Солью моря

Совсем не скрываясь Эбби вбежала в комнату даже не заперев за собой. В дорожном платье для поездки верхом, шляпка слетела, повисла за спиной на ленте, девочка придерживала ее за бант. - Дикон! Дик ходил по комнате - наслаждался возможностью двигаться, уже почти ничего не напоминало о прежнем состоянии, но ходить далеко он пока боялся, Алва считал, что неподвижность может еще вернуться. Ричард стоял у окна, когда Эбби подбежала к нему и обняла так крепко, словно они были лучшими друзьями всю жизнь, глянула снизу вверх, раскрасневшаяся, расстроенная: - Дикон, я уезжаю! Монсеньор не разрешает остаться с вами и помочь. Как реагировать на ее искренность было совсем не понятно, конечно, он успел привязаться к девочке в каком-то смысле, она даже чем-то напоминала Айри, но эта теплота к ней и пугала Дика, потому что скучать по сестре, думать о сестре, даже задуматься, как все они там, да и живы ли, Ричард позволить себе не мог. Он взял Эбби за плечи и отступил от нее. - Ты говорила, Алва знает что делает, - она неуверенно кивнула, - Значит так и есть. - Эбигейл! - Грозно раздалось в коридоре. Помянутый только что Алва вошел и остановился в дверях, вздернув по обыкновению бровь и сухо спросил: - Давно познакомились? Эбби дернулась и Дик решил: она спрячется за него, как сделала бы Айрис в детстве, наивно желая скрыться от гнева матери, и он был уже готов встать между ней и Вороном, но Эбби бросилась к Алве и обняла его точно также, как минуту назад обнимала Дикона. Ворон положил руку ей на голову и улыбнулся мягко и будто бы очень устало. Ворон тепло улыбающийся кому-то? - Простите меня, я только хотела попрощаться с Диконом. Мы ведь больше сюда не вернемся? - Ты не вернешься. - Поправил ее Ворон. - Мы с Ричардом приедем позже. Эбби уже спокойная вернулась к Дику еще раз обняла его и Алве наконец удалось ее увести, а Дик остался стоять недоумевающий. Ворон ведь обманул ее? Они не надеялись пережить, то что им предстояло. Дик так точно не надеялся. С каждым днем в доме становилось все тише: по настоянию Алвы уехали даже немногочисленные слуги, а солдаты, из тех, что остались по своей воле, переместились к выездам из города, чтобы охранять подступы от случайных путников или не боящихся ничего мародеров. Тревожными тихими вечерами из кабинета Ворона слышалась музыка, а рано с утра он вставал, чтобы приготовить еду, сам носил воду в дом из колодца и делал все, что необходимо делать для поддержания нехитрого быта двух людей. Ворон ни о чем не просил Ричарда, Дик как-то сам взял на себя заботу о двух оставшихся лошадях и конюшне. Моро и Сона будто не замечали надвигающегося ужаса и с ними было спокойнее. Сам Дик чувствовал себя почти хорошо, немощь больше не беспокоила его, будто не было, если только не считать тревожное "Когда?" так и витавшее в холодном осеннем воздухе. Через четыре дня прибыли Эпинэ с Приддом, Дик не знал откуда они добирались, но Алва даже не дал им как следует отдохнуть с дороги - в тот же день поздно вечером собрал всех на совет. - Герцог Придд, от вашего ответа зависят мои дальнейшие действия, - без лишних слов начал Алва, он достал свой кинжал, положил в центр стола, острием к Валентину и огорошил вопросом, - Когда вы умерли? - Что? - Отвечайте, Валентин. Ричард посмотрел на Эпинэ, тот не удивился вопросу и Ричард понял, что не удивился тоже. Эпинэ умер в Ренквахе и с тех пор стал владеть Молниями, Алва умер на Винной, Дикон - когда сбежал от Альдо. - Валентин, у нас мало времени. - напомнил Алва и в голос его прорвалось раздражения,- Умерли или нет? Дикона не пугало, что Алва говорил о смерти, будто о чем-то обыденном, его скорее ужасало, что его самого это совсем не трогает. Да, все они умерли и почему-то все еще живы, ну и что? - Если нет, вы сейчас станете меня убивать? - Хрипло и тихо спросил Придд, глядя на родовой кинжал Алвы. Побледневший, он выглядел потерянным и несчастным, Ричарду сделалось его почти жалко. - Не сомневайтесь. - Ворон, очевидно, не шутил: резко встал и потянулся