Достаточно комфорта?

      Утро было тяжелым. Для всех. Снова упал шкаф с книгами у Георгия, паренек ночевал у Игорька, девушка как обычно просидела в интернете до четырех, а вопрос отсутствия книг у парня в комнате был запит крепким алкоголем. Несмотря на разговорчивость в этой компании самой таинственной была девушка. Алкоголь развязывает языки, когда про некоторые факты о сожителях другие предпочли бы забыть, о девушке информация была только о её кошке, проживавшей с ними. Главным любителем животных был — как не странно — Игорь, он начал покупать кошке корм и расчесывать её длинную шерсть, что до него, почти никто не делал. На любое упоминание о себе девушка молчала, не потому что скрывала что-то, а потому что не знала, что ответить. Так и получилось, что на вопрос, что же она любит, парень ответил лсп. Сильно проигнорировав 23 февраля, все готовились к 8 марта, все кроме него. Он лежал в семейниках и серой майке, на чистом постельном, его бездушное сердце грела спящая кошка, а сон беспокоили старые воспоминания. Свечи и суши, улыбка, звон бокалов. Смех, смех, так смешно и нелепо, до боли в сердце, он смеялся над шутками, а душа его разрушалась. Наступило 1 апреля — праздник всех дураков и дурочек. Не упуская шанса в этот прекрасный день девушка столкнувшись с ремонтниками фасада дома, пока развешивала белье на сушилку для окна из алиэкспресс, обнаружила вековую пыль, которая неизменно могла попасть и на лифчики, и на труселя и наверняка попадала раньше. Игорь — пораньше вернувшийся с вахты поддержал идею с уборкой, Гоша не открыл дверь, но под угрозой остаться без неё, все же согласился, а парень перевернулся на живот и отмахивался, пока из батареи не выползла целая орава паучков. Так все дружной компанией с еще десятью людьми средне-азиатской внешностью начали тотальную уборку дома, внутри и снаружи. Проведя мокрой тряпкой по стеклу и оставив разводы, девушка с ведром задела воображаемый угол, половина содержимого вылилось на пол. И парень тяжело вздыхая поплелся снова вытирать линолеум в столовой и коридоре. Спустя упорных 3 часа до полной вечери, они домыли окна до состояния невидных разводов, помогли парню высушить пол ещё раз, убрали пауков с батарей и бычки от сигарет по углам. Пауки благополучно были выпущены на волю всем многочисленным семейством. Короткий поцелуй в губы. И девушка, и парень завалились на кровать, потные и грязные, пачкая белую простыню и одеяла. Куря на общем балконе парень смотрел на облачный небосвод. Серый воздух и громкий бумбокс мешали насладиться вечерней тишиной и вдохнуть воздух полной грудью. Она подошла к нему, отвлекая от мыслей и бросила на балкон надувной матрас. Он знал, что это значит. Заиграли песни лсп и они ушли в глубокий экстаз, для них воздух перестал иметь значение, а музыка из проезжающих машин замерла в мгновении. Вверх, вниз, стоны и хлопки, а дальше ощущение тела на себе и себя на нем. Это просто желание не быть одиноким. В этот момент могла бы звучать тревога или лавина захлестнуть их с головой и смыть с лица земли, дождь начать моросить неприятно, но ощущение разгоряченных тел все равно бы остались главенствующими. Приятное удовлетворение потребностей. На следующий день, выяснилось, что всех тряпок оставленных хозяйкой года три назад не осталось и зайдя в типичный магазинчик а’ля «домовенок», Георгия заставили покупать новые. Несмотря на то, что он протирал стены и потолки, что есть одна из трудных частей работы, его помощь сочли самой незаметной для общества и он поплелся с девушкой покупать тряпки, пемалюкс, мыльные средства, губки и прочую радость жизни, конечно, за свои деньги. Впрочем мысль откуда у бедного Георгия были хоть какие-то деньги переросла в полноценное обсуждение теорий на кухне. Сидя на барном стуле, брезгливо разглядывая мозолистые крестьянские руки готовившие бутерброд, она слушала: — Да ему 100% мамка подкидывает — предположил Игорь, откусывая приготовленный бутер. — Я думаю, он