Другая вершина айсберга

Утро следующего дня. Линка навеселе вприпрыжку идёт по коридору. После всех событий Лилия Павловна запретила Катьке выходить из дома без неё, поэтому ближайшую неделю в школу Смирнова приходила вместе с матерью. — Лина! — сзади себя девушка услышала радостный зов. Обернувшись, она увидела подругу, машущую ей с другого конца коридорной кишки. — Подожди меня! Хилькевич выжидающе оперлась на подоконник. В лёгких приятно защекоталось чувство предвкушения. — Привет! — выдохнула она, прильнув в объятия русоволосой красавицы. Секундные раздумья, и Лина уже робко целует одноклассницу в бархатную щёку. — Прости. — Нет-нет, что ты. — смеётся Катя в ответ. — Мне нравится. Только давай… — она отвела глаза, и шепнула что-то на ухо шатенке. Глаза той блеснули шаловливой искоркой — это означало «Да». Перемигнувшись, девушки разошлись. Смирнова — в класс, Хилькевич — в туалет, дабы спокойно порадоваться без лишний любопытных глаз. Зайдя в пустую женскую уборную, Линка запрыгала на месте, сдавленно, чтобы не завизжать, шепча единое «ДА, ДА, ДА!!!». Наконец-то! Катька пригласила её к себе домой на ночёвку, и большую часть времени Лилия Павловна будет ещё в школе. Победа, ура, победа! Уже очень скоро девушка сможет без стеснения и боязни быть замеченной целовать и обнимать подругу. Минус это или плюс, но шатенка была той ещё собственницей. Ей хотелось владеть любимым человеком, прикасаться к ней на людях и вообще показывать остальным особям, чья это красавица идёт по школьному коридору. Как же чесались руки отбросить все страхи и начать проявляться прямо сейчас! Но что невозможно — то невозможно. Линка стиснула зубы. Даже один лишний взгляд может вызвать подозрения у других, не то что касания. Именно поэтому надо быть предельно осторожными, тем более — что Катина мама их классный руководитель. Ладно, перетерпим. Прозвенел звонок. Собравшись с духом, девушка вышла из туалета. Уроки пролетели незаметно: Хилькевич исправно отвечала, читала и даже иногда тянула руку. Чтобы мама и дальше отпускала её ходить в гости к Кате, надо задобрить её хорошими отметками и приличным поведением, иначе у матери найдётся весомый аргумент-противник. И вот отучившиеся одноклассницы бодрым шагом идут к дому Смирновой, весело покачивая портфельчиками. По пути пришлось забежать домой к Лине и отпроситься с ночевой у родителей, но к счастью всё прошло успешно. — Проходи. — отчеканила Катька, пропуская гостью вперёд. — Ну ты тут уже всё знаешь, так что не стесняйся. Со смехом отряхнувшись от снега, скинув верхнюю одежду и покидав сумки у входа, девчата прошли в комнату. — Что делать будем? — улыбнулась Лина, глядя на садящуюся рядом на кровать девушку. — Я захватила с собой «Менеджера»! Катя начала расстегивать пуговицы блузки. — Мне надо переодеться… Чёрт! Что обычно делают в таких ситуациях?! Наверное, смущаться не надо, ведь теперь-то шатенка может считать Смирнову своей девушкой, но боже, вдруг что то пойдёт не так? — Мне выйти? — Нет, не обязательно. Я имею ввиду, как хочешь. Кивнув, Линка тоже принялась раздеваться. Ну, не просто же ей стоя пялиться! Русоволоска стянула лифчик, обнажив подтянутую молодую грудь. Хилькевич сглотнула. Аккуратная, не слишком большая, с розовыми сосками-ягодками грудь подруги не давала отвести взгляд. А надо ли его отводить? Линка разделась тоже, и, чуть заметив возбуждённый вздох подруги, жарко поцеловала её. Ответ подоспел незамедлительно. Катины руки заскользили по оголённой спине и шее, как вдруг переместились на изнанку, легонько ущипнув шатенку за сосок. — Ай! — зелёные глаза испуганно метнулись, но тотчас за секундной болью последовало приятное чувство, которое и описать то сложно. — Ох. Смирнова повалила подругу на кровать, оказавшись сверху. Ладонь уютно расположилась на одной из упругих молочных желёз, упоённо гладя её и нежно сжимая. Ненадолго оторвавшись от поцелуя, Лина резко перевернулась и нависла над русоволоской. Неожиданно для самой себя, она хитро улыбнулась и принялась прокладывать дорожку из поцелуев от шеи до рёбер девушки. Та сдавленно простонала и выгнулась ей навстречу. Внизу живота завязался тугой узел, настойчиво напоминающий о себе жутким возбуждением. Бля, а что дальше-то делать? Не обнаружив ни единого не зацелованного участочка на стройном теле Кати, шатенка смущённо села. — Кать, я… — Предоставь это мне. — девушка будто прочитала мысли подруги. У Линки мелькнула мысль, а стоит ли… Они вновь поменялись местами. Поддев аккуратными пальчиками тонкую резиночку белья, Катя взглянула на партнёршу: — Могу я? В глазах Хилькевич читалось замешательство. Пусть она и росла в среднего класса городе с доступом к разным журналам и информации, как происходит половой акт в реале она понятия не имела. Одно дело — мастурбировать в ванной в тайне от матери, и то без проникновения, а совсем другое — первый раз с девушкой, с которой она знакома чуть меньше двух месяцев. — Кать, давай повременим? — Не бойся. Тебе понравится. Стянув последний предмет одежды с девушки, Смирнова раздвинула ей ноги, которые, впрочем, шатенка тут же сжала обратно. — Я боюсь. — Чего? — не поняла та. — Я не сделаю тебе больно. — Я девственница! — И что? — с вызовом взглянула русоволосая на подругу. — Я тоже. Ты что, не хочешь меня? Линка закусила губу. Тело по-прежнему ныло и жаждало разрядки, но первый раз всегда пугает. Хилькевич казалось, что ещё рано, что заниматься подобным в шестнадцать лет непристойно. Почему то Катя выглядела уверенной, это пугало и привлекало одновременно. Побоявшись возразить, Лина повернула голову набок и покорно расслабила бёдра. — Так то лучше. Поверь, ты не пожалеешь. Тонкие пальцы игриво прошлись по вверх и вниз по бугорку клитора, дразня изнеможённую девушку. Шатенка застонала, двигая бёдрами в такт касаниям. — Мх. Смирнова облизала два пальца, и аккуратно вошла. Новые ощущения наполнили Линку от и до. — Не больно? — Давай! Сказано — сделано. Постепенно увеличивая темп, девушка довела шатенку до пика. Та блаженно простонала, а Катя упала на кровать рядом с ней. Перевернувшись, Хилькевич поцеловала девушку в щёку: — Было чудесно. Я рада, что именно ты была первой. Они ещё долго лежали вдвоём, болтали и обнимались, понимая, что нужно ценить каждый момент, проведённый вместе, ведь в любую секунду всё может оборваться.