Солью моря

Пришел в себя Ричард уже в доме Алвы в незнакомой комнате. Куда выходили окна он не понял, с постели было видно только край крыши и хмурое небо Олларии, но все это было не важно. Дикон пытался думать, но мысли уплывали, было только жаль, что над ним теперь полог кровати, вместо вечного тихого неба. Стоило проснуться окончательно, как пришел Ворон. Он закрыл за собой дверь, но не прошел в комнату, застыл у входа и смотрел опять будто мимо повернувшего голову в его сторону Дика. От Алвы сквозило тем же каменным безразличием, которое раньше чувствовал сам Дик. Сейчас чувства Ричарда были скорее похожи на панику и покой одновременно. Он не понимал чего ждать от Алвы, хотя и не ощущал прямой угрозы или опасности. - Встаешь? Ворон посмотрел на него явно без интереса, на словах ему нужна была сила Повелителя Скал, а от него самого веяло мертвенным безразличием. Ричард попытался пошевелить руками или ногами, но, конечно же, ничего не вышло, он глянул на Алву и догадался: тот, как обычно, просто издевался. Проведя ладонями по лицу, чтобы отогнать усталость, Рокэ сел рядом с кроватью и пустился в объяснения. Им нужно, всего-то на всего, спасти мир или умереть. Или спасти, а потом умереть, тут уж как повезет. Как спасти? Неизвестно. Когда? Не ясно. Понятно одно, все случится здесь, в Олларии. Алва закончил говорить и вновь смотрел холодно и сквозь. Дику показалось, что он почувствовал исходившее от него... Нет, это было не безразличие, но какую-то всеобъемлющую покорность судьбе. Как будто он уже готов был умереть или даже умер, а все остальное было уже не важно. Дик знал это чувство. - Спрашивай, если хочешь что-то спросить. Вопросов не было, точнее, Дику было все равно и не хотелось знать то, что в самом деле следовало спросить и говорить не хотелось о том, о чем в самом деле следовало поговорить. А то немногое, о чем он хотел узнать, но боялся признаться сам себе... Простил ли Алва? Простил, раз говорит так спокойно и рассчитывает на содействие и помощь? Не простил, но теперь тот яд не имеет значения? Спрашивать его об этом все равно не следовало. - Как вы нашли меня? Рокэ перевел взгляд на Дика, приложил руку к груди и склонил голову. Слова его сочились ядом. - Сердце подсказало. Окончательно уверившись, что Ворон издевается, Ричарда судорожно вдохнул и у него вырвалось то ли возмущение, то ли злое осуждение: - Герцог Алва! Рокэ бросил на Дика колкий взгляд, прищурился будто бы с непониманием, но с намерением понять, но в самом деле ответил иначе, будто бы даже теплее: - Над тобой кружили падальщики, ждали, когда умрешь, Робер вспомнил, что ты пропал где-то здесь. Мы искали тебя и нашли. - Робер знает?! - Дик сам не знал, что чувствует: досаду или облегчение. - Робер и Валентин. Ракан сбежал, вернее, мы его отпустили. - Он начал сходить с ума... Он... - Да, я видел. - Алва перебил, наверное не желал слушать об Альдо. Вряд ли потому, что не хотел мучить Дика болезненными воспоминаниями, - Подальше от столицы ему станет лучше. Всем лучше сейчас находиться подальше. Здесь только мы и несколько отрядов солдат. - Когда? - Ворон понял о чем он спрашивает и, хотя уже говорил об этом, не разозлился на невнимательность Дикона. - Понятия не имею. Скоро. Со дня на день. Или не скоро. К концу зимы, возможно. - Он покачал головой и повторил, - Понятия не имею. На прощание Рокэ спросил еще раз: "Встаешь?" - он смотрел внимательно, изучающе, неужели, в самом деле ждал ответа? Дик молча отвернулся от него, кусая губы. Он не мог. Иногда, по вечерам, Дику было слышно музыку. Это Ворон играл на гитаре. Его кабинет был где-то рядом, может, на другом этаже, но Дик слышал в одолении тревожные песни и нервный плач южного инструмента. От этих звуков в груди становилось тяжело и тревожно. Когда музыка становилась невыносимой, Дикон злился, но не мог же он попросить его перестать? Указывать Алве, что ему делать в его собственном доме? Дик злился: они все скоро погибнут, а Алва играл себе как ни в чем не бывало на гитаре по вечерам! Через несколько дней после того, как его сюда привезли Ричард познакомился с Эбби. - Кто ты? Девочка не старше Эдит в нарядном бархатном платье осторожно прикрыла за собой дверь и подошла. - Эбигейл. Я здесь живу. Я видела, как вы приехали. - Она несмело улыбнулась Дику, - Монсеньор запретил мне заходить в эту комнату, но сейчас его нет дома. Тебе не скучно одному? Поток вопросов и слов несколько сбил с толку, но Ричард не стал обманывать. - Скучно. Но ведь... Ричард хотел сказать, что это не важно и попросить Эбигейл уйти, раз ей нельзя здесь быть, но не продолжил. - Монсеньор бывает жестоким. Знает, что ты скучаешь, а мне запрещает заходить к тебе. Мы могли бы играть вместе или читать друг другу. - Подожди. Он тебе запретил, но ты все равно зашла? - Конечно. - Удивилась девочка так, будто запрещать ей что-то не смел даже Ворон. Она снова улыбнулась, у нее была приятная улыбка, и продолжила, - Теперь