love 2chan

Провести первое свидание на автобусной остановке не слишком романтично? И тем не менее, в памяти Чанбина это воспоминание пылко прокралось до самого сердца. Он знает Чана тысячу лет. Почти вырос под его поначалу раздражающей опекой. Чан готовил на каждого из них, пока теснились в скромном общежитии, целую ночь проводил у чей-то кровати, если были проблемы со сном, всегда улыбался и заботливо интересовался делами. Это несправедливо как много себя он вложил ради счастья других людей. Несправедливо, потому что же останется ему? Чан не принимал спрятанные порции после плотного ужина, которые Чанбин старательно оставлял для старшего. Чану не нравилось, когда он не спал, ожидая Кристофера под дверью, пока тот закончит с работой. Не одобрял, когда Чанбин тратил свои последние сбережения на маленькие мечты Бана, которые он тихо прятал в своей голове. Как старший брат, который бережно накапливал в себе любовь, чтобы на каждого нуждающегося хватило. А самому.. да зачем ему собственно нужно? Несправедливо. Потому Чанбину хочется схватить своего неугомонного хёна за руку и подарить ему лучший день в жизни. Купить сладости в маленьких вагончиках с уличной едой, закутать его в теплый шарф, чтобы не простыл во время дождливой погоды, отвести в ресторан и оставить там приличный чек. Чанбин хочет по-идиотски шутить, чтобы чаще вызывать улыбку на любимом лице, заставить Чана смеяться так громко, пока живот не сведет. А потом отвесить ему подзатыльник за то, что совершенно не умеет думать о себе! Но вместо красочного распланированного вечера... Чанбин забывает кошелек дома. Ни наличных, ни карт — в карманах пусто. Даже подарок, прячущийся в маленькой черной коробке остался дома. На улице холод пробивает, когда Со сидит на пустой автобусной остановке и не знает, что лучше. Сбежать, отменить встречу, как вообще оправдываться перед Чаном? Разочаруется ли хён в нем за потраченное время? В его глазах он по-прежнему выглядит маленьким несостоятельным ребенком? — Прости, я опоздал, — Чан возвышается прямо над ним и Чанбину неожиданно хочется сжаться до микроскопических размеров. — Ничего страшного. Он поджимает губы, понимая, что так и не придумал подходящего оправдания. Йоу, хён давай-ка вместо свидания я проведу тебе экскурсию по автобусным остановкам? Ты ведь этого заслуживаешь больше всего. Да уж, романтично. — Так какие у нас планы? — Полагаю, никаких. — Чанбин собирает остатки мужества и пока кусок отваливается один за другим, продолжает: — Все сорвалось, прости. Я забыл, ну.. прости, ты не так хотел провести свой выходной. Кристофер непонимающе хлопает глазами, когда медленно, но верно паззл складывается в полноценную картину. Ну почти полноценную. Бинни выглядит так будто бы из-за него вот-вот метеорит обрушится на землю. Не совсем так, но близко. Они сидят несколько минут в тишине, пока Чан не просит подождать несколько минут и второпях убегает. — Я вернусь, дай мне пять минут, клянусь, — кричит Чан, пока здание окончательно не прячет его за собой. Спустя обещанные пять минут он конечно же не возвращается. Ни спустя десять, ни даже пятнадцать. Руки Чанбина не в состоянии согреться, хотя обычно каждый из общежития льнул к нему в поисках последнего тепла. Пальто не сильно спасает, а сердце дурашливо ноет. Свой позор он вряд ли забудет в ближайший год и смотреть в глаза Чану будет сложновато. Особенно после того как он убежал. Проездной во внутреннем кармане так и не нащупывается, сколько он не перепроверял, напоминая Чанбину какой же тот неудачник. Дом далеко, ему действительно придется идти пешком? Телефон разряжается от холода и Со малость жаль, что он не может точно так же отключиться. Вечернее свидание превратилось в кошмар. Бан появляется ровно (ох, да, очень неожиданно) в момент, когда Чанбин готовится уйти. На улице скользко, асфальт покрыт тонким слоем льда, но Кристофер удачно сохраняет равновесие. Руки заняты стаканами из которых исходит пар, а под мышкой зажат бумажный пакет. — Я тут, я тут, уже тут... — щебечет Чан, подбегая к автобусной остановке. — Это совсем не пять минут... — Чанбин бормочет почти про себя, но Кристоферу конечно же все отчетливо слышно. Он извиняющее хихикает и протягивает один из стаканов. — Прости. Чанбин плакать не собирался. Он вообще никогда не плачет. Просто все навалилось так и он был почти уверен, что Чан ушел, хоть и обещал вернуться. Его нос покраснел и хоть ресницы подмерзают от внезапной влаги, Чанбин упорно делает вид, что все в порядке. Он в порядке. Чан то всего лишь пробежал пару кварталов за горячими напитками и едой. Снова вся забота с его стороны. Они возвращаются на одинокую лавочку пустой автобусной остановки. На улице полная тишина и автобусы все до последнего разъехались. Чан подбирает заледеневшие ладони Бина под себя, трет о свои, чтобы поскорее согреть. Первым целует такие же холодные губы, не смотря на то, что ради этого бегал за глупыми напитками в таком же глупом бумажном стакане. Медленно, не торопясь, будто бы сам не умирает от холода. Чан глупо смеется, когда улыбку Чанбина получается вернуть. Его милый донсэн уже не кажется таким расстроенным. — Прости, — эта фраза слишком часто стала звучать между ними. — Мне нравится, — убеждает его Чан. Крепко держит за руку и даже не думает отпускать, когда они возвращаются домой. Утром возможно кто-то из них подцепит простуду после нескольких непрерывных часов на холодном воздухе. И все таки убежден, что будь у Чанбина шанс все переиграть по другому, он бы повторил. Повторил забытый бумажник на столе, долгую пробежку до ближайшей кофейни и короткие согревающие поцелуи на остановке.