dragon

dean & zico — pour up (slowed//reverb)

джисон благодарит вселенную за то, что в этом месяце у мамы чуть больше смен, чем обычно, поэтому он много времени может провести в одиночестве. в конце концов, ему надо изучить технику. процесс, в общем-то, незамысловатый — двигаешь бёдрами вперёд и назад, разве что отверстие другое. поработать пальцами немножко нужно, не страшно, но, эм, трогать член? не поймите неправильно, джисон и собственный-то член не находил особенно привлекательным, а чужие с эстетической точки зрения тем более не впечатляли. мало ли, как организм отреагирует на такие приколы. на экране два парня активно возятся, издавая какие-то нечеловеческие звуки. у одного из них тупая причёска — по бокам волос нет, а на макушке что-то типа волны из-за нескольких слоёв лака. второй просто слишком тощий и потому отталкивающий, минхо мог бы сломать ему руку, только обхватив бёдрами. чёрт, а вот это было бы сексуально. а если минхо предпочитает быть сверху? конечно, есть что-то привлекательное в мысли о том, что кто-то руководит процессом, в меру доминирует и стремится доставить удовольствие тебе в первую очередь. в отношениях с девушкой эта роль доставалась джисону автоматически, но сейчас появились... варианты.

j.one

можно вопрос?

meowmeowminho ты только что задал один

j.one

я серьёзно

ты типа...

любишь, когда ты

или когда тебя?

meowmeowminho попробуй чуть конкретнее

j.one

прости забудь об этом я ничего не спрашивал

meowmeowminho если ты про секс, то мне нравятся оба варианта

j.one

о

круто

эм, круто, что ты любишь разнообразие

meowmeowminho если попросишь трахнуть тебя, я не откажусь

j.one

пока

джисон визжит и прячет горящие щёки в подушке, изо всей силы пиная ногами одеяло. боже, как он может писать такое и выглядеть совершенно невинным в жизни? это просто несправедливо! мысли о сексе с минхо проносятся в голове миллионом горячих кадров, в каждом из которых джисон дрожит и чуть ли не плачет от невероятного сексуального давления. это слишком много для его маленького сердечка, блять, да и слишком волнительно. возможно, он слишком рано думает об этом, они всего лишь пару раз погуляли и обменялись неловкими чмоками. может, минхо просто прикалывается и вообще ничего из этого не имеет в виду. обязательно быть таким неприступным и загадочным, а? парни на экране как раз закончили засовывать друг в друга члены, и теперь один из них собирает пальцем сперму с живота другого, чтобы потом это всё проглотить. очень странно думать о том, что кто-то находит её хоть немного съедобной, ну камон, пацаны, сходите пообедайте лучше, прополоскайте рты разок-другой, полейте друг друга мирамистином. что за звенящая пошлость! spearbb че делаешь забавно, как ник чанбина перекрывает их лица, сразу не так мерзко становится.

j.one

ты когда-нибудь пробовал сперму?

spearbb бро у тебя всё ок?

j.one

ну ответь чё сложно что ли

spearbb свою или чужую?

j.one

....

допустим, чужую

про твою ничего знать не хочу

spearbb было дело

j.one

ты!!

маленький гейский гей!!!

spearbb да лан, че такого действительно, чанбин, ничего особенного, просто пару недель назад тебе впервые понравился парень, а сегодня ты уже знаток спермы. ебануться. и всё же после череды странных диалогов джисон чувствует себя намного лучше. по крайней мере, теперь он знает, к кому обратиться за советом.

