Оседлай эту метлу

— Чт-т-то ты здесь делаешь?! — при появлении Берти Морган запнулся от ужаса и внезапности и оттого взбеленился еще больше. Гриффиндорский староста, явно наслаждаясь замешательством Гарвуса, развел руками: — Хината попросил меня покидать ему! И раскрыл ладонь, на которой лежал грецкий орех. — Снитчи школьникам не дают, — объяснил Берти, — но мы решили, что я вполне в состоянии заколдовать эту штуку, чтобы она летала быстро и непредсказуемо! Жаль, не удалось опробовать. Судя по всему, мой первокурсник еще не скоро вернется. Там ему явно лучше. И Голден-Халла, хитро прищурившись, уставился куда-то вдаль, в ту сторону, где исчезли Хината и Кагеяма, но откуда до сих пор доносились какие-то восторженные вопли. Берти поцокал языком, а потом еще разок коснулся плеча Моргана — да что ж он такой тактильный, так его раз так!!! — и заговорщицки шепнул: — Меня утешает лишь то, что тебя тоже вот так вот бросили. О, молодость, о, нравы! Пойдём напьёмся сливочного пива, что ли?.. Наши ученики нас предали; настоящая трагедия для наставников. Хотя постойте-ка… Берти взял паузу, а потом осклабился так, что Моргану особенно остро захотелось прописать ему кулаком в табло. — Для тебя ведь Кагеяма на ученик, а учитель, да, блистательный мистер Морган? — Тебе что надо, Голден-Халла? — процедил слизеринец, пытаясь отпихнуть от себя рыжую бестолочь. — Осторожно! — вместо ответа закричал Берти и в следующее мгновение, вцепившись в Гарвуса, вместе с ним с чертыханиями упал в кусты. Что-то просвистело мимо уха Моргана. Судя по звуку, это был бладжер. — Ну да, — повинился Берти, не спеша, впрочем, распутываться из той ажурной вязи, в которую они с Морганом сплелись вследствие падения. — Я выпустил парочку бладжеров, которую спёр у хаффлпафцев. Ведь для ловца во время матча они тоже опасны. Поэтому и Хинате имеет смысл тренироваться вместе с ними. — А почему они на нас-то охотятся?! — рявкнул Морган, сопя и окончательно запутавшись в своих и чужих конечностях, а также в цепких и поразительно энергичных ветках жасмина, которые выращивала мадам Спраут. — Ну так мы живые. Шевелимся, разговариваем, — осклабился Берти. Вдалеке снова послышался свист чего-то стремительно приближающегося, и Голден-Халла резким хлопком ладони запечатал рот начавшего было ругаться Мораган. — Цыц. Не хочешь быть избитым банальным спортивным инвентарем — помолчи. Бладжер промчался мимо. Берти выждал пару секунд, потом отцепился — ура — от Гарвуса и, поднявшись на ноги, протянул слизеринскому коллеге руку. Тот с достоинством проигнорировал ее. — Моо-о-о-орган! — пропел рыжий гад, когда Гарвус, отряхнувшись и поняв, что тренировка явно не продолжится, пошел было прочь. — А зачем, собственно, ты брал уроки у Тобио Кагеямы? — Отвали. — У тебя листик в волосах. — Отвали, я сказ… А ну перестань лапать мою голову! Ты вообще в курсе, что это неприлично?! — взревел Морган, отпихивая от себя как обычного слишком резвого и беззастенчивого гриффиндорца. Тот бодро отскочил, крутя между пальцами вынутый из прически Моргана листик жасмина. — Минус десять баллов Гриффиндору, — проворчал Гарвус. — За нарушение чужих границ. Однажды он станет деканом своего факультета, и эти слова будут иметь силу, а пока это так — традиционная забава у них с Берти. — Минус десять баллов Слизерину, — в тон отозвался Голден-Халла, как ни в чем ни бывало догоняя Моргана и теперь идя рядом с ним по зеленой