Мы не мудры

— Ло Бинхэ, — позвал Юэ Цинъюань, как только их разношерстная компания с Цанцюн вернулась в школу. — Пройдем, надо поговорить. Ло Бинхэ колебался. Он колебался всю дорогу по пути из города домой. Шэнь Юань уговорил его встать на свой временный меч, крепко держа, чтобы не упасть, несмотря на яростный взгляд Шэнь Цинцю, выражающий неодобрение. Отчасти он подозревал, что причиной его хмурого вида был тот факт, что учитель не заметил, как сам оказался на мече с Ванцзянь Юэ Цинъюаня, и глава школы ласково его поддерживал. Лю Цингэ по настоянию лекаря ехал на мече Му Цинфана и выглядел при этом значительно недовольнее тех же Ло Бинхэ с Шэнь Цинцю. — Только со мной? — тихо и хрипло уточнил Ло Бинхэ. Шэнь Юань знал, что он плакал, но слышать доказательства этому в его голосе было больно. Он сжал его ладонь и выдохнул, когда тот сжал его в ответ. — Только с тобой, — подтвердил Юэ Цинъюань. — До этого на Цанцюн ни разу не было полудемонов. Мне бы хотелось обговорить с тобой пару деталей по этому поводу. Ло Бинхэ так шумно сглотнул, что даже он это расслышал. Было в Шэнь Юане нечто странное, раз его покоробило от разочарования, что он не держал в этот момент руку на его горле, не чувствовал движения кадыка, сухожилий и… Вау, ладно, вновь функционирующая душа заставила как-то неправильно функционировать другие части тела. Прекрасно. Просто супер. Но Ло Бинхэ смотрел на него в ожидании поддержки, а он не мог ему отказать. — Цинъюаню можно доверять, — мягко пообещал Шэнь Юань. — Он поможет. — Хорошо, — ответил тот, не отводя от него пристального взгляда темных глаз. Распущенные волосы лезли в его еще бледное лицо. Шэнь Юань поднял руки, обхватывая ладонями его лицо, и потянул к себе. Он чувствовал губами трепетание его губ, мягких и беззащитных. — Ыйгхк?! — красноречиво разбавил момент Лю Цингэ. — Хватит! — рявкнул Шэнь Цинцю, отталкивая Юэ Цинъюаня и впихивая веер между их лицами. Даже когда Шэнь Цинцю потащил его в дом, Шэнь Юань через плечо смотрел на Ло Бинхэ, а тот смотрел ему вслед. Меч внутри него пел нежную мелодию. Ему не хотелось отводить от него взгляд. Так хорошо самому осознавать, что ему этого не хотелось. — Твой меч, — тихим голосом сказал Шэнь Цинцю. Но так напугал его, что Шэнь Юань подпрыгнул и сам же рассмеялся от этого. — Да? — Он не… — его любимый злодей пытался сформулировать мысль, скривив рот, будто у слов был неприятный привкус. Он передумал. Начал заново. — СяньЯ причинял тебе боль. — Угу, — кивнул Шэнь Юань, приложив ладонь к груди. — Этот не болит, Учитель. А затем добавил, потому что любил испытывать судьбу, ведь Шэнь Цинцю не осмеливался ругать его слишком сильно. — Твой тоже не должен болеть. Чем вызвал у него скорее уязвленное выражение, хотя учитель явно пытался состроить злобный вид. — Чушь какая, — выдохнул Шэнь Цинцю, повернувшись к нему спиной, и отправился к бамбуковой хижине. Он до сих пор весь в крови и ранах. Одежды и волосы в полном беспорядке. Шэнь Юань предположил, что учитель не прикрывался веером лишь потому, что рука, которую проткнул Бинхэ, до сих пор болела. Так что стоило ему увидеть Мин Фаня с Нин Инъин, несущихся к ним с взволнованным видом, он хлопнул своего учителя по спине и вышел вперед. — С ними я разберусь, — легко бросил Шэнь Юань. — Сходи привести себя в порядок, Учитель. Ни одной живой душе он не расскажет о том, что увидел в тот момент. Потому что до этого он видел учителя плачущим лишь раз, когда тот думал, что Шэнь Юань умер, но даже Юэ Цинъюань никогда не узнает, что и сейчас по его щеке покатилась слеза от осознания, что тот мальчик, которого он спас, оказался спасен в очередной раз. Во всем