***

— ты ведь знаешь, что мы можем не торопиться? — говорит минхо бесцветным голосом, размешивая свой молочный коктейль трубочкой. пытается казаться незаинтересованным, но алые кончики ушей выдают его с потрохами. — к чему ты это? ну, возможно, к тому, что джисон вообще его не слушает вот уже двадцать минут, ковыряя свои ногти и раскачивая столик ногой. это же совсем незаметно. — ты нервничаешь, — вяло отмечает минхо. — ну... а ты разве не думаешь об этом? — джисон специально выделяет последнее слово, не желая говорить прямо. в кафе возле универа слишком многолюдно, чтобы обсуждать такие штуки вслух. — я этого не говорил. — ну и вот, — джисон увлеченно рассматривает тарелку, не в силах выдержать прямой взгляд, — а я всё морожусь. — бля, джисон, — минхо тяжело вздыхает, стараясь быть терпеливым, — я ведь не совсем тупой. и не какая-то скотина бесчувственная, чтобы думать головкой, а не головой. не знаю, чего ты там себе напридумывал, но завязывай. — прости, — отвечает джисон тихо, — просто нервничаю. на самом деле невыносимо быть таким разочарованием для человека, который тебе нравится. и тонуть в этой жалости и ненависти к себе, когда хочется касаться его каждую минуту и заваливать дурацкими вопросами от неопытности. — не воспринимай это как какое-то испытание, джисони, — минхо мягко берёт его за руку под столом и по-кроличьи улыбается, смягчаясь, — секс должен быть приятным. и пока ты действительно этого не захочешь, не смей заставлять себя. джисон кивает, сдерживая слёзы невероятным усилием воли. любопытно, когда он успел стать таким чувствительным, что мысли о сексе вызывают не всплеск гормонов, а приступы тревоги и дурацкую влагу из глаз. всю дорогу до квартиры старшего он плетётся, погруженный в свои мысли. голос разума подсказывает, что минхо прав, но сомнения всё же не исчезают окончательно. на пороге котёнок ласково тычется им в ноги и мурчит, как маленький трактор. его теперь зовут чарльз — по мнению джисона, имя ещё более дурацкое, чем предыдущее, но он предусмотрительно не комментирует. — включи пока что-нибудь, я сделаю попкорн. тебе ведь карамельный? — минхо выглядит сногсшибательно, когда зачёсывает чёлку и открывает лоб, но данный факт джисон решает не комментировать тоже. молчание — золото, знаете ли. он тихо угукает, забираясь на диван, и листает каналы на ютубе, пока не находит какой-то исторический подкаст, длящийся два часа. монотонный бубнёж странно успокаивает, пока минхо не плюхается рядом, принося с собой плед, и не заворачивает младшего в него до самого носа. греясь о тёплый бок минхо, джисон расслабляется окончательно и позволяет себя приобнять, мысли медленно уплывают куда-то далеко-далеко. минут через двадцать старший начинает заметно скучать — трясёт ногой и зевает, пытаясь придумать себе занятие. история минхо ещё со школы не нравилась. — открой рот, — говорит он внезапно. джисон застывает, делая огромные глаза, но всё же повинуется, когда замечает попкорн в руке минхо. атмосфера между ними тут же меняется, первые признаки нервозности заставляют дышать чуть чаще, пока сахар растворяется во рту. — ты мне пальцы облизал, — отчитывает его минхо, и от этого строгого голоса в животе что-то шевелится. а потом минхо обхватывает губами ещё одну сладкую попкоринку и молча смотрит. на его лице фирменное выражение серийного убийцы, вызывающее мурашки и приступ заикания. джисон осторожно прижимается губами и начинает жевать, касаясь при этом мягких губ старшего. его дыхание горячее и быстрое — прямо напротив, невозможно не провести языком по его губам, забирая липкость и остатки жжёного сахара. — теперь ты обслюнявил меня дважды, — говорит минхо с той же сталью в голосе, — это несколько несправедливо, не находишь? блять. забудьте всё, что джисон говорил раньше о какой-то тревоге и дурацких страхах, он умрёт, если не получит поцелуй прямо сейчас. — и что ты собираешься с этим делать? — в ответе джисона столько напускной дерзости, что любой бы заметил, но минхо лишь улыбается как-то сумасшедше. он берёт попкорн, другой рукой открывая рот джисона, и сначала кладёт палец ему на язык, а потом уже сладость, чтобы сразу же забрать её, пройдясь языком