тот повязывает ей на шею свой шарф. Увидев замешательство, Эрен усмехнулся и небрежно закинул конец шарфа ей на плечо. — Теплее? — тихо спросил он и аккуратно убрал с ее лица упавшую прядь волос. — Эрен… — проглотив слюну, также тихо произнесла Микаса, — не стоит. Я… — Эй, ты чего? — он нервно дернул губой, изображая кривую улыбку. — Это же просто шарф. И вообще, красный мне не идет. Дарю. *** Чертовы отчеты. Чертов Эрвин со своими сроками их сдачи. Сначала отдает ему дело группировки, успешно избегающей правосудия уже несколько лет, дело, требующее полного погружения, а потом пишет капсом о просроченных таблицах. Когда в одиннадцать вечера полетел сервер и стало понятно, что почти законченную работу придется переделывать, захотелось убивать. Хотя бы Эрвина. Вместо этого Леви взял передышку на чай, отправил Микасе сообщение о том, что задерживается, и, успокоившись до приемлемого уровня, вернулся в кабинет. Закончив с работой около двух часов ночи, он задумался, есть ли смысл ехать домой, если уже через пару часов придется возвращаться. Покосился на диван. Впервые за вечер вспомнил, что поссорился с Микасой, когда уходил. Пожевал губы, откусывая кусочки слизистой. Решил, что смысл все же есть, и запер кабинет, уходя на парковку. Пока ехал домой по пустой дороге, думал об их разговоре. Кажется, он все-таки обидел Микасу своими словами. Или, скорее, высказанными выводами. Но черт возьми… У него в голове не укладывалось, как удержать все под контролем. Хотя бы в их с Микасой крохотном мире он хотел гребаной стабильности без сюрпризов. Он должен извиниться. Леви поднялся на четвертый этаж, открыл дверь и вошел в квартиру, бесшумно прикрывая за собой дверь. Внутри было темно: наверное, Микаса давно спит. Он прошел в ванную. Умыл лицо холодной водой и задержал взгляд на отражении в зеркале. Ерунда это все. Он просто устал. Таких периодов в жизни было вагон с цирковой тележкой. И в этот раз справится. В спальне наткнулся на пустую заправленную кровать и застыл, нахмурившись. На часах три утра — где Микаса? На всякий случай заглянул на кухню и проверил уведомления в телефоне. И там, и там пусто. Какого дьявола? — Микаса, ты где? — произнес он спустя пару гудков и замолчал, слушая ее ответ. — Я иду. Снова обулся, взял куртку и пошел ее встречать по привычному маршруту. Необычным было только время: иногда она засиживалась допоздна, но не до утра же. А предупредить? А попросить встретить? Язык отсохнет? Раздражение копошилось в груди, Леви старался выдохнуть его: не то время и не то состояние для очередной ссоры. Он стоял у светофора, когда увидел ее, выходящую из парка. С каким-то парнем. Прелестно. Это как раз то, что нужно его вымотанным мыслям. Микаса помахала своему спутнику, неловко отстранившись от прощального объятия. Еще, блять, лучше. Леви потер переносицу двумя пальцами и снова поднял взгляд. Микаса заметила его, дойдя до середины проезжей части, и ускорилась. — Привет, — он взял ее за руку. — Прости, я не знала, что ты уже вернулся. Я бы дошла сама. — Это же так разумно: ходить в такое время одной, — он бросил на нее короткий, почти суровый взгляд и помолчал. Вздохнул. — Это кто был? — Друг Армина, Эрен. Работа оказалась очень объемной, поэтому мы так задержались. — Что за шарф? — О… — она дотронулась пальцами до мягкой ткани. — Эрен дал. Было холодно. — Ясно. Удивительно, как уязвимы люди в три часа ночи. Честные. Настоящие. Чувства обостряются. Усталый разум притупляется, пропуская наружу и без того неясные мысли. Стоит уловить непривычный запах табака в волосах своей женщины, и мозг тут же начинает подбрасывать неприятные картинки. Иррациональный страх захватывает сознание, заставляя сердце стучать в бессильном волнении. Стоит сообразить, что она только что появилась перед своим мужчиной в компании другого посреди ночи, как к горлу подступает ком из несправедливой при других обстоятельствах вины. Микаса хочет рассмотреть в глазах Леви отражение его эмоций, но не решается взглянуть. Да и он не смотрит на нее, только держит за руку и ведет за собой. Вопросы, слова и сомнения режут воздух между ними, так и оставаясь невысказанными. Оба боятся сказать хоть что-то, неуверенные в том, что это не вызовет еще одну ссору. Не в силах прямо сейчас отбиваться от упреков. Дома они тоже не разговаривают: оба молча готовятся к короткому сну. Лишь выйдя из душа, Микаса негромко спрашивает, сможет ли он подвезти ее к автостанции утром. Леви уверенно отвечает: «Конечно» — и ложится рядом в постель. Она отворачивается к окну, замерев под одеялом. Он смотрит в потолок пару минут, беззвучно вздыхает и поворачивается к Микасе, обнимая со спины. — Я вечером лишнего наговорил, — шепчет ей в шею, пока она переплетает их пальцы. — Прости. — Все нормально, — тихо отвечает Микаса и прижимает их руки к своей груди.