Достаточно комфорта?

      Никто из домочадцев не знал, что находится у хозяйки в комнатах, она не пускала в них кого попало. Однажды ныне неизвестный обмолвился, что в одной комнате гостиная и подтвердил это пруфами фотографий с яндекса 2020го года. Почти с уверенностью можно сказать, что там стояло, а может и стоит, фортепиано, но что находится в остальных комнатах было загадкой. До сегодняшнего дня, в который из-под центральной двери кошка вытянула фантик. Она игралась им достаточно долго, пока не загнала под какую-то тумбу. У парня был выходной, в футболке и трусах, попивая кофе в столовой он наблюдал за сием действием, при этом как бы игнорируя все маневры животного. Его взгляд скользил резко, сам он двигался также, чем напоминал робота или персонажа из симс 2. Пошел в ванную, почистил лоток и зубы, побрился и поранился, видимо лезвие уже тупое, впрочем ничем не отличаясь от своего пользователя. Она пришла вечером, в её руках были обычные карты, а на устах желание сыграть в дурака. На улице моросил дождь, а в студии стоял удушливый запах пота от носков и старого постельного белья. Решили играть на раздевание. Прогремел гром, сверкнула молния — страшное предзнаменование для игры. Играть на деньги не стали по понятным причинам, играть на раздевание тоже, несмотря на провальность идеи, которую она осознавала, девушка захотела поиграть «в правду или действие». Кошка спряталась под кроватью, хоть кто-то узнает, что под ней творится. -Козырный валет — максимальное напряжение — Дама — он сощурил глаза, держа карты у носа. — Хмм, отбиваю козырным королем — секунда — ха, две дамы не желаете? Он молча побил пиковым и козырным тузами. Ничья. Никто не захотел говорить первым, решали на ешачок. — Правда или действие? Он выбрал правду. — Что у тебя со здоровьем? — Все прекрасно — Она вскинула бровь. — Ты же знаешь, что я знаю? — Я был уверен, что после нашего знакомства тебе кто-нибудь расскажет. — Я могла и сама тебя спросить. — Наверное — он ответил обрывисто, тихо и саркастично. Прогремел гром. — Ты боишься грома? — Я живу в Питере. — Я тоже живу в Питере. — Так что, ты боишься грома? — Его тон был скучающим, еще секунда и он бы зазевал. — Нет. — минута прошла, она почесала спину, посмотрела на кошку под кроватью и наконец спросила — Что? — Ничего. — Еще один раз сыграем? — Да. Они не доиграли вторую партию. Никто не хотел отвечать правду. Грохочет гром, сверкает молния в ночи… — Мне страшно — она уткнулась в его грудь вдыхая запах пота с парфюмом, её руки скользили по его животу. Он гладил её светлую макушку, целуя в лоб. Страх, это был страх, она боялась не грозы. Чего же она боялась? Громкий звон бокалов, грубая игра. Все так громко, все так страшно. — «Я боюсь» Мерзкие улыбки, грязные бокалы, дешевый мартини и пустые салаты — он обычный бродяга, а вокруг него одно лишь игнорирование. Детская площадка. Лавочка. Парочка молодых человек. Несколько банок пива. «Я завидую вам, у вас есть компания, а у меня нет, это не честно, у вас есть друзья, да, у меня тоже есть, но одна половина хочет меня, а другая, мои лучшие подруги, которые гуляют со своими компаниями. Завистно, не завистно, но это мерзко до блевоты во рту, мерзко думать о вас, об этом. Я вас ненавижу, ненавижу.» Хотелось ответить ему в лс на сторис его друга. Девушка лежала на полу, подавляя желание начать биться головой об стену или взять из переднего кармана рюкзака канцелярский нож. Зависть и ненависть съедали изнутри, в этот момент хотелось также. В этот момент хотелось в клуб, быть отвязной, крутой и как все. Но она была лишь той, кто после работы валяется на полу, бьется в истерике и изо рта которой льется чёрная желчь: она же зависть, она же грязь. В такие моменты чувствуешь презрение ко всему миру и главное, к себе самому, ты мерзок и жалок, ты хочешь умереть, но ты