по нижним зубам. джисон замирает, абсолютно заворожённый, но сдаётся первым и тянется за поцелуем. он не похож на те, что были раньше — сухие, короткие прикосновения и даже на самый первый, наполненный адреналином и похотью. сейчас чуть меньше адреналина. минхо делает этот поцелуй мокрым и беспорядочным, снова давит на подбородок, чтобы получить больший доступ, и посасывает джисонов язык. возвращается к губам, целуя нежно и целомудренно, притворяясь, будто не хочет сожрать. когда джисон ведётся на уловку и расслабляется, опять появляется эта дикая энергия, и от контрастов кружится голова. руки сами тянутся к рыжим волосам, то ли поощряя такой напор, то ли предостерегая. — не слишком? — минхо внезапно отстраняется и изучает лицо напротив, ища признаки дискомфорта. — я хочу... сделать что-то сам. можно? старший кивает, чуть обескураженный, и отодвигается, чтобы не давить, но джисон его останавливает и садится прямиком на колени. его глаза сияют любопытством и волнением, очень трудно держать руки при себе и не затискать его до смерти. у джисона перехватывает дыхание, когда он оставляет первый робкий поцелуй на скуле минхо. храбрится, когда целует чуть ниже уха, вдыхая такой знакомый цитрусовый аромат, добавляет язык и легонько сосёт, когда спускается ниже. следом в ход идут зубы и больше слюны, вспоминая, что минхо любит, когда мокро и грязно, хоть и никогда в этом не признается. минхо же изо всех сил сдерживает рвущиеся наружу стоны, потому что шея у него невероятно чувствительная, а джисон целует именно так, как нужно — не до засосов, которые пришлось бы прятать на учёбе, но до пронизывающих вспышек удовольствия. зубы смыкаются на ключице, а рука младшего спускается к груди, щипая сосок, и тихий стон всё же срывается с губ минхо. — такой чувствительный, — шепчет джисон с этой блядской самоуверенной улыбкой. минхо лишь ухмыляется, напоминая себе не торопиться, и возвращает ему эти поцелуи, вылизывая чужую шею медленно и сладко, не забывая подуть на подсыхающую влагу и хихикнуть над роем вызванных этим мурашек. джисон шумно дышит через рот и двигает бёдрами, теряясь в жгучем удовольствии. стыдно намокнуть от одного лишь трения, но так чертовски приятно, особенно когда минхо встречает следующее движение своими бёдрами, положив руки на его талию. на задворках сознания маячит мысль о том, что ничего страшного-то и не происходит. нет никакого давления, он точно знает, что может в любой момент остановиться, поцеловать минхо и завернуться в плед, а старший всё поймёт и вряд ли разозлится. но останавливаться очень не хочется. осмелившись, джисон приподнимает домашнюю футболку минхо, чтобы коснуться его пресса, завороженно понаблюдать за тем, как мышцы напрягаются под его пальцами, перейти к груди и ущипнуть соски чуть сильнее, а потом облизнуть каждый. на пробу прихватить зубами, выбивая из минхо тихие, сладкие стоны. он так охуенно горд собой сейчас, осознавая, что действительно может сделать приятно и превратить минхо в краснеющее, жаждущее месиво. — такой красивый, блять, какой же ты красивый, — шепчет джисон, продолжая двигаться. минхо под ним тоже твёрдый, жутко хочется коснуться его напрямую, так, чтобы кожа к коже, но голос тревожности твердит не делать всё слишком неловким, не портить эту хрупкую атмосферу интимности. — если ты продолжишь, я скоро кончу, — отвечает минхо, запрокидывая голову и жмурясь, — просто предупреждаю. джисон в восторге. это странно? получать удовольствие от чужой слабости, уязвимости, чувствовать себя, блять, на вершине из-за того, что заставляешь кого-то рассыпаться на кусочки. минхо открывает глаза, когда не слышит ответа, и едва не скулит, замечая во взгляде джисона непривычную решимость. младший ему тепло улыбается и прижимается плотнее. — ты так хорошо двигаешься, малыш, — говорит минхо с трепетом в голосе, — будто создан для этого. джисон хнычет и прячет лицо в его плече, внезапно краснея. как будто то, чем они тут занимаются, не было достаточно смущающим, в отличие от похвалы. он представляет, как двигается верхом на минхо, а тот просто позволяет собой воспользоваться, покорный и молчаливый, и эта мысль толкает его ближе к краю. джисон