теле ощущалась легкость, когда он вернулся к своей утерянной ранее роли и крепко обнял своих боевых брата и сестру, после рассказав им обо всем. Оба держали его за руки во время речи, чем заметно успокаивали — что напомнило ему о желтых и рыжих нитях, соединяющий частички его меча воедино. К тому моменту, как он отправил их проведать своего Ло-шиди, он ожидал почувствовать усталость. Однако, переодевшись в чистые одежды и заглянув в комнату учителя, где застал его свернувшимся в клубок на кровати, с каждым мгновением он чувствовал себя только бодрее. — Минъянь! — он приветственно вскинул руку, самостоятельно добравшись до пика Цюндин. — Шисюн, — поздоровалась та и наклонилась к нему поближе. — Вернулся на ночь к Ло-шисюну? Что за тон такой, шимэй?! Требовал ответов внутренний голос Шэнь Юаня. Да и откуда ты так хорошо осведомлена?! Новости так быстро разлетелись?! — Да, — вопреки своему желанию ответил Шэнь Юань, окинув взглядом ее дорожный плащ и мешочек цянькунь на боку. — А ты? — Решила вернуть должок, — спокойно ответила девушка. — Однажды юная демоница бросила мне вызов, и тогда я проиграла. Я подумала, что нам стоит переиграть тот бой. — Уф, — сказал он. — Бедная Ша Хуалин. Лю Минъянь рассмеялась и похлопала его по плечу. — Рада, что ты вернулся, — ответила она и развернулась. — Она не болит? Голос Нин Инъин проникал сквозь бумажные стены гостевого домика, где Ло Бинхэ остановился на то время, пока они с Юэ Цинъюанем решали, как им поступить. — Нет, — ответил Ло Бинхэ. — Прятать ее… не очень приятно. Но вот так ничего не болит. Ты… Не против, шицзе? Шисюн? — Против чего? — насмехался Мин Фань, и это было бы его лучшей пародией на Шэнь Цинцю, но больше походило на нытье. — Как будто и без нее у тебя было недостаточно раздражающее лицо. Ничего не поменялось. — Кое-что поменялось, — посмеивался Ло Бинхэ тихим и неуверенным голосом. — Ты уверен, что хочешь вернуться? — спросила Нин Инъин, и что-то в ее тоне омрачило атмосферу. — Ло-шиди, я видела, что тогда случилось. Он направил на тебя меч. Столкнул тебя. — Он думал, что я ранил Шэнь Юаня, — прошептал тот. — Я бы так же поступил с каждым, кто посмел его коснуться. Во всяком случае, теперь и я его проткнул мечом. Вышло равноценно. — Едва ли равноценно, — растерянно вздохнула девушка. Шэнь Юань прочистил горло, отчасти чувствуя вину за то, что так долго подслушивал, и напомнил своим ногам, что они способны передвигаться. Пройдя пару шагов, он слегка постучал по деревянной раме двери. — Шисюн? — предположил Ло Бинхэ до боли жизнерадостным тоном. Я думал, ты погиб, не произнес вслух Шэнь Юань, отодвигая дверь, чтобы увидеть эту солнечную улыбку. Я думал, что лишился этого, не произнес он, нежно улыбаясь трем своим младшим боевым товарищам, счастливо ютившимся вокруг чайного столика со сладостями. Я думал, что уже никогда не буду счастлив. — Всем добрый вечер, — сказал он, пройдя внутрь. Приличия требовали от него занять пустое место у стола с четвертой стороны. Но вместо этого он обошел его и аккуратно опустился возле Ло Бинхэ настолько близко, что касание их бедер словно обжигало обоих. — Что-то решили с Чжанмэнь-шибо? — спросил он, прильнув к своему любимому шиди еще ближе. Осколки СяньЯ, которые Ло Бинхэ впитал в себя за время пребывания в бездне, запели мягкую мелодию, приветствуя его. Он чувствовал, как осколки Чжэнъяна в его душе начали подпевать им. Но и без осколков казалось, будто он вернулся домой. — Угу, — согласился Ло Бинхэ, склонив их головы друг к другу. — Он сказал, что я могу остаться и плевать он хотел, что другие школы скажут о любом из нас. Мы с ними справимся. Шэнь Юань фыркнул. — Не говорил