терпишь и ждешь, когда это закончится. И оно заканчивается, ты встаешь, апатично посмотришь в холодильник ищя те самые таблетки, не можешь выдавить слез, представляешь свою смерть и садишься в интернет на пару часов безвылазно. Стоп, стоп, ты в чужом доме, похоже он все-таки смазал петли, взгляд на тебя, на нем расстегнута болотного цвета американская куртка, кеды, хотя сейчас март, и немой вопрос. В спешке поднимается, в глазах испуг, она не боится, она удивлена до жути. — Ты что тут делаешь? — Ответ напрашивался сам собой. — Я ушел пораньше, устал, не люблю подобные собрания, тем более на площадках. Укол зависти, не рациональный, просто обида на себя: " Почему они, а не я?» Удивление в его глазах, боль в её. Она не хочет, чтобы её видели, слышали и чувствовали, она просто мышь: серая, маленькая и невзрачная. Сказать, что она считает себя сейчас дном? А что потом: играть в пожалей-ку? Ей плевать на жалость других, ей хватает своей, ей и от нее тошно. Она не хочет быть крутой, она хочет быть собой, а быть собой, значит… быть отстой? Загоняться в рамки? Нет, нет, нет… Он ушел. Девушка взяла кошку и поцеловала, та в свою очередь царапнула ей руку и убежала. А ведь поцарапала не больно, а сейчас хочется получить боль. Удар плетью по губам, удар, удар, удушение, удар в легкие… Он пришел. — Пойдем. И привел её на площадку. Он курил сигарету, она открыла банку слабоалкогольного пива. Смотрела на детей и о чем-то думала. Пошел снег. Сначала маленькие снежинки падали на его куртку и умиляли, но потом большие хлопья начали падать на очки, волосы, куртку при этом тая. — У твоей кошки рыже-белое пятно чуть ниже глаза, а еще беличий хвост, прикольно — они отпили по глотку, пили синхронно, при том синхронно мало. Все его волосы были покрыты снегом — А еще у нее такой мягкий пушок, а также я обязан ей помощью, когда валялся на кухне…и в столовой. — Зачем валялся? — Отпитый глоток. — Захотелось — его улыбка было вымученной, фальшивой и искренней одновременно. — Понимаю — она помолчала — я как видишь, тоже люблю, иногда… И вовсе замолкла, так как ком подходил горлу. Она не плачет на людях, никогда и не теперь. — Пиздец. — тихо шепнула она, но он слышал. Зависть — определенно странное чувство, которое ты в априори не хочешь испытывать, но в какой-то момент оно появляется и ты не можешь задушить его оптимизмом. Ты видишь, лучшие результаты чем у тебя, ты видишь, что у твоей подруги больше друзей чем у тебя, что твой друг богаче тебя, что у твоей сестры есть парень, а у кого-то и то, и то, и то, и ты тоже этого хочешь, чтобы соответствовать стандартам. Ты должен учится в университете, иначе ты никто. Должен работать, иначе кто ты? Но грязная, черная зависть исчезает вместе с мыслями о себе, как ни странно, да? Ты хочешь сейчас все это, да, чего-то у тебя уже не будет как у них никогда, но будет другое, новое, а главное — твое, а не чужое, твоя жизнь, твои неудачи, твои выигрыши, твоя любовь и твой успех. А возможно его не будет, тогда появятся твои морщины, а не чужой ботокс, твоя майка-алкоголичка, а не лифчик пуш-ап и твоя дряблая кожа и отупевший ум, гордись — не гордись, но все твоё и ничего чужого. Воздай славу Богу и отдай ему свою честь, чтобы взвесил он её как перо и проверил тяжесть твоих прегрешений. И дай Бог будет твоя совесть чиста. А грязны или чисты твои намерения — будет уже не важно, ты не потеряешься среди бренных душ, всплывающих на поверхность реки Аида и не заплутаешь в лесу полных мавок, леших и кикимор, а найдешь верный путь и поднимешь перед порогом ключ от Рая и будешь сидеть по правое плечо Христа Спасителя и воздастся тебе это, ничем впрочем то, но не сгинешь ты как тень чужого существа. Может тебя и не вспомнят живые, не узнают мертвые, но ты себя не забудешь. …Он кинул окурок в мусорку и поплелся домой. Наступала ночь.