лужайке. — За незнание такого банального слова, как “забота”. — Минус сто баллов Гриффиндору, — с нажимом, раздувая ноздри, продолжил Морган. Теперь он топтал газон еще сильнее. — За неумение вовремя свалить в туман. — Минус тысяча баллов Слизерину, — улыбка Берти была невыносимо широкой. — За трусость. — Какую еще трусость, эй?! — возмутился Гарвус. — Такую. Голден-Халла остановился. Моргану — прахово любопытство — пришлось тоже затормозить. В лучах заходящего солнца Берти со своими изумительными волосами был похож на какого-то великолепного архангела, и это бесило. — …Трусость признаться в том, что ты попросил Кагеяму об уроках, чтобы превзойти меня, — наклонив голову, сказал Берти. — Потому что квиддич — это единственное, в чем я до сих пор беру верх. Морган моргнул. Лицо Берти сейчас было серьезнее, чем еще пять минут назад. Мгновение мистер Гарвус осмыслял ситуацию, а потом зашипел, как форменная гадюка, и резко шагнул вперед. — Единственное?! — зашипел он, стягивая ворот факультетского джемпера Голден-Халлы. — Да мы с тобой всегда равны! Из-за долбанного квиддича ты меня вечно обходишь по итогам года! Не смей издеваться надо мной! — Мы-то — и равны? — с неподдельным интересом переспросил Голден-Халла. Его глаза сияли. Кажется, рыжего ничуть не заботило, что лицо Моргана находится в каких-то пяти сантиметрах от него. А вот Гарвуса вдруг бросило в жар от этой внезапной близости: он отпустил воротник чужого свитера и сделал несколько быстрых, чуть ли не заплетающихся шагов назад. Берти разулыбался, как мартовский кот. — Мы ни разу не равны, Гарвус, — покачал головой он, уклоняясь от очередного пролетевшего мимо бладжера. — Никому не говори, но я всегда списываю. Морган моргнул. Стоп, что? Что он сказал? — Да, — бровь Берти взметнулся вверх. — ты правильно услышал. Я списываю на экзаменах и уроках. — Стоп, что?! Но… Ты же гриффиндорец? — Ну, списывание, знаешь ли, тоже требует смелости. — Да быть не может, что ты тупой! — ахнул-воскликнул Морган, и Берти аж подавился от такой непосредственности. — Не тупой я, господи помилуй! Просто не задрот, как некоторые! Морган! Мне нафиг не сдалась эта наука — я люблю интересные истории и хорошие оценки, но я точно, точно не стану ученым, или преподавателем, или еще кем-то подобным! Так что да, я пользуюсь шпаргалками и все такое. Не всегда. Но частенько. Если ты — нет, поздравляю, мистер Мегамозг, ты меня обставил. Во всём, но… Не в квиддиче. Берти сощурился. Оглядев Моргана с ног до головы, он продолжил: — Во всяком случае, пока. Нанять Кагеяму — шикарная идея. Когда ты планировал предложить мне дуэль? — Не дуэль, а просто соревнование, — процедил Гарвус, попеременно бледнеющий и краснеющий. — …Не знаю. Через месяц или два, когда мои навыки улучшатся. Голден-Халла задумчиво покивал, наматывая на палец побег плачущей ивы, возле которой они остановились. — А давай я тоже буду тебя учить, — вдруг сказал он. — Что?! — опешил Морган. — Зачем тебе учить соперника?! И вообще — у меня есть гений Кагеяма! — Одно другому не мешает, — отмахнулся Берти. — А что касается соперника… Считай, что мне просто нравится проводить с тобой время, злючка, — он вдруг щелкнул Моргана по носу. — Это называется “дружба”, чувак. Запиши в свой словарик на букву “Д”. *** И они действительно стали тренироваться вместе. По вторникам — с Кагеямой. По четвергам — с Голден-Халлой. К декабрю, когда снежок на улице был столь мягок, что