love 2chan

      У них не было времени.       Не было времени полностью прочувствовать плотную почву под ногами, где успели прорасти корни. Не было времени узнать друг друга настолько, чтобы одним вопросом на всё жгло ответить «да». Не было времени отпустить терзающее сердце прошлое.       Чанбин не любит жалеть. Ни о чём, даже если очень больно. А потом наблюдает, как одну вывеску сменяют другой, а за прилавком не выглядывает самая яркая улыбка в его жизни. Там теперь тускло и грязно, а на полу разводы и царапины от техники.       Чанбину хочется избавиться от этого пожирающего чувства, что он что-то упускает. Крохотные моменты так называемого счастья ощутимо рассыпаются прямо перед ним, как штукатурка стены от неудачно отцепленного крепления. Придётся исправлять.       На его работе произошло за последние полгода столько драмы — и спасибо, не он сам стоял в центре крутящихся на вертеле событий, — сколько не снимают в фильмах. Так что этого хватало, чтобы не задумываться о личной жизни, там регулярно прокатывалось разве перекати-поле.       Сумасшедшего начальника наконец-то сместили, кто фабриковал проекты всех, кто ему не нравился. А среди рабочих будней у Чанбина появился Чан.       Чан, кормивший его своими придуманными изысками и смущающийся от любого комплимента, стремительно летящего в него, потому что во рту у Чанбина кружила истребителем эйфория. Она сбивала все его ожидания своим острым клювом.       И это он не только о еде.       И Чан был влюблен. Не в него, естественно. За такое короткое время такое ведь невозможно? Невозможно, упорно повторял в голове Чанбин, надеясь донести это и до глупого сердца, которого тянуло к Чану неимоверно.       Когда Чанбин приходил к нему в кафе под закрытие, эти глаза сияли золотом — несравнимо даже с тем, каким блеском отдавали его волосы на солнце. Сияли, потому что надеялись увидеть под звенящими колокольчиками другого, а приходил Чанбин. — Привет, это снова я. Прости, — понуривал плечами он. Чан всё равно улыбался, так ярко и красиво, вот-вот заставит солнце подняться из-под горизонта ещё раз. Солнце не поднималось, ведь физически и научно это невозможно, а внутри у Чанбина творилось нечто, что точно не поддавалось любым научно и псевдонаучно объяснениям.       Влюбиться за такое время невозможно, да?       И это Чану как будто бы нужна была помощь. В том, чтобы отпустить безответные чувства, в том, чтобы больше не ждать того, кто не придёт. Но первым звонил всегда он, на прогулки звал тоже он и громко хохотал, тыкаясь носом в чанбиново плечо — тоже он. — Всегда хотел сходить сюда с кем-нибудь, — Чан тянет ему в руки напиток. Чанбин вынужден напоминать себе держать, даже если глаза с трудом отрываются от фигуры, идущей рядом. И когда тебе говорят: «ты мой типаж».       Чан торопливо похлопывает подавившегося кофе Чанбина, спрашивая, в порядке ли он. Да, просто не в то горло попало.       В транспорте они делят наушники на двоих, а заглядывая в кафе после работы, Чан уже с готовой горячей порцией нового в единственном экземпляре. Его взгляд больше не ждал не того. Но набраться смелости пригласить на свидание после тысячи безымянных прогулок не хватает. Чанбин узнает, что Чану нужно вернуться в Австралию.       Он до омертвляющей точности знает — во сколько самолет, название рейса и какой аэропорт. Но ему там не нужно быть. Светлая полоса затемняется однотонными буднями работы и пресности. Как и прежде.       Принять боль, отпустить и идти дальше. — Ты ему тоже нравишься. Разве ты этого не замечал? Всё, что он готовил, было исключительно для тебя.       Хёнджин отрезвляет его одним днём. Тем самым днём, когда Чанбин впервые отпрашиваешься с работы пораньше. Впервые ловит такси, потому что его собственные руки дрожат, банально держа телефон, садиться в свою машину небезопасно. Впервые кричит на весь аэропорт: «ты мне нравишься».       Возможно, не так уж и далеко он ушел от личины главного героя в драматическом фильме.       Чан вкладывает ему в руки плюшевый брелок с ключами. — Если в твоём сердце останется место для меня, когда я вернусь, я предложу тебе встречаться. И ты сможешь вернуть мне их.       Он тоскливо хмыкает и уверяет себя — это не прощание. Но подождать придётся изрядно. К счастью, сложные задачи всегда были ему по зубам. — Я с собой ничего не взял, поэтому, — Чанбин оставляет на полных губах горячий поцелуй. Уж пусть простит, бежать по всему аэропорту — не самая приятная вещь. — Не знаю, появился в моей жизни кто-нибудь или нет, но будь добр тоже не остаться в должниках.       Только попробуй этого не сделать.

Seems you cannot be replaced

And I’m the one who will stay.