Мы не мудры

Где-то горел знакомый мальчик. Где-то рыдал знакомый меч. Эти две истины столкнулись внутри него, пока он бежал по крышам. Отчего-то они заставляли его сердце биться чаще, хотя в нынешнем состоянии мало что было способно испугать или обрадовать его. Позади него с грохотом обрушилось здание, едва не сбив Шэнь Юаня с ног. Раздавались крики людей — испуганные, злые, взволнованные. Их голоса смешались в единый гул, потонувший в звоне от столкновений клинка о клинок. Знакомый меч страдал. Его мучения не могут длиться вечно. Он был абсолютно уверен — это безнадежные попытки цепляться за жизнь. Знакомый мальчик страдал, но вслух лишь смеялся. Шэнь Юань не узнавал его смех. Он не совпадал с воспоминаниями о тех кудряшках, на которые пролили чай. Он запнулся и остановился. Начал шарить в поисках поспешно закинутой в мешочек записной книжки. Он что-то об этом знал. Однажды он уже это записывал. Среди записей были как забытые имена, так и те, что он знал слишком хорошо, или те, что уже казались неподходящими. На самой последней странице было всего три слова. Первые два написаны в колонке заметок: «Цингэ» и «беги». Третье занесено в колонку чувств: «неправильно». Он трясущимися пальцами потянулся за углем и стал записывать его снова и снова. «Неправильно, неправильно, неправильно». — Эй! — Ужасно, ты торопишься, — сказал бы Шэнь Цинцю, увидев, как выписывал слова Шэнь Юань. Он пытался успокоить свое тело, которое продолжало потряхивать, и сделать каракули более разборчивыми. — Шэнь Юань! Кто-то схватил его за плечи, отчего он моргнул и вгляделся в лист перед собой — неправильно неправильно неправильно НЕПРАВИЛЬНО НЕПРАВИЛЬНО неправильно — и уже после этого поднял взгляд на хмурое лицо Лю Цингэ. — Где твой отец? — требовал тот. По какой-то причине вопрос показался ему забавным. У Шэнь Юаня дрожала рука и совершенно не подчинялось горло. Он поднял записную книжку, пытаясь показать Лю Цингэ его же имя. Указание. Пытался донести, что все не так, это все неправильно. Здесь на грани разрушения кричал меч. Слова застряли в горле, оставляя привкус грязи и дождевой воды. Здесь был совершенно странный, но тот самый мальчик. Шэнь Юань знал его. Он уверен в этом. — Он сражается? — спросил Лю Цингэ, игнорируя записную книжку. Шэнь Юань медленно кивнул. Да. Он сражается. Он проигрывает. Он умирает. Это должно было случиться. Ему хочется этому помешать. — Возвращайся к сточным водам! — приказал Лю Цингэ, прорываясь мимо Шэнь Юаня и его протянутой книжки. Извлеченный им духовный меч силен и разит прямо в цель, он идеален и смертоносен. Этого недостаточно. Я слишком ослаблен, чтобы бежать, сам себя оправдывал Шэнь Юань, продолжая стоять на месте и наблюдая, как Лю Цингэ кидается в самую гущу битвы и пыли. Шэнь Цинцю будет злиться не на меня, а на этого дикаря, дополнил свою мысль, делая шаг навстречу катастрофе. Просто у меня нет иного выхода. Тонкая нить ци превратилась в легкий ветерок, очищающий воздух перед ним от пыли, пока он осторожно возвращался к обломкам. Вряд ли кто-то ожидает от меня хоть какого-то инстинкта самосохранения. Звуки битвы стали отчетливее. Лю Цингэ кричал. Шэнь Цинцю рычал на него в ответ. Лязг мечей — обнаженные друг перед другом души. Дым окутал идущего Шэнь Юаня, мир вокруг него рассеивался с каждым размеренным шагом. С каждым шагом он подходил все ближе. Он не мог понять, зачем ему нужно двигаться вперед, но и остановиться не получалось. Если Шэнь Цинцю не хотел, чтобы я подвергал себя опасности, ему надо было бежать вместе со мной. Таков был план, вдруг осознал он. Он выпрямился. Зрение прояснилось настолько, что ему удалось разглядеть больше подробностей. Разрушенные