он такого. — Ну, — тот сильнее зарылся носом в его волосы. — Немного другими словами. — Просто невероятно, — бурчал Мин Фань. — Они и раньше были невыносимы! — Цыц, — заткнула его Нин Инъин, глядя на них сияющими глазами. Как ни странно, возвращение на Цинцзин прошло без происшествий. Шэнь Цинцю стоял у конца радужного моста, облаченный в идеально сидящие на нем свежие зеленые мантии, которые делали его больше, чем он есть на самом деле. Холодный взгляд из-за веера застыл на Ло Бинхэ, а затем переключился на Шэнь Юаня и заметно потеплел. Пока они шли до него, он тяжело вздохнул и захлопнул веер. — Еще раз выступишь против меня и я скину тебя с этой вершины, — предупредил он Ло Бинхэ, указывая веером в грудь полудемона. — Да, учитель, — легко отозвался тот без истинного почтения, но и без неприязни. — Свободны, — фыркнул Шэнь Цинцю, отворачиваясь. Но не успел Шэнь Юань увести Ло Бинхэ достаточно далеко, как вдруг оба услышали голос учителя. — Подождите. Черт, подумал Шэнь Юань. Судя по тому, что сбоку от него напрягся Ло Бинхэ, не он один ожидал худшего. Шэнь Цинцю еще долго стоял к ним спиной, пока наконец не развернулся, за пару шагов преодолевая расстояние между ними. Он выглядел настолько яростным, каким бывал лишь в самые уязвленные моменты. Страх Шэнь Юаня только усилился. Что такое? Что случилось? Разве все уже не решено? Не кончилось, не вернулось в норму? Разве… — Ты спас жизнь моему сыну, — выплюнул Шэнь Цинцю с таким видом, будто его тошнило от своих же слов. — А значит тебе ничто не будет угрожать на пике Цинцзин, звереныш. Никогда. У Ло Бинхэ отвисла челюсть. Шэнь Юань даже не мог полюбоваться его ошеломленным видом. Был слишком занят, уставившись на подонка-злодея. — А теперь убирайся с глаз моих долой, — усмехнулся Шэнь Цинцю и развернулся, удалившись. Как только учитель скрылся с их поля зрения, Ло Бинхэ прохрипел. — Что? — Понятия не имею, — тяжело дыша, ответил Шэнь Юань. Он выхватил свою записную книжку, желая разобраться в головокружительном множестве противоречивых чувств. — Стоит ли мне… Я… — дважды начал Ло Бинхэ, в итоге помотав головой. — Полагаю… Это можно расценивать как благословение? — Ммм, — согласился он, записав подряд "странно", "смущающе" и "фу". — В его случае? Явно да. Спину Шэнь Юаня нежно обвили рукой, прервав поток его спешных заметок. — Шисюн, — тихо произнес Ло Бинхэ. — Теперь мы можем идти? Шэнь Юань сделал глубокий вдох и закрыл записную книжку, решительно кивнув. Первым делом они зашли на кухню. Плечи Ло Бинхэ расслаблялись от облегчения, пока он промывал рис и нарезал овощи. Шэнь Юань оперся о столешницу и наблюдал за ним, чувствуя, как в мир вокруг и внутри него приходило успокоение. Отвар был не просто идеален. Он был первым, у чего за долгие годы чувствовался вкус. После еды они решили побродить по окрестностям. Ноги вели мимо их изуродованной тренировочной площадки, на которой шрам от бездны уже начал зарастать травой. Прошли мимо павильона Лотоса, где они впервые вместе медитировали и впоследствии часто встречались. Дошли до их личной поляны посреди бамбуковой рощи — все такой же защищенной от посторонних и безопасной для них двоих. Здесь, в том же самом месте, где и в прошлый раз, Шэнь Юань откинулся назад, опираясь на руку Ло Бинхэ, и позволил самой любящей на свете руке благополучно извлечь его духовный меч. А потом осторожно, чуть колеблясь, он прогнул Ло Бинхэ, оставляя поцелуй на его демонической метке, и прижал руку к его груди. Меч, который вышел из сердца Ло Бинхэ, не был похож ни на безжалостный Синьмо, ни на сияющий Чжэнъян. Он пепельно-серый, неопределившийся между двумя состояниями, но настоящий. У