за клинком, этого хватило, чтобы Валентин перестал наконец скрытничать, растеряв всю свою хваленую Приддовскую холодность, он вскрикнул: "Да!" и закрыл лицо руками, но быстро собрался, отнял руки от лица и стал рассказывать: - За год до моего поступления в Лаик. Брат приехал навестить нас... Мы с ним хотели поговорить без лишних глаз, он обещал рассказать мне что-то важное. Отец затеял охоту и мы улизнули к озеру. Словом... Лодка перевернулась, я чувствовал, что захлебнулся! А он... Тянул меня к берегу... Но на траве очнулся я, а не Юстин. Видно было, что говорить Валентину трудно, может даже он никогда не рассказывал об этом кому-то. Ричард решил, что Алва ничего не скажет, что тут можно сказать, но Ворон был бы не Ворон. - Прекрасно. Конечно, он не мог подобрать слово отвратительнее к известью о смерти, Дик чуть не передернул плечами, как от холода, но камни умели хранить спокойствие и Ричард учился у них. - Значит Кэртиана выбрала вас, Валентин. Не вините себя в смерти брата, если вдруг вы вините. Остается надеяться, что все это было не зря. Взглядом Валентина можно было резать, вот-вот он бросит что-нибудь о том, что не нуждается в сочувствии герцога Алвы, Дик на его месте точно не удержался бы, но тут они все заметили, что руки у Придда взмокли, как если бы он коснулся воды, ладони его оставляли на столе влажные следы. Достав платок, Придд вытер руки, но это не помогло, Робер подал ему свой, Валентин вытер ладони снова, но они тут же опять стали совершенно мокрыми, как и оба платка. Волосы его вились, будто от взвеси легкого дождя, но так не было, когда они с Робером только вошли. - Вы не можете это контролировать? - полуутвердительно спросил Алва, внимательно изучая юного Повелителя Волн. Валентин кивнул и отвел взгляд. - И никто из нас не может. Прискорбно. - Озвучил Алва то, что и так было ясно. - А Эбби? - Ричард удивленно посмотрел на него. Ворон тихо ответил: - Это не имеет значения. - Как же... - Она ребенок и женщина. - Припечатал Алва, он, конечно, прав, но как же они без Ветра?... - Но... - Возразил Дикон, - Если она может... - Нет! - Алва посмотрел на него прищурившись, - Все уже решено. - Она смелее вас и умеет пользоваться силой Ветра, не то что мы все своими! - Не стоило кричать и возражать, наверное, не стоило, но все каменное спокойствие вдруг изменило Дику. Они тыкались как слепые котята, толком не понимая что делать, в то время, как девочка пользовалась силой Ветра, как хотела. - Рокэ, ты не говорил?... - Это Робер, они на ты? - Ричард, все уже решено. - Повторил Ворон спокойно, будто не было этой вспышки гнева, проигнорировав вопрос Иноходца. - Объясните. - Бросил Валентин и все обернулись к нему. Рокэ замолчал, скрестив руки на груди, а Ричард молчать не стал: - Повелитель Ветра - Эбигейл Райнштайнер, а не герцог Алва. Рокэ нашел ее и воспитывал. Ей едва ли десять лет. Она владеет своей силой, не то, что мы. Недолгий спор, вопросы и обсуждение вскрывшегося странного факта, в котором, впрочем, никто не усомнился, прервал Алва. Последнее слово, конечно, было за ним. - Мы справимся без Повелителя Ветра, либо никак. На этом закончив их импровизированный совет, оставив всех в недоумении Алва поднялся. Ночью Ворон снова мучил гитару, а Ричард не мог из-за этого уснуть. Когда звон не прекратился за полночь, он оделся и пошел на звук, уже зная куда придет и что там увидит. Через весь этаж опустевшего дома, к кабинету Алвы. Так и было. - Вы что, пьяны? Нам в любой момент может понадобиться победить... Хорошо, хоть бы попытаться победить неизвестно что, неизвестно как, а вы пьяны?!? Алва только расхохотался, бросил злое: - И что, мне следует теперь сидеть и ждать со скорбным лицом этого чудесного момента?! - Он провел ладонями по глазам, прогоняя усталость, заговорил совсем другим тоном, будто извиняющимся и каким-то больным, - Ты прав, Ричард, прав. Я трус, ужасный трус. Ничего не получится, я все погублю и вас всех погублю. Я никого не могу спасти. - Перестаньте, эр Рокэ! Дикон сам не понял как