здания и клубящаяся пыль. В том-то и был весь смысл. Они с Инъин и А-Фанем так старались над их планом — использовать слабость Шэнь Юаня в качестве оружия против Шэнь Цинцю, чтобы СюЯ больше не кричал, а у их учителя больше никогда не было такого изможденного и затравленного вида, как после миссии с Кожеделом. Он увидит, что я в опасности, схватит меня и побежит. Лю Цингэ выдержит бой. Но даже с такими мыслями что-то внутри него бунтовало. Что-то внутри него вторило крикам СюЯ. Что-то жгло внутри него от ярости и ненависти. Оно принадлежало ему и в то же время нет. Было частью его самого, но отдельной. Каждый шаг сопровождался звоном, словно Шэнь Юань был стеклянным и от соприкосновения с землей его полое внутри тело отражало звук. Он двигался неспешно, хаос окружающего мира ускользал от него. Люди разбегались, возились среди обломков или уставились в небо, наблюдая за сражением, взглянуть на которое никак не мог решиться Шэнь Юань. Шаг, и прожитые годы звоном отдаются по всему телу. Шаг, и Шэнь Цинцю сталкивает Ло Бинхэ. Шаг, и Ло Бинхэ падает. Шаг. Нин Инъин помогает ему есть, когда Шэнь Цинцю не в состоянии. Шаг. Мин Фань интересуется его мнением, которого у него нет. Шаг. Лю Минъянь молча сидит с ним на пике Цинцзин. Шаг. Лю Цингэ с его сестрой приносят монстров, которые могли бы помочь. Шаг. Регулярные визиты Юэ Цинъюаня. Юэ Цинъюань с этим своим лоскутным мечом, на который с трудом смотрит Шэнь Цинцю, всегда говорит что-то вроде: «Ты заметно продвинулся, Шэнь-шичжи» и «Если ты это чувствуешь, то оно имеет значение. Отслеживай свои чувства любым удобным способом.» и «Ты любишь его». В тот день Шэнь Юань опустил взгляд на свою маленькую книжку, исписанную именем Ло Бинхэ, потому что добавил в неё слово «люблю». — Учитель столкнул его, — ответил он тогда с комом в горле от боли. Рука Юэ Цинъюаня медленно обвила его за плечи, мягко сжимая. — Я знаю, — прошептал тот. — Он думал, что защищает тебя этим. Шаг, и Шэнь Юаня резко остановила волна враждебной ци такой силы, что его стало физически подташнивать. Он дважды моргнул, справляясь с чувством, будто все его внутренности скручивали, и наконец поднял взгляд. Он успел увидеть, как Лю Цингэ пролетел вниз подобно метеору и рухнул о землю, руша собой очередное здание. Успел увидеть вторую фигуру — повернутую к нему спиной, с длинными темными волосами и черными одеяниями — грациозно и неторопливо спускающуюся к крыше. Он взял себя в руки, глубоко вдохнул и прыгнул. Просто взглянет и уйдет. Просто посмотрит. Просто поймает взгляд Шэнь Цинцю и заставит его бежать. Просто хочет выяснить. Хочет понять. Хочет… Он опустился одной ногой на острие храма, откуда открывался вид на происходящее. Шэнь Цинцю стоял на коленях. Он истекал кровью. Он ранен. Зубы оскалены. СюЯ воткнут в крышу, он использует его как костыль, чтобы удержать себя на ногах. Меч воет от боли. — Отдай мне его осколки, демон! — на этих словах по его подбородку стекла свежая кровь. — Учитель, — промурлыкал мужчина, его черный меч сверкал в пыльных лучах солнца. — Считаешь, что имеешь право что-то от меня требовать? Пустота рассеивалась с головокружительной скоростью. Шэнь Юань весь заполнился этим голосом — окутанным огнем, кровью и потом. Что-то внутри него начало дышать. Стоящий к нему спиной Ло Бинхэ, чьи волосы развевались позади него подобно боевому знамени, направился к опавшему Шэнь Цинцю. В каком-то смысле (ужасающем, болезненном смысле) мир идет своим чередом. Ло Бинхэ разорвет его на части. Зрители будут в восторге. И Шэнь Юань когда-то радовался, в той жизни, которой жил раньше — или в том периоде, когда жизнь даровала ему духовный меч до того, как он успел