Тепло солнца и холод гор

— Вэнь Жохань переходит все границы! — кричал кто-то из приезжих адептов. После известия, что омут раньше пренадлежал территории Цишаня, все как с цепи сорвались, начиная наговаривать на главенствующий орден, обвиняя его во всех грехах. — Вэньские псы только и делают, что топчут землю зря! — этот возглас застрял у говорящего в глотке, так как весь состав Гу Су смерил бессмертного самым грозным взглядом, на который только был способен. Лань Ванцзи кипел от переполняемого гнева, за друзей. У второго наследника была уникальная способность — верность. Он бы пошёл и в огонь и в воду за людьми, в которых признал семью, тем более пару. Поэтому сейчас был готов разорвать глотки приезжим, особо громким, заклинателям. Сами гусулановцы знали главу Цишаня и его детей слишком хорошо, чтоб бросаться плохими словами. Их любили уже как своих и нарекали будущей партией холодному принцу гор. Слушать бредни обиженных — было последним делом для монахов. Весь Гу Су встал на защиту чертят с вулкана. Сичэнь глядел на беспорядки и качал головой. Они ждали Вэнь Жоханя. Вэнь Нян стояла между своими верными спутниками и пыталась понять, как до такого дошло? Время шло. Вэнь Жохань прилетел ночью, обнял дочь, кивком поприветствовал сына, который выглядел достаточно серьёзно, и прошёл в кабинет переговоров. Проблема оказалась хуже некуда. Бездонный Омут не пренадлежал обителю огня. В доказательство Жохань предоставил информацию, в которой было сказано где сейчас содержали эту древнюю нечисть, на его территории. Наступило молчание. Воронки было две. Ещё вскрылась информация, что в пещере нашли древнюю черепаху, которая спала около тысячи лет. От чего-то тёмной энергии стало слишком много, поэтому в разных местах пополнялись ряды нечистых и совершались набеги на простой люд. Где-то был открыт вход в Диюй. Закрыть подобный не было возможности,а сам Жохань уже около недели искал выход. Ситуация обострялась ещё и в ордене Цинхэ Не. Недавно Не Минцзюэ приезжал по этому поводу переговорить, но естественно обвинил во всех грехах Вэней, так как те славились своей связью с миром демонов, ведь жили они ближе всего к их стихии — всепоглощаемому пламени. Лань Ванцзи выдохнул, аккуратно укладывая руку на чужую талию, притягивая в себе девушку, в жесте защиты, заставляя фарфоровую чашку в руках главы Цишань Вэнь треснуть, а Сичэня подавить смешок, который бы прозвучал как издевательство, при таком раскладе вещей. Лань Цижэнь остался разгребать ситуацию, отсылая молодёжь спать. Вэнь Чао повис на первом нефрите, изливая тому душу, как сильно болят у него ноги, а Лань Чжань взялся провожать Вэнь Нян. Они тихо вели диалог : — Я знала, что папа так не сделал бы... Золотые глаза слегка смягчились, сияя при свете луны : — Дядя Вэнь, (ох как Жоханю не нравилась эта кличка) не смог бы такого сделать. Он хороший. — слова звучали очень убедительно, от всего сердца. Ванцзи никогда не врал Вэнь Инхуа. Девушка улыбнулась, останавливаясь у своих комнат, смотря на своего друга детства так нежно, что на душе становилось больно. — Спасибо, А-Чжань. — щёку нефрита обжёг мимолётный поцелуй, заставляя чужое дыхание сбиться, а зрачки затопить медовую радужку. — Я люблю тебя. И феникс истаял в пламени фонарей, убегая так быстро, как мог. Ванцзи же коснулся холодными пальцами до щеки, а после краснея ушами прикрыл глаза. «Я люблю тебя.» Неважно в каком смысле, грело душу, заставляя льды таять. Но трещину Диюя нужно было устранить.