в него хотелось завернуться, как в плед, Морган держался на метле на уровне хорошего хогвартсовского игрока в квиддич. Рэндом Элохи, капитан сборной Слизерина, уже активно зазывал его присоединиться к ним в следующем году, но Гарвуса это не интересовало. И вот он решил, что пора: пора вызывать Берти на дуэль. — Помните, мистер Гарвус: вжжух, потом брум, брум, клац и вжиа, — увещевал его Тобио на их последней тренировке. — Покойся с миром, — рассеянно ответил ему Морган. — Эээ, в смысле, спасибо. Сто баллов Рейвенкло. Тобио приподнял бровь: — Вы же знаете, что эти слова от старосты не имеют силы? — Всё, давай, двигай отсюда, малой, — затолкал его к заснеженному крыльцу Хогвартса Морган. — Будут проблемы, так и быть: можешь попробовать обратиться ко мне. Помощи не гарантирую, но и заклинанием сходу не пришибу. Все, аривидерчи, адьос, сайонара, счастливого Рождества. Я занесу тебе торт сегодня вечером, но если скажешь кому, что он от меня — закопаю нахрен. Политика наших отношений ясна? Тобио насупился. — Ойкава точно спросит меня, откуда торт. А Кадия попробует его сожрать в одно лицо. — Скажи: торт от Санта-Клауса, потому что ты хороший. А, нет, скажи: от Голден-Халлы, потому что он пытается тебя подкупить на матч. Да, идеально. Так и скажи. Позволь им найти его и побить всей шайкой. А теперь — проваливай. Когда Тобио ушёл, Морган выдохнул и утер со лба выступивший, несмотря на мороз, пот. Он волновался. Вызвать кого-то на дуэль… Такого опыта у него прежде не было. *** — Берти Голден-Халла! — торжественно воскликнул он, издалека увидев в коридоре знакомую рыжую голову. Он догнал ее обладателя, схватил его за локоть и развернул к себе. — Я вызываю тебя на… О, Господь! Что с тобой, идиотина?! — Пгостудигся, — шмыгнул носом тот. Глаза у Берти были красные, в цвет галстука, под ними — огромные синяки, кожа воскового цвета, а вдобавок всего его конкретного лихорадило. В готическом коридоре замка он выглядел как очередное привидение. — Почему ты до сих пор не у мадам Помфри?! — ахнул Морган, беря старосту Гриффиндора на буксир и утягивая в больничное крыло. — Погому что завтра канун Гождества, — гундосил Голден-Халла, кое-как плетясь за ним. — Я хочу подагить новичкам пгаздник, не вгемя болеть. Кто объяснит им, как пгоходит шкогьный бал? Кто елку нагядит, есги не я? — Кто-нибудь да нарядит, вас там сто человек на курсе! Ты! Как можно! Так! Не заботиться! О своем! Здоровье! — возмущенно вопил на весь коридор Гарвус. В ночь перед кануном Рождества все уже разошлись по своим комнатам, так что голос можно было не понижать: помешать некому. Вот только оказалось, что мадам Помфри тоже куда-то ушла… Наверняка примеряет платье на завтрашний бал или что-то такое. Больничное крыло было пустым и тихим, никто не болел в эти праздничные дни. Гарвус гневно засопел, оттащил Берти к одной из коек, загородил шторкой и приказным тоном велел переодеться в больничную рубаху. А потом лечь — руки по швам — и ждать дальнейших распоряжений. — А ты что бувешь дегать? — заинтересовался гриффиндорец. — Искать тебе, блин, лекарства! — А как же дуэвь? — Никаких дуэлей с малахольными! Полчаса спустя Морган вернулся к койке с целой тележкой всевозможных жаропонимающих, сосудосужающих, обезоливающих и успокоительных (лишним для этого живчика точно не будет). Скормив кривящемуся Голден-Халле что-то около тонны лекарств, он сел на стул у койки, планируя дождаться, пока