вырасти — жизнь, которая казалась пустой по сравнению с нынешней. С этими людьми. С этим миром. Он видел тот момент, когда Шэнь Цинцю заметил его. Видел, как он свел в отчаянии брови и сжал челюсть, кидаясь вперед. Тщетная попытка. Ло Бинхэ отшвырнул его как назойливую муху и выхватил у него из рук кричащий меч. — Даю еще один шанс, — Ло Бинхэ повысил голос, чтобы его было слышно сквозь крики СюЯ и Шэнь Цинцю, параллельно сжимая его духовный меч. Черное лезвие в другой руке было воплощением зла. Шэнь Юань чувствовал витающее вокруг него в воздухе насилие, боль, печаль, ярость, ненависть. Это вообще не душа — это инфекция. Потому что настоящая душа Ло Бинхэ… — Шэнь Юань в безопасности, — рыкнул Шэнь Цинцю, в агонии царапая крышу под собой, пока его меч был зажат в чужой хватке. — И если в нем осталась хоть капля здравого смысла, он будет избегать тебя до конца жизни! Шэнь Юань лишь сломанная оболочка, но даже он расслышал приказ в его непокорном заявлении. К несчастью для Шэнь Цинцю, даже когда Шэнь Юань был полностью собой, он не всегда его слушался. Он набрал полную грудь воздуха и почувствовал, как что-то внутри него встало на место. Стало весомым и ощутимым, чего не было уже очень-очень давно. — Бинхэ, — позвал он. Ничто не могло подготовить его к пылающему красным взгляду. К той дикости в нем. К усилившейся хватке на мече Шэнь Цинцю, заставившей его кричать и корчиться. Бездна изменила его. Он вырос и черты его лица заострились. Его внешность была самим совершенством — юный бог, прерванный в самый разгар преисполневшего его гнева. Пылающий пристальный взгляд остановился на Шэнь Юане точно физическим прикосновением. Шэнь Юань не осознавал, насколько холодным был мир вокруг до этого момента. Он опалял его. Обжигал. Когда-то, целую жизнь назад, он узнал, что после переохлаждения теплые прикосновения обжигают. Бинхэ пока даже не коснулся его. — Нет, — прохрипел Шэнь Цинцю, глядя на него безумными глазами. Не оглядываясь на него, Ло Бинхэ резким движением швырнул СюЯ куда-то позади себя. Шэнь Юань бросился вперед, но был слишком далеко и уже слишком поздно, чтобы что-то предпринять. СюЯ пригвоздил Шэнь Цинцю за руку как насекомое к крыше позади него, глубоко войдя в нее. — Оставайтесь там, учитель, — наставлял Ло Бинхэ, не сводя глаз с Шэнь Юаня. — Глупый мальчишка, — Шэнь Цинцю тоже не смотрел на Ло Бинхэ. Он завозился, шарясь левой рукой в своих мантиях. — БЕГИ, дурак! Шэнь Юань успел заметить талисман, который откопал Шэнь Цинцю. Но не мог понять, для чего он. Взрывной? Для двойного самоубийства? Он на это пойдет? А разве он остановится хоть перед чем-нибудь? Потратив годы на неустанную заботу о мальчике, которого вообще не обязан был подбирать. Сражаясь за него против Ло Бинхэ, даже лежа в проигрышном положении. Он не мог позволить Шэнь Цинцю сделать этот выбор. Он побежал. С криком от гнева, печали или удивления, Ло Бинхэ бросился за ним следом. Меч вторил его крику, делая его протяжнее, искаженнее и сильнее. Ужас, распознал Шэнь Юань, противясь желанию достать записную книжку и внести новое слово. — Шисюн! — взревел Ло Бинхэ очень, очень близко к нему. Шэнь Юань продирался сквозь обломки. Промчался мимо кратера, в котором лежал Лю Цингэ. Неизвестно, дышал ли еще он. Шэнь Юань ничего не мог понять. Бинхэ рядом, и это так хорошо. Бинхэ рядом, и от этого так больно. Бинхэ рядом, а Шэнь Юань… Его едва не сбило с ног волной враждебности. Он упал на четвереньки, вцепился рукой в свои мантии и резко рванул вперед, но в последний момент почувствовал, как по шелку его одежд проскользнули чьи-то пальцы. Думай, молил он сам себя, поворачивая за угол на такой скорости, что врезался