love 2chan

      Соседняя комната наполнена шумом. В ней нет людей, вечеринка по случаю окончания года прошла с громким размахом ещё вчера. Сейчас в квартире находятся только двое и... очень шумный телевизор. С буйством прошедшего вечера приходится справляться до сих пор, Чан, обнаженный до пояса (конечно же), поднимает упавшие ёлочные игрушки с целью вернуть потеряшек на места. Чанбин опрокидывает в себя бокал с игристым, которое приятно оседает на языке, перед тем, как уйти вглубь.       Сознание притупляется от алкоголя, и телу становится жарко, заставляя ослабить галстук, расстегнуть несколько пуговиц на бордовой рубашке. Сам приваливается к серой стене, наблюдая за расслабленным и абсолютно трезвым Чаном. Тот, как маленький ребенок, разгуливает в шапке с пришитыми волчьими ушками — идея Джисона, кстати говоря. Что видно и по кривым швам у бархатной ткани, но от этого подарок становится только роднее.       Вчера вечеринка, сегодня — два семейных вечера с быстрыми поздравлениями, тонной приготовленной еды и щебечущими родителями. Завтра тридцать первое, и, слава Богу, у них ничего не запланировано, кроме как сидеть дома, перещелкивать программы на пульте, а потом в полночь сладко зацеловывать розовые губы. И, конечно, загадать желание. Но к чему, если все желанное у Чанбина уже есть? Хотя.. может быть, у него остались ещё невыполненные пожелания. И словно на зов, Чан оборачивается. Улыбается мягко, немножко озорно. Возможно, потому, что Чанбин прямо сейчас выглядит до ужаса нелепо по сравнению с горячим телом перед собой. — Когда ты встал?       Ах, точно. Часа два назад, после возвращения домой, они уселись смотреть какой-то рождественский фильм, но Чанбин заснул уже на середине. За сегодня он накатал часов пять за рулем, не считая, когда менялся местами с Чаном, так что стоило зайти за порог и усталость накатила со всех сторон. — ..и уже напился, — усмехается Кристофер. Чанбин оправдываться не будет, одинокая бутылка стояла на столешнице слишком соблазнительно, прям как его муж напротив.       Муж. Кольцо из сияющего серебра с маленькой гравировкой приятным воспоминанием ощущается на пальце. В особенно волнительные моменты он начинает раскручивать его, чтобы привести себя в порядок. Это привычка делится у них на двоих, но они как нелепые дураки прикидываются, что ничего не замечают. — Нечего было оставлять меня одного, — Чанбин пожимает плечами и оставляет бокал на тумбочке. Стол в паре метрах от него предпочитает оставить пустым. На всякий случай. — Когда ты успел раздеться? Пора вводить свод правил в квартире, с тобой невозможно. — Мне жарко, если ты возбудился — это не моя проблема, — смеется он. — Ещё как твоя!       К слову, они обручились в прошлом году в январе. Так что, если так подумать, скоро у них годовщина? К слову, Чанбин провёл отличный год, потому что имеет привилегию называть Бан Кристофера Чана своим мужем, своим партнером, своим супругом и родственной душой, своей любовью. Да и просто своим. Поэтому сокращает между ними дистанцию, чтобы получить свой законный супружеский поцелуй, раз муж отказывается брать ответственность за остальное. — Иди сюда, — шепчет Чан в губы, перед тем как сдаться. С Чанбином иначе ведь нельзя. Его бы на руках носить, щекотать, лишь бы снова увидеть заветные ямочки на щеках. Пока Со Чанбин сияет своей яркой улыбкой, крепко держит за руку и крепко прижимается к нему во сне, Чан будет уверен, ему не на что жаловаться.       Целует губы со сладким привкусом алкоголя медленно, растягивая этот момент на долгие секунды. Поцелуи короткие, пока ещё невинные, чтобы аккуратно отстраниться, перебравшись к местечкам послаще. За подбородок кусает, как настоящий хищник, готовится наброситься на шею, пусть только Чанбин не прекращает издавать эти сладостные звуки.       Знает одно, как только доберутся до кровати, сам будет готов изнежиться от стонов, пока Чанбин ласково попросит лечь на живот.