это вышло, наверное, слишком удивлен был резкой переменой в нем, не сдержался, положил руку на плечо: встряхнуть, желая привести в чувство, чтобы перестал говорить безнадежное, чтобы перестал смотреть, так будто ничего уже не исправишь, а Ворон накрыл его руку своей и... Дикон дернулся отпрянуть, но Алва сжал пальцы, приник щекой. Соприкосновение отдалось теплом, нет пальцы Ворона были ледяными: тепло стало на сердце. Судя по удивленному лицу Алвы и взгляду в пространство, он тоже почувствовал. Дику до иголок в пальцах захотелось чтобы прикосновение длилось. Алва был весь будто тонким эфиром, легким ароматом, проникающим во все вокруг себя. Его нужно было вдохнуть, пустить под кожу, словно воду в истосковавшейся в засуху речной песок. Ричард подался в объятия, Ворон сжал его плечи, Дик осознал, что обнимает его за талию, собрав остатки разума, попытался оттолкнуть, но все внутри него взвыло: прижаться, прижать к себе, вдохнуть, дышать им, пустить в себя или раствориться в нем. Видно Алва владел собой лучше - не сильно оттолкнул, но хватило его ненадолго. Поднятая в защитном жест рука превратилась в открытую ладонь и этого хватило. Дикон обнял его снова. Поцелуй вышел неловким, смазанным, быстрым, но было все равно. Все равно что это Ворон, убийца отца, все равно, что бывший эр, все равно, что Дик пытался его отравить... Совесть и остатки разума будто умерли и Дик был им за это благодарен. - Ты об этом пожалеешь. - Пообещал в губы Ворон, но больше не пытался ни отпустить, ни отстраниться. - А ты? - Замирая от предвкушения спросил Ричард. - Никогда не жалею. Дикон не поверил. - Если мы умрем завтра, то какая разница? Алва одобрительно и согласно хмыкнул. Руки на плечах были теперь горячими, лихорадочные частые поцелуи в шею ощущались необходимо желанными. Дику хотелось жить, ох как хотелось, а еще любить и чтобы любили в ответ. Следующим утром они проснулись в привычной уже тишине опустевшего дома, но Дику она показалась звенящей, тревожной и даже какой-то угрожающей. Предвещавшей что-то ужасное. Он знал, что Алва тоже проснулся. Прежний Дик умер бы от стыда прямо там, осознав, что Ворон его совратил, что вчера они... Но если быть честным с собой, то стоило признать: было еще очень большим вопросом, кто кого вчера совратил. Вчера Дик не был пьян, в отличии от Алвы, и чувствовал себя так будто все случившееся должно было произойти, будто бы Скалы искали живительный источник и нашли. Ричард совершенно точно не был пьян вчера, но сейчас его накрыло что-то очень похожее на жуткое похмелье, разве только руки не тряслись и не тянуло выпить горичника. Он плохо помнил ночь, кроме всеобъемлющей похоти и счастья, но это помнил и не сразу смог поднять глаза на Алву. Тот сжал его руку и отвернулся к окну, очевидно разделяя его стыд и желание пока не встречаться взглядом. - Вы обещали не сожалеть. - Напомнил Рокэ и Дик кивнул, вспомнил, что Ворон его не видит, выдавил из себя тихое "Разумеется". Дикон выпутал свои пальцы из его руки и сел на постели. Вчера так хотелось за него держаться и удержать, а сейчас это было уже не нужно - разорванное прикосновение будто бы все равно длилось, тонкая невидимая золотая цепочка теперь соединяла их. Дик отчего-то знал, что она не порвется пока нужна. По наитию, мысленно, он позвал: "Рокэ", и тот обернулся к нему. Удивления не было, зато камни теперь могли устоять. - Вы услышали? - Ты что-то сказал? Нет... Почувствовал что-то вроде желания обернуться. А что должен был услышать? - Я вас позвал. Но не вслух. Рокэ кивнул, нахмурившись. А вот он был и удивлен и озадачен. Не успел Дикон объяснить, как заметил: кровать задрожала и вся мебель в комнате тоже. Он отстранено удивился тому, что вчера они, оказывается, добрались до кровати и почему-то это обстоятельство изумляло больше, чем пугал приближающийся неотвратимый час. - Начинается. Рокэ поднялся, накинул рубашку и подошел к окну, небо за которым медленно затягивало серыми тучами. Ричард тоже чувствовал. Нужно было скорее добраться в Ноху.