в стену и отскочил от нее. Ло Бинхэ позади него что-то рушил на своем пути. Думай! Раньше тебе это хорошо удавалось! Что мне делать? Как мне все исправить?! — Прекрати убегать от меня! — за спиной раздался словно мученический крик Ло Бинхэ. Окружающее пространство плотнее окутало тьмой и давило на Шэнь Юаня так, словно воздух превратился в толщу воды. На улицах оставались люди. Он помнил, как огорченный Ло Бинхэ требовал ответов. Разве они не должны спасать мирных жителей? Разве они ничего не могут сделать, чтобы спасти их от ежедневных страданий и невзгод? Ответ покоился прямо внутри него. Бинхэ хотел защищать людей. Шэнь Юань бросился вверх, его выкованный на Ванцзянь меч дрожал от напряжения. Безмолвный надрывный крик преследовал его по пятам. Такими темпами далеко ему не уйти. Это и не важно. Ему нужно только уйти подальше от людей. Бинхэ не обрадуется, если поранит кого-то из них. Он помнил. «Ты не можешь умереть», молил его драгоценный мальчик, стоя на краю обрыва. Бинхэ не обрадуется, если поранит Шэнь Юаня. Однако преследовал его именно так — с враждебной энергией своего демонического клинка, рассекающего воздух в попытках остановить его. Крайне заторможено в его голове образовались две мысли, противоборствующие друг другу. Ло Бинхэ изменился. И. Ло Бинхэ нужна помощь. Вполне вероятно, что обе они правдивы. Вероятно, обе ложные. Его разум уже не способен был работать так хорошо, как это было до разрушения духовного меча. Вероятно, теперь он всегда будет чувствовать себя растерянным. Вероятно, таким он останется на всю жизнь. Было бы проще позволить кому-то другому сделать за него выбор. Надеяться, что кто-то вдруг появится. Позволить Бинхэ поймать себя и разорвать на части, или заточить в плен, или чего он там пожелает. Было бы гораздо проще ничего не решать. Но… Солнечная улыбка и всеобъемлющее, слишком приятное касание рукой его духовного меча, извлекающей его так нежно… Если Бинхэ требуется помощь… Опущенная в ожидании ласки голова с мягкими кудряшками, сияющий взгляд, белоснежный отвар и забота во всех ее проявлениях… Если он нуждается в ней… Шэнь Юань никогда ему не откажет. Эта мысль наконец укрепилась в его сознании. Казалось, все вернулось на круги своя. Грудь казалась заполненной, и наконец он понял. Вокруг него бушевала реальность, но теперь к нему наконец вернулось спокойствие. Он поднялся на меч и полетел к крыше одной из немногих уцелевших построек. Далеко оторваться не получилось, как бы он ни петлял по пути. Вдалеке виднелось красно-зеленое пятно, коим был Шэнь Цинцю. Вдалеке виднелось приближающееся черное пятно. Подкрепление из школы. Надо действовать быстро. Он не позволит им ранить Бинхэ. Он спрыгнул с меча на крышу, сразу поворачиваясь лицом к своему драгоценному ученику. Бинхэ был куда ближе, чем он думал. Он выхватил меч с Ванцзяня, которому Шэнь Юань даже не дал имя, и отбросил как можно дальше. Чернильно-черные одежды с волосами развевались от окутавшей его ци, контрастируя с болезненно-белой кожей лица и сжатых кулаков. Во лбу горела метка в тон его ярко-красных глаз. В новелле он никогда не показывался в таком виде. Прямо как в случае с Шэнь Цинцю, Шэнь Юань одним своим присутствием каким-то образом усложнил его жизнь. В новелле Шэнь Цинцю ничего не заботило, он не питал никаких надежд и от всей души ненавидел все на свете, утешая себя тем, что измывался над наиболее нелюбимым учеником. У здешнего Шэнь Цинцю никогда не было такого утешения, вместо него лишь непонятный НПС, который не в силах поддержать его так, как ему это нужно. В новелле прошедший бездну Ло Бинхэ прекрасно владел собой. Потому что потерял все и лишился любой надежды. Этот