мог бы зарабатывать на стримах… — вяло произнес парень распластавшейся на тумбе, едва поднимая голову — А может… Нет, ну правда, может он на онлике сидит? — Он был бы скорее тем, кто платит, а не получает, лол — слегка улыбнулся парень и тут же его лицо исчезло в скрещенных руках. — Как же хочется кваса. Тут прогремел гром и засверкала за окном молния. Тотчас потух свет. — Свет. И звеня по железным подоконникам пошел дождь. — Да уж. — девушка глянула на недожарившиеся бутерброды. — бери их с собой и пошли, может найдем что-нибудь… Пока, Игорь. Под свет фонариков на телефоне каждый побрел в свою комнату. Поставив на компьютерный стол чашку с бутербродами, сами они улеглись на кровать. А под кроватью прижав хвост лежала кошка. — Боится — заметила девушка. Тишина в ответ. Оба лежали в позе звезды, парень смотрел в потолок. Что же он вспоминал или о чем думал? Ей это было неведомо. Встала. Зажгла маленькие свечки, они мало освещали, но создавали интимную атмосферу. Сняла жаркие шорты и лишний топ, её теплый силуэт отражался в окне. Взяла бутер и легла обратно. — Если хочешь сам зажги большие свечи. Тишина. Она смотрела на комод и фотографию. Фотографию. Фотографию… Удар пришелся в грудь со стороны печени. Он вздрогнул и сжал кулак возле груди. Возможно бросил вопросительный взгляд на неё. Но девушка уже не видела, как он смотрел на её оранжевые бедра и плечи, как взгляд скользнул на тонущее во мраке лицо. Но она явно ощутила тонкие пальцы сжимавшие её бедра через секунду и нос слегка щекотавший её ниже живота, задевавший редкие волоски. Она удивилась, отложила бутерброд на дальний подоконник и провела жирноватой от масла, при этом потрескавшейся от мыльных средств, рукой по его волосам, таким неприятным и колким… Медленно соскальзывая с подушек. Он поцеловал её пупок, пространство под грудью, его губы коснулись её на несколько мгновений. Она обнимала его голову, как мать, которая держит младенца: нежно и аккуратно, но при этом как метресса чувствуя своим телом каждое ощущение. Покалывание ладони, сухие на концах, жирные к середине волосы, чувствуя тонкие пальцы пианиста на своих плечах. Как высоко. Как культурно. Будто они парили на небесах или находились в ложе аристократа. Он видел очертания её тонкого стана в полутьме. Несколько свечек потухло. Ну, что вы хотите, они же китайские. Его руки скользили по её телу и ему нравилось его ощущать, такое мягкое, но грубое, такое приятное, такое… любимое… Он любил её тело, также как и она любила его. Никто не понимал этого, но им нравилось находится друг с другом, чувствовать стекающий пот жарким летом, чувствовать прохладу грудей темным вечером. Не спать во время белых ночей и не зависеть друг от друга, но встречаться в одном доме. Знать, что встретишь именно там. Немногочисленные стоны, удовлетворяющие их обоих, сначала они сдерживали их по привычке, потом перестали. Они не стараются излишне, их движения, сколь страстны, столь и ленивы — это приятно и вполне занятно для обоих. После, свет все еще был выключен, потухли последние свечи, некоторые из них затушили, девушка кинула бутерброд обратно в миску и распростерлась на кровати, засыпая в всепоглощающем чувстве комфорта. Он тоже. Возможно, когда-нибудь, парень выкинет фотографию лежащую на комоде, без рамки, а возможно и нет. Она никогда не бросала его в одиночестве, когда чувствовала, что он нуждался в её безмолвной поддержке. Но сейчас, когда уехал Игорь, а Гоша не выходит из своей комнаты, как обычно, третий месяц не появляется их арендаторша, девушку уговорили поехать домой в родной край на неделю. Огород, родственники и всеобщее неодобрение — видимо придется это испытать снова. Парень останется один. Как обычно. Всего на месяц, ха… Возможно ему стоило обернуться, побежать за ней на перрон, прыгнуть в вагон, как герою-любовнику. Но он обычный человек который бы делать так не стал. В его руке блеснуло железное лезвие и это последнее предложение в этой главе.