Достаточно комфорта?

      Цветы. Оранжевые орхидеи, яркие и сочные, они лежали между свечами на камине, на полу и в гримерке. Так много цветов. — Я ненавижу орхидеи, я не хочу их видеть рядом, я не хочу их видеть далеко. Я люблю красные розы. — Они пахнут морковкой. — Ну и что? Я ими наслаждаюсь. Одной, тремя. Не надо делать гипертрофированные подарки, просто обычную розочку! — она сделала вдох — но они подарили, нет, ни чай, ни деньги, ни тюльпаны, а гребаные орхидеи! — произошел взрыв — Я им намекала, но нет. Дураки… — И дороги. Такова жизнь. — он закивал головой. Она хотела что-то сказать, но передумала. Включила ремиксы смешариков на телефоне и пошла готовить яичницу. — Кот. Он безэмоционально глянул на нечто с круглыми черными глазами в красной переноске. — Это мой товарищ и компаньон. — она выпустила кошку, та начала громко мяукать и побежала в угол с дверьми ведущими в личные комнаты хозяйки дома. — А ещё — крикнула она, убегая за животным — Это Перси и она кошка. Парень лишь громко выдохнул. Лоток поместили в ванной, что была возле кухни. — Я не хочу кошку. — Не открывай окна утром настежь, она любит ловить птиц. — Я и не планировал… — Она конечно умная и не станет, но на всякий случай… Она поучала его, с живым и радостным видом, после долгой разлуки, она целовала её, обнимала, в холодильнике была пара пачек корма и одна сухого стояла в шкафчике. — Я тебя люблю — сказала девушка засыпая в позе эмбриона, обнимая его руку как подушку, на которой лежала кошка. Перед сном она отдала ему наушник, где играла песня лсп. Грязь, грязь, грязь. Собачьи следы внизу, собачьи следы наверху. Грязь повсюду. — Я ненавижу твою гребаную собаку, убирайся! УБИРАЙСЯ! — А Я ненавижу тебя, твою дурацкую музыку, твою жизнь, твою гребаную жизнь! Ты бедность, ты её олицетворение, ты нищета. Ненависть — моё чувство, моё отношение! Громко хлопнула дверь. — Я люблю тебя, люблю, люблю всем сердцем — поцелуй в шею, поцелуй такой мягкий и приятный в губы. Самые мягкие губы, самые шелковистые волосы, самое грязное сердце, хочется воткнуть нож, хочется… Такое же грязное как и то животное. Громкий «Мяу» с утра разбудил парня, пробиравший его озноб и вспотевшее тело, неприятно отдавали в голову. Девушки не было. Яркое утреннее солнце светило в окна, лучи падали на пол. Он открыл дверь, споткнулся об кошку, содрал плечо об угол кухни и нашел таблетки в холодильнике, там же взял редбулл. Звон будто доносился отовсюду, голову будто разрывало пополам. — Мам, а я не хочу вставать, я не хочу… — зажмуренные глаза стали мокрыми, он содрогался на полу, обхватывая руками и упираясь коленками в живот, так чтобы было больно. Послышалось шорканье в ванной и через секунду Перси легла рядом с парнем и начала громко мурлыкать. Это были громкие, гортанные замурлыкивания, они успокаивали нервы, а хвост щекотал шею, таблетка начала действовать. Парень все еще лежал на полу и смотрел на кошку, кожа побледнела, язык онемел. Чувство адской боли прошло. После он пошел закурить, а она упасть где-нибудь в холодке на спину, раздвинув лапки, давая пушку охладиться.