него есть время разобраться в себе и понять, кто он на самом деле. Они сидели рядом посреди поляны, преклоняясь перед душами друг друга, что держали в своих ладонях. Они прислонились друг к другу и дышали — медленно и глубоко. Мы в безопасности, звучала между ними песнь. Мы вместе. На заднем дворе бамбуковой хижины ветер шелестел листьями. Неподалеку по отвесным скалам струился прохладный ручей — та же вода, что наполняла ледяной пруд и протекала сквозь весь пик. Откуда-то с вершины раздавались едва различимые отголоски игры на гуцине. — Ах, — с закрытыми глазами вздохнул Шэнь Юань, откинувшись на одну руку. — Богатая тишина. Ответом ему был удар веера по голове, напоминающий, что он говорил словами Шэнь Цинцю. — Ты же вроде медитируешь, — ворчал Шэнь Юань, не желая мириться с ударом. — Может, для тебя будет сюрпризом, старший ученик на испытательном сроке, но если один идиот несет бред сумасшедшего, это нельзя назвать тишиной. — Оу? Я-то думал, что мастера способны медитировать даже во время посланных небесами невзгод, — легко и расслабленно огрызнулся в ответ Шэнь Юань. Он сидел на веранде, свесив одну ногу и покачивая ею. От задней части дома проложена тропа, ведущая в лес через небольшой садик на заднем дворе. Ее белые камни то тут, то там проглядывали сквозь высокие стебли бамбука, заманивая в неопределенность. — Ты куда хуже небесных невзгод, — пробурчал Шэнь Цинцю. Лежащий на коленях СюЯ тихо застонал от такой лжи. Его владелец вздрогнул. — Все в порядке, — сразу успокоил его тихим и спокойным голосом Шэнь Юань. На его коленях тоже покоился Синьфэй, переливаясь красками на свету — такой же простой и расслабленный, как он сам. Клинок не острый, но и не для сражений он был создан. — Бесполезно, — фыркнул Шэнь Цинцю, но это была очевидная попытка скрыть отчаяние раздражением. — Неправда, — ответил он. — Он уже изменился, учитель. Он повернулся, встретив взгляд прищуренных глаз его мастера, и мягко ему улыбнулся. — Ты изменился. — Много же пользы мне это принесло, — ворчал тот, оторвав взгляд от выражения лица Шэнь Юаня. — Своевольные ученики, полудемоны… — Чрезвычайно заботливые главы школ? — предположил он, выгнув бровь и ухмыляясь. — Прояви уважение к старшим, — презрительно усмехнулся Шэнь Цинцю. — Я всегда отношусь с уважением. Разве не я написал тебе тот прекрасный трактат о важности почитания своих родителей? Ты так и не опубликовал его. — Шэнь Юань, этот бред весь напичкан едва прикрытыми тупыми шутками, и ты сам прекрасно об этом знаешь. Не говоря уже о твоем псевдониме… Ну и что у тебя с лицом? — Мм? — поинтересовался Шэнь Юань и даже не удосужился скрыть глупую ухмылку, растянувшую щеки. — Ты выглядишь одержимым, прекрати, — засопел Шэнь Цинцю, закрыв глаза и сделав вид, что он снова медитирует. — Я счастлив, учитель, — легко и непринужденно сообщил ему он. И затем, поскольку он был ужасным, дерзким учеником без должного уважения к старшим, он добавил. — Я счастлив, что с тобой все хорошо. Шэнь Цинцю распахнул глаза, уставившись на своего так называемого "старшего ученика на испытательном сроке", которого не заменили за все три года, в которые он вообще не мог исполнять свои обязанности, и с которым обращались даже лучше, чем того мог желать родной сын. — Ты лучший, — дополнил свою речь Шэнь Юань, тепло и нежно глядя на своего противного учителя. Стенающий меч на коленях Шэнь Цинцю притих. СюЯ оставался таким же колючим — таким же злобным и причиняющим боль. Возможно, его всегда будет больно держать в руках. Но если Шэнь Юаню удалось с нуля создать новую душу, Шэнь Цинцю явно сможет впитать часть той с трудом воспитанной в себе мягкости в