цвет лица друга… в смысле, врага, станет получше, после чего уйти к себе. Но Берти уснул раньше, чем стал казаться здоровым. И Морган, зевавший от часа к часу всё сильнее, тоже уснул — прямо на стуле возле койки. А проснулся на ней, в обнимку с Голден-Халлой. — Какого черта?! — взвился в воздух он, как следует врезав Берти локтем под ребра. Времени было всего-то семь утра. Тот засипел, выпучив глаза, потом кое-как откашлялся и развел руками: — Ты задремал, мне полегчало, и я проснулся, после чего решил, что горизонтальное положение тебе подойдет лучше, чем вертикальное. Конец. — Ты хоть понимаешь, как это неприлично, глупая твоя голова?! — взвыл Гарвус. Берти тяжело вздохнул. — Морган, — сказал он. — Окстись. Куда ни плюнь в наших с тобой отношениях, всё будет неприлично. Ты берешь уроки у первокурсника, лишь бы сравняться со мной в метлах. Я списываю напропалую, лишь бы не уступать тебе в Истории Магии. Ты на всякий случай рассказываешь своей правой руке Бакоа о моих фобиях, чтобы тот, если что, пришил меня максимально эффектно. Я поведал Тинави, как выглядит твой пузырек со снотворным, чтобы в случае чего она заменила его на нечто ужасное. И так далее. То, что мы поспали на одной койке, не сильно выбивается из списка, точно так же свидетельствуя об определенного рода напряжении в отношениях. А положительном или отрицательном: тут уж возможны разные трактовки… Я за позитив во всем. Так что предлагаю тебе закрыть свои чудесные зеленые глазки и спокойно поспать еще, пока нас никто не трогает, мистер староста. Ты вообще когда последний раз высыпался со своей жаждой всё держать под контролем? Морган чуть не взбесился от такого монолога. Желваки заходили у него под скулами. Кое-как собравшись, он глубоко вдохнул и выпалил: — Я вызываю тебя на дуэль на метлах. Сегодня же. — Нет, — без паузы отказал Берти. — В смысле: нет?! — Не вызываюсь, — развёл руками Голден-Халла. — Но… Это бесчестно! — Это рационально. На фига мне сегодня гонять с тобой над крышами Хогвартса вместо того, чтобы как следует отоспаться, подготовиться к балу, а затем отпраздновать Рождество? Хм. — В общем, я против, — замотал головой Берти. — Хоть тысячу раз трусом меня назови, не соглашусь: нафиг надо!.. И вообще: мне интереснее летать с тобой, чем соревноваться против тебя. Морган сжал кулаки. Лазарет постепенно наполнялся рассветными лучами, проникающими в сводчатые окна. — Давай так, — продолжил Берти, — твоя же цель изначально была обогнать меня в итоговой таблице года? Так вот, тогда предлагаю до конца весны просто гонять вместе каждый четверг, как мы и делаем сейчас. А уже в мае посмотрим, кто круче: чисто по набранным за экзамен баллам. Ибо зачем лишний раз напрягаться? — Ты что, меня боишься? — свёл соболиные брови Гарвус. — Очень, — кивнул Берти так серьезно, что было неясно, сарказм это или чистая правда. — А сейчас ложись-ка спать, блистательный староста, — и, похлопав ладонью по белой простыни рядом с собой, он обхватил Моргана поперек талии и завалил на койку. Не успел тот возмутится, как Голден-Халла уже безмятежно засопел, ткнувшись носом тому куда-то в шею. *** В мае на экзамене по полетам они набрали равное количество баллов: максимальное среди четверокурсников. И из всего Хогвартса один только юный гений Кагеяма Тобио, проходивший мимо поля старшеклассников, обратил внимание на то, что Берти Голден-Халла по капельке, по секундочке, по чуть-чуть поддаётся…