Ло Бинхэ терзался и убивался, потому что ему не все равно. Он очень переживал. Из сердца его маленького белого лотоса не выбили способность мечтать. Он желает безопасности мирным жителям, своим боевым братьям и сестрам, и он хочет… — Не убегай, — рыкнул Ло Бинхэ, приблизившись к нему на шаг. Его челюсть сжата, а дикий взгляд прикован к Шэнь Юаню. — Не буду, — пообещал он. — Шисюн, — главный герой протянул к нему руку. Его когти путались в одеждах Шэнь Юаня. В его волосах. Демоническая метка пылала, расползаясь шире по лбу. Демонический меч в его руке источал ненависть в момент их долгожданного воссоединения. Ненависть, мысленно сделал пометку в своей записной книжке Шэнь Юань. Он ненавидел, что она портила момент. Но разве без нее Бинхэ когда-нибудь смог бы вернуться за ним? Разве она не была его новым сердцем, которое он выковал глубоко в бездне в отчаянной надежде выжить? Все потому что он доверил свою душу другому человеку. — Не бойся, — сказал ему Шэнь Юань, подходя ближе. Он бережно направил когти Ло Бинхэ, те зацепились за его одежду и порвали ее, пока он жался ближе. Шэнь Юань откинулся назад, лежа в руках демона. Ло Бинхэ вздрогнул, почувствовав тяжесть его тела, и его рычание сменилось замешательством, а горящий взгляд был устремлен в одну точку. — Это больно, — прохрипел Ло Бинхэ с самым растерянным видом. — Я знаю, — согласился Шэнь Юань. Он прогнулся. Запрокинул подбородок, обнажая длинную шею. Повис на крепкой мускулистой руке Ло Бинхэ и поднес другую его руку к своей переполненной груди. От его ладони исходил яркий красный свет. Он должен был подумать о его схожести с кровью, но все мысли в голове были о том, что его сияние «похоже на свадебное». Ло Бинхэ затаил дыхание. Чжэнъян изменился. Шэнь Юань хотел сохранить его в безопасности, но он заржавел в его груди. Частично покрывшись коррозией, душа бедного Ло Бинхэ искривилась и видоизменилась после нахождения у его сердца. Ло Бинхэ не мог даже вдохнуть. Жалкий подарок в благодарность тому, кто спас его жизнь. Но Шэнь Юань все же вручает его. Он поднял руку, чтобы ладонью поддержать Ло Бинхэ за шею сзади, и начал медленно вводить меч прямиком в грудь своего драгоценного шиди. Долгие годы связь едва поддерживалась — почти разорвалась за столько времени, проведенного в бездне. Меч уже почти стал частью Шэнь Юаня, чего он никогда раньше не осознавал. В момент, когда Чжэнъян погружался в свое родное место, он наконец очистился. Первый глоток воздуха после того, как перехватило дыхание. Такое сильное и приятное чувство — зеркальное тому, как Бинхэ касался его души. Чжэнъян издал тихий стон облегчения, а Шэнь Юань надавил ладонью на его рукоять, полностью погружая внутрь. Ло Бинхэ задыхался. Содрогнулся. Упал. Шэнь Юань, обхвативший его за шею, вскрикнул, когда они полетели вниз. Ло Бинхэ контролировал падение, приземлившись на колени и все еще держа его одной рукой. Неловко, но близко. Это все, чего желал Шэнь Юань. Синьмо с грохотом рухнул на землю. Он не исчез, да и не мог. Душа не может просто взять и сгинуть. Зато может измениться. — Убери его в ножны, — приказал Шэнь Юань максимально мягким голосом. Ло Бинхэ дважды потрясенно моргнул. Его глаза мерцали красным. Метка на лбу то уменьшалась, то вновь разрасталась. — Убери его, Бинхэ, — повторил он, постепенно меняя положение. Ло Бинхэ крепче в него вцепился, словно боясь, что он отстранится. Но это не страшно. Шэнь Юань не боялся пары небольших царапин и не собирался никуда отодвигаться. Он слез с его коленей, но лишь для того, чтобы удобнее обнять своего уже не такого уж и маленького ученика за спину, все так же прижимая ладонь к его шее. Вторую же приложил к его