меч, выражающий его самого. — Побереги силы для своего демонического отродья, — прохрипел Шэнь Цинцю едва не дрогнувшим голосом. После чего со злющим видом прочистил горло и раздраженно фыркнул. — Хорошо, учитель, — легко согласился он. — А теперь, поскольку ты настолько отвлекся, начнем с самого начала. Сделай глубокий вдох и сконцентрируйся на одном чувстве. Только на одном. Таком, которое вселяет в тебя чувство безопасности. — Ненавижу все это, — пробормотал себе под нос Шэнь Цинцю. Однако, вопреки своему отвращению, он набрал полную грудь воздуха. Время на пике Цинцзин протекало размеренно. Тишину тщательно оберегали, но порою она бывает нарушена ловкими бросками водяных шаров — отныне уже разрешенных пиковым лордом. Нередко в потасовке участвовал Бог Войны с Байжаня, и в таких случаях меч СюЯ решает снизойти до соревнования с ним. Редко когда они избегали участи уйти промокшими до нитки, но ни один из них не смеялся по этому поводу, и можно только посочувствовать тому, кто осмелится это сделать. По вечерам к ним захаживал сам глава школы. Иногда он мог часами просидеть в бамбуковой хижине, заглушая присутствие скрывающими талисманами. В другие дни они с Шэнь Цинцю вместе бродили по вершине. Время от времени их сопровождали Лю Цингэ с Шэнь Юанем. В мире смертных Красный Павильон Лотоса привлекал до странного много богатых клиентов, которые отказывались от их обычных услуг, пока они не решили, что с таким же успехом могут поменять свою бизнес-модель и стать первым пристанищем для заклинателей среди смертных. Ходили слухи, что их ванны с лепестками роз могли соперничать даже с ваннами Мадам Мэйинь. Пик Цинцзин хранил множество тайн. Говорят, именно тут зародился обычай разговаривать со своим духовным мечом после подслушанных уговоров старшего ученика: "Давай же, будь хорошим мечом, стань хоть немножко острее?". В то же время говорят, что этот же старший ученик сражался кованым мечом и использовал духовный исключительно для духовного совершенствования. Говорят, на самом деле его духовный меч так прекрасен, что над ним пролилось немало девичьих слез. И это чистая правда, что многие на пике Цинцзин были свидетелями сцены, как некто с девичьим сердцем плакал при виде похожего на витраж меча. ("Просто он настолько красив", — в очередной раз всхлипывал Ло Бинхэ под все более недоверчивыми взглядами окружающих. Разве он не чаще всех видит Синьфэй? Он еще не привык к нему?). Некоторые поговаривают, что император демонов Ло Бинхэ был околдован старшим учеником пика Цинцзин. Вместе с тем многие утверждают ровно противоположное. В любом случае, ни у кого не оставалось сомнений, что эти двое теперь неразлучны. На Цанцюн или в царстве демонов, они никуда не ходят друг без друга. Кто-то зовет их бессердечными. Кто-то отзывается о них как о добрых людях. Как минимум один крайне крикливый свидетель скорее назовет их бесстыжими идиотами! Время на пике Цинцзин протекало размеренно, и, крепко сжимая руку Ло Бинхэ, Шэнь Юань понимал, что больше не страшился течения времени. Он заполнял записные книжки, его меч прижился, а душа Ло Бинхэ постепенно трансформировалась во что-то новое. — Думаю, назову его Янсинь, — долгое время спустя прошептал Ло Бинхэ, обвившись вокруг Шэнь Юаня в их личном доме, который подобает сыну пикового лорда, если даже не императору демонов. — Я навсегда останусь ими обоими, — добавил тот с несчастными нотками в голосе. — Мм, — промычал Шэнь Юань, уложив голову на обворожительную грудь главного героя. — Хорошо. Когда-то очень-очень давно в одиночестве умер человек. Теперь жизнь этого человека, которого ценят и крепко к себе прижимают, изменилась навсегда.