заглушает собственные звуки удовольствия, прикусив кожу на плече минхо, и мысленно за это извиняется, когда обжигающее удовольствие прошивает всё тело. бёдрами толкается навстречу уже чисто инстинктивно, чтобы продлить собственный кайф, но этого, судя по всему, достаточно и для минхо. какое-то время они сидят, не говоря друг друга ни слова, пытаясь выровнять дыхание и осознать, что только что произошло. — это как-то неловко, — минхо хихикает и трогает свои горящие щёки, будто не может поверить, что так смущён. — было плохо? — подаёт голос джисон. внезапно поза, в которой они находятся, начинает казаться странной. — нет, конечно, нет, — старший улыбается и дарит джисону самую нежную улыбку, убирая волосы с его лба, — просто не думал, что могу так возбудиться, даже не увидев твой член. джисон только смеётся в ответ и успокаивается, подставляя щёку для поцелуя, пока минхо не уходит в душ. мысль о том, что это даже не секс, выносит ему мозг, было ведь невероятно приятно. остаётся только гадать, как круто, должно быть, ощущается прямой контакт, но лучше всё же не торопиться и двигаться вперёд по чуть-чуть. спойлер: у них ничего не вышло. с минхо было слишком хорошо, чтобы ждать. просыпаться в одной постели и засыпать, уткнувшись в его макушку, стало чем-то обыденным. валяться в обнимку, обмениваясь ленивыми поцелуями, каждый раз безумно распаляться, впервые раздевать друг друга — сначала в темноте, дико смущаясь, но со временем привыкая к виду всё сильнее и забивая на стеснение. залипать на косые мышцы его живота, широкие плечи и полные бёдра, открывать в себе всё новые и новые кинки. оставлять засосы на ключице, шлёпать, прикусывать, облизывать, пока погружаешься в него, стирать с его щёк слёзы удовольствия. в конце концов, уступить доминирование ради новой для себя роли, ощущать себя маленьким и нуждающимся, когда он сжимает запястья над головой и умолять его прикоснуться. представлять его друзьям как своего парня. несмотря на все опасения, это оказалось самой лёгкой частью — чанбин и сынмин не слишком впечатлились, когда узнали. вероятно, драма последних нескольких месяцев их порядком утомила, поэтому они лишь ждали, когда джисон возьмёт яйца в кулак и начнёт действовать. вечер заканчивается рядком пустых бутылок из-под пива и расплакавшимся чанбином, который в порыве чувств начал душить каждого в объятиях. говоря по секрету, джисон всплакнул тоже, а сынмин с улыбкой наблюдал за этими придурками и разрешал себя обнимать. мама всё уговаривала привести минхо на ужин, но джисон отнекивался, как мог. у него уже был подобный опыт, знаете ли, и матери доверять точно нельзя — она обожает достать детские фотки и рассказывать истории про стыдное эмо-прошлое, так что нет, спасибо. — может, позже, — уклончиво отвечает джисон, отхлёбывая свой чай, когда она снова заводит эту шарманку. — не съем же я его, — мама хмурится, явно расстроенная, а потом уносится в гостиную, принося какой-то маленький подарочный пакет, — вот. джисон молча наблюдает за представлением, офигевая от того, сколько энергии в одной миниатюрной женщине. — кому подарок на этот раз? — улыбается он. — неужто наконец-то мне? — нашёлся страдалец, у тебя день рождения совсем недавно был! сон замечает, что она нервничает, поэтому решается залезть в подарочную упаковку, стараясь не повредить, и достаёт серебряную подвеску в виде дракончика. — это мальчику твоему. слёзы так быстро подступают к глазам, что джисон думает — пора записаться к эндокринологу, ну невозможно так часто плакать. он не находит слов, чтобы выразить свою благодарность за такое внимание, за абсолютное принятие и всю поддержку, что она ему давала. в прошлой жизни он, вероятно, спас страну, раз ему достались такие потрясающие друзья и самая лучшая в мире мама. минхо перестаёт моргать, когда джисон тем же вечером застёгивает цепочку на его шее. шок заставляет его замолчать на несколько долгих минут, в течение которых джисон едва не сгрызает свои пальцы от волнения. справившись с приливом чувств, минхо целует его нежнее, чем когда-либо. говоря по секрету, минхо не снимает подвеску даже во время тренировок, потому что это знак, что он любит и любим.