ключице, чуть отстраняя его. Ло Бинхэ постепенно начал наваливаться на него всем своим весом. Взгляд все еще был прикован к его лицу. Он выглядел потерянным. Растерянным. Испуганным. — Все в порядке, — выдохнул Шэнь Юань, поднимая вторую руку Ло Бинхэ. Чувствуя себя в безопасности в его объятиях, Ло Бинхэ убрал Синьмо и вздрогнул. Спина резко выгнулась от судорог, Шэнь Юань покрепче прижал его к себе, желая поддержать. Прижался лбом к мокрому от пота виску, обнимая сильнее. — Шисюн, — задыхался в его руках подрагивающий мужчина. — Ммм, — согласился Шэнь Юань, вжимаясь еще ближе. — Шисюн! — вновь заплакал тот, дернувшись. Он перестал страдающе горбиться и выпрямился, пытаясь вцепиться в плечи Шэнь Юаня. Он дрожал, задыхался, обхватил руками собственную грудь. Наверное, чувство было не из приятных — очень противоречивое. Результат двух вложенных душ. — Все хорошо, — повторил Шэнь Юань. — Нет! — воскликнул Ло Бинхэ, цепляясь сильнее. — Твоя душа… Забери ее обратно! Он распахнул свои мантии. Кожа над сердцем была испещрена ужасной коллекцией шрамов. Среди них глубокое ранение от меча, слишком высоко у плеча, чтобы оно могло стать смертельным. Его Шэнь Юань узнавал — СюЯ проткнул его до того, как он упал в бездну. Остальные же… Прямо над сердцем Ло Бинхэ было с десяток мелких шрамов, побелевших и розоватых. Он разрывал их когтями, продираясь вглубь кожи, отчего Шэнь Юань пошатнулся. Но до того, как он успел его остановить, тот вынул серебряный осколок. Какой шустрый у него ученик. Как всегда торопится навредить самому себе. — Подожди, — задушенно говорил Ло Бинхэ, глядя на осколок. — Это не… Я не… — Тссс, — шикнул Шэнь Юань, вдавливая его окровавленные когти себе же в грудь. Осколок СяньЯ растаял в нем без сопротивления, едва поблескивая. — Нет, — простонал Ло Бинхэ, уже собираясь опять зарыться когтями в свою грудь. Шэнь Юань остановил его, крепко удерживая за запястье, затем схватив и вторую его руку. — Нет, нет, я лишь хотел уберечь их, я не… — Бинхэ, — он позвал его, сжимая ладонями запястья. — Посмотри на меня. Ло Бинхэ еще чуть поныл, но поднял взгляд от своей окровавленной груди и сфокусировался на своем шисюне, которого так самоотверженно пытался спасти. Жизнь которого поддерживал все эти долгие годы, жертвуя частями собственной души. — Посмотри на меня, — повторил Шэнь Юань, плавно отклоняясь назад и прижимая ладони Ло Бинхэ к своей исхудалой груди. Потому что теперь он чувствовал. Чувствовал тот момент, когда решил пойти навстречу опасности. Тот момент, когда выбрал остаться на стороне Ло Бинхэ. Теперь он знал, что это было в нем. Знал, отчего казалась такой заполненной грудь, даже когда она оставалась еще пустой и бездушной. Свечение, исходящее от ладоней Ло Бинхэ, уже не было красным и даже не золотым, каким должно было быть. Обычный яркий свет. Чувства от прикосновения были слишком сильными и превосходными. Она снова дышала. Новая хрупкая душа Шэнь Юаня могла снова сделать вдох его грудью. Ло Бинхэ извлек из него утонченный клинок. Не так грубо слепленный, как у Юэ Цинъюаня, а будто сплетенный из кружева. Серебряный меч расшит самыми разными красками. Сквозь него проходят красные нити, соединяя между собой осколки. Среди них виднелись зеленые нити, разбавленные другими цветами, укрепляющие и поддерживающие хрупкое лезвие. Оно походило на витражные стекла, отчего Шэнь Юань расплылся в улыбке. В самый раз, с неким удовольствием подумал он при виде того, как Ло Бинхэ с открытым ртом пялился на меч на своих коленях, укрепленный заржавевшими кусочками Чжэнъяна, которые Шэнь Юань впитывал в себя годами. Как и поддержку с заботой Шэнь Цинцю и пика Цинцзин. Юэ Цинъюань был прав, с