я знаю, что здесь живешь ты. Почему ты в постели днем? Пойдем погуляем в саду? Или... Он тебе выходить запретил? - Не запрещал... - Попробовал бы Алва указывать ему, что делать! Дик решил не выдумывать отговорок и ответил как есть, - Я не могу вставать. И читать тебе я тоже не смогу. Девочка протянула сочувственное "Жаль", забралась и села рядом с ним на постель и принялась, похоже привычным жестом, перебирать бахрому пояска. Дик подумал, что жаль ей вовсе не его, а того, что он с ней не поиграет, но не стал говорить. По-хорошему ее вообще стоило выгнать. - Алва мне сказал, что в городе нет никого кроме нас и нескольких отрядов его солдат. А ты ребенок и женщина. Разве здесь не опасно? Почему ты здесь? Эбигейл пожала плечиком, совсем не удивившись рискованному положению вещей: - Я не хочу уезжать. - Она снова посмотрела на Дика и теперь это выглядело жалобно, и добавила, - Я могу сама тебе почитать, только схожу за книгой. В тот вечер она не вернулась, Дик догадался: это потому что приехал Алва, Ричард слышал его в коридоре, а когда принесли ужин спросил у слуги, дома ли Ворон и куда уезжал. Слуга ответил, что дома и спросил позвать ли соберано, раз Дик о нем спрашивает, но Дикон попросил передать, что не хочет его видеть и Алва в самом деле не заходил к нему больше. По вечерам ближе к ночи, улизнув из своей комнаты, приходила Эбигейл с книгой и читала. Правда, читала она то, что ей самой было интересно, но Дик не просил ее уйти, потому что от ее ненавязчивого присутствия становилось не так одиноко. Иногда Дик просил ее перестать читать вслух и тогда она шуршала страницами или шла к окну, чтобы рассказывать что там или рассказывала про свое детство или про сад, в котором она любила гулять по утрам, Дик и не знал, что здесь, в особняке Алвы, был сад. Один раз, как обычно листая принесенную с собой книгу, Эбби вдруг сказала: - У меня есть тайна. Хочешь расскажу? Дику было все равно, но ему было видно, что она сама хотела и Дик кивнул. Эбигейл села ближе и заговорщицки-восторженно зашептала: - Я - Повелитель Ветра. - Ты врешь, - не поверил Дик. - Алва Повелитель Ветра. Все это знают. - А вот и нет! Я могу поднимать ураганы и гнуть деревья. - Покажи! - Нельзя... - Значит врешь. Я тебе не верю! - Заявление ее было абсурдно. - Можешь не верить. Я обещала монсеньору не делать вихри, бураны и даже крутить пылевые столбики нельзя. - Она вздохнула, как от досады. - Покажи. Он не узнает. - Узнает. Он почувствует. - Ты выдумала себе сказку и обманываешь меня! - Дикон взвился, но тут же устыдился этого. Разве камни могут чувствовать так остро? Эбби, похоже, обиделась. Она захлопнула книгу, спрыгнула с кровати и пошла из комнаты. У двери девочка обернулась и посмотрела на него, но не сердито, а хитро. Ставни мелко задрожали, как будто их дергали снаружи. Окна были закрыты, но лица Дика коснулся легкий ветерок, растрепал и сдул волосы на сторону. - Счастливо оставаться, недоверчивый мальчик. - Она крадучись вышла из покоев и судя по звуку каблучков вприпрыжку побежала по коридору, что-то напевая. Манера всех в этом доме петь раздражала Дика ужасно, но он даже сердиться не мог сейчас, потому что пытался поверить и осознать произошедшее. Холодная острая злость нахлынула селем, требуя выхода, Дик сбросил с кровати книгу, а когда понял, что сделал - застыл в недоумении. Он толкнул ее ногой? Неожиданно дверь распахнулась. В дверях замер Алва. - Что здесь было? - Бросил он без приветствия, прошел к окну, открыл створку и выглянул. Ничего особенного, конечно, не увидев, Рокэ обернулся и обратил, наконец, внимание на стоящего у кровати Ричарда. - Ты встал. - Уже падаю. - Предупредил Дик и действительно свалился на пол. Стоять было тяжело, но способность двигаться не исчезла. Алва направился к нему, но Ричард поднял руку ему навстречу: - Не подходите. Я встану сам! Дик боялся, что Ворон увидит книгу и узнает, что Эбби ходит к нему. За себя он не тревожился, но кто знает, что ей за это будет? Вставая, Дикон как мог незаметно толкнул увесистый том под кровать и, хватаясь за край постели, поднялся. Алва протянул ему руку, а на лице у него было такое выражение, как если бы в том, что Ричард встал была его личная выстраданная заслуга или долгожданная победа. - Подойдешь ко мне? Его улыбка воодушевляла и притягивала, почти как раньше, когда Дик восхищался им, еще до Варасты. Как давно это было... Дикон медленно обошел кровать и шагнул к Ворону, а тот протянул ему руки и улыбался тепло и искренне, но отступил намеренно несколько раз так, так что Дику пришлось сделать еще несколько шагов ему навстречу, зато он убедился, что двигается сам, а не только из-за того, что оттолкнулся от кровати. - Прекрасно. Еще шаг? - Подбодрил его Рокэ, Дик шагнул в последний раз и был пойман в крепкие объятия. Отстраниться от обхвативших его заботливых рук почему-то совсем не хотелось и Дикон, прикрыв глаза, малодушно позволил объятиям длиться.