усталой улыбкой рассуждал Шэнь Юань, укрыв рукой одновременно меч и ладонь Ло Бинхэ. Душа может исцелиться. При должной помощи она может даже возродиться из ничего. — Шисюн, — захлебывался Ло Бинхэ. — Он немного нелепый, согласись? — между ними на коленях лежал витражный меч, который они оба поддерживали руками. — Он прекрасен, — всхлипнул тот, встряхнув головой прежде чем прильнуть своим лбом к его лбу. Он был обжигающе горяч. Демоническая метка пульсировала жаром. Шэнь Юань прижался к ней носом в надежде, что на контрасте температур он может показаться холодным и освежающим. — Отойди от него! — приказали свирепым тоном. Ло Бинхэ дернулся, но Шэнь Юань не дал ему отстраниться. Он поднял руку, оплетая ею его шею, и неспешно повернул голову. — Учитель, — нежно поприветствовал он. — Все в порядке. Но у Шэнь Цинцю все явно было не в порядке. Он почти всем весом опирался на перепуганного Юэ Цинъюаня. Он вспомнил о сигнальном талисмане, который тот вручил когда-то давно, и позволил улыбке проскользнуть на лице. Он чуть шевельнулся. Слегка подвинулся, прижимаясь к Ло Бинхэ, чтобы показать Шэнь Цинцю меч, зажатый в когтистых пальцах. — Со мной все хорошо, — успокаивал он. — Вы с Бинхэ позаботились обо мне. Юэ Цинъюань глубоко вдохнул, молча уставившись на клинок. Шэнь Цинцю не стал так церемониться и бросился к ним, словно намереваясь оттащить их друг от друга. Шэнь Юань лишь раскрыл объятия, приглашая в них человека, который так старался измениться ради него. С болезненной гримасой на лице, весь избитый и окровавленный Шэнь Цинцю на секунду замешкался, переводя взгляд со сгорбленной фигуры Ло Бинхэ обратно на его открытую улыбку. И наконец сделал выбор. Его объятия были уж слишком, чересчур крепки, костлявые руки впивались в спину сильнее когтей Бинхэ. Но его это не волновало, в ответ он только хмыкнул и обвил свободной рукой спину своего учителя. Другой рукой он до сих пор держался за Ло Бинхэ и свою новую душу, самостоятельно собранную. — Не волнуйся, — шептал Шэнь Юань с закрытыми глазами, пока его тело находилось в цепких объятиях главного злодея, а душа — в порочных когтистых руках главного героя. — СяньЯ должен был разломаться еще очень-очень давно. Этот меч… Настоящий я. Он повернулся к Ло Бинхэ, встречаясь с ним взглядом. Его темные как звездное небо глаза заполнили слезы. Выражение лица шиди колебалось на грани между отчаянием и восторженным ликованием и не могло остановиться на чем-то одном. — Назову его Синьфэй, — решил он с ухмылкой, которая впервые за очень продолжительное время казалась реальной. Когда Ло Бинхэ обхватил их обоих руками, главный злодей начал очень явно озвучивать свое недовольство, но Шэнь Юань лишь ярко рассмеялся в полный голос, обнимая их в ответ. За свою жизнь он создал простой меч. Он был неплохим. Его хватало, чтобы защищать дорогих ему людей, по крайней мере иногда. Его имя было придумано в шутку, чтобы позлить учителя, и он все время игнорировал ту незатихающую боль, которую причинял меч. Его хватало, чтобы положить начало жизни в этом мире. — Эй! — прохрипел кто-то поблизости. — Мы сражаться-то будем?! — Тссс, Лю-шиди, — шикнул на него другой человек. В этой жизни, с тех пор как он поднялся на пик Цинцзин, он никогда не оставался один. Та старая душа, что была создана в комфорте, но в одиночестве, с каждым днем чувствовала себя все более скованной, пока наконец не выдержала и не разбилась вдребезги. Новая душа идеальна. Не такая сильная, чтобы разить ею врагов. Хрупкая. Никогда не будет использована в боях. Однако узнав духовный меч персонажа, ты узнаешь самого персонажа. И когда он наконец узнал самого себя, Шэнь Юань не смог сдержать улыбки.