Кот, который...

Вероятно, Мигель на какое-то время отключился, потому что когда он открыл глаза, вокруг больше не было улицы, лишь тёплая комната, освещенная ярким светом. «Или я умер, или удача меня всё же не покинула» — подумал кот, с трудом поднимая голову и оглядываясь по сторонам. Несмотря на расплывающееся зрение, он сумел распознать небольшую комнату, обшитую деревянными панелями, увешанную пучками трав, плакатами с незнакомыми людьми и персонажами, выцветшими фотографиями в рамках. С потолка свисала лампочка в самодельном плафоне в виде цветка. На полу под ним лежали какие-то тряпки. Видимо, его шевеления заметили. Раздались поспешные шаги и в поле зрения появились ноги в домашних тапочках обутые в толстые шерстяные носки с дурацким дизайном в виде птичек с малиново-красными животами. На тяжело вздымающийся бок легла теплая ладонь, осторожно поглаживая подсыхающую шерсть. Мигель для вида зашипел, но ожидаемого эффекта не последовало, уж больно сиплым и жалким получился звук. Человек от такого проявления характера явно забеспокоился, быстро дошел до ближайшего стула и вернулся обратно с большим махровым полотенцем и бутылкой горячей воды, в которое, несмотря на слабое сопротивление, кот был завернут и словно младенец устроен на руках. Бутыль приятно грела бок пробиваясь теплом сквозь пару слоев ткани. Однако сочтя это несколько бесцеремонным шагом, кот поднял морду к своему спасителю и обомлел который раз за день. Сверху вниз на него обеспокоено смотрел молодой человек не старше двадцати лет, со светлыми волосами и…двумя парами глаз! Обычными, золотисто карими, обрамленными темными ресницами, со свинцовыми мешками под ними и прикрытыми густой челкой, черными, не человеческими, расположившимися над бровями. Кажется, он попал к местному человеку-пауку! Такого переизбытка чувств нервная система бедного кота не выдержала, и Охара отключился к ужасу Пети Паркова, еще не подозревающего о том, какое чудо он подобрал в морозную ночь в своем маленьком захолустном притаежном городке. Приходить в себя Мигелю не понравилось: дико саднило горло, нос, кажется, заложило, уши и лапы болели будто после серьезного ожога, а тело было ужасно холодным! Он глухо застонал и попытался встать, но провалился в своём начинании и плюхнулся мордой в старый ватник, на который его определили. Лежа с неудобно подогнутой лапой, О’хара мучительно вспоминал свои злоключения и пришел к выводу, что все могло было быть значительно хуже. Но он жив, пусть временно и не совсем здоров, зато в тепле, уюте и даже у того единственного человека, который в теории может ему помочь вернуться домой! Ну красота же! Фыркнув и оглядевшись по сторонам, кот приметил в полуметре от себя пару мисочек, в одной из которых поблескивала вода. Пошатываясь, он поднялся и поплелся к миске. На несколько минут зависнув с такого, как бы выразился Питер Б., челленжда «Как лакать воду по-кошачьи», Мигель, ткнувшись носом в чашку принялся жадно заглатывать воду, попросту кусая ее. Больше половины жидкости от такого способа выливалась через зубы не предназначенные для удержания воды, но спустя какое-то время утолить жажду и уменьшить боль в горле получилось. Усевшись на попу, кот брезгливо стряхнул лапой лишние капли, оставшиеся на морде, и внимательно осмотрел новое помещение. Шкаф шифоньер, занимающий всю стену, простенькая железная кровать с кучей подушек, свидетельствующая о том, что данный представитель паучьего народа такой же, как и многие другие арахниды, любитель гнезд, узорчатый ковер за ней, бесконечные пучки пряно пахнущих трав, простенькие этажерки, заставленные рядами книг разной степени потрёпанности. Пол устилали рукодельные половики, сплетённые из разномастных лямочек. Из-за неплотно прикрытой двери лился теплый свет явно из той, первой комнаты, доносилось бульканье и негромкая песня, в такт которой, опять же на незнакомом языке, что-то подпевали. О’хара по стеночке подобрался к щели и заглянул в нее. Молодой человек, пританцовывая, стоял у плиты, помешивая что-то на сковородке. Рядом на конфорке грелся старенький чайник. Стол, застеленный клеёнкой с жизнерадостными цветочками, манил тарелкой с поднимающимся над ней паром, и кот осторожно проскользнул за дверь. Он короткими перебежками добрался до стола, удостоверился, что человек занят готовкой и запрыгнул на стул, заглядывая в манящую тарелку. Там оказалась обычная каша с одиноким подтаявшим кусочком сливочного масла, но желудок по ощущениям прилип к позвоночнику и кот, позабыв обо всех правилах приличия, которые тщательно соблюдал будучи человеком уже потянулся было мордой к манящей россыпи зерен, когда услышал недовольный окрик и получил метким ударом полотенца промеж ушей, отчего скатился со стула и со всех ног бросился к себе, в темную и безопасную спальню, но немного промахнулся с поворотом и оказался загнан в угол грозным хозяином полотенца. Мигель прижал уши к голове, угрожающе зашипел и закашлялся всем своим видом показывая что готов биться не на жизнь, а на смерть. Молодой человек с секунду постоял осуждающе глядя на наглого гостя, но вскоре смягчился и присев на корточки заговорил: — Значит так, котяра. Со стола, из моей тарелки ты не ешь. Совсем. Отчасти потому что ты все-таки животное и фиг тебя знает, под каким хвостом бывал твой язык, отчасти потому что моя еда тебе не подойдет, а разбираться с дристающей скотиной твоего размера на ночь глядя я не желаю. Скоро будет готов омлет, который тебе можно, тогда и поешь, а сейчас будь паинькой и сиди смирно. Понял? О’хара не понял. Нет, он уловил, что его попытке поесть из чужой тарелки не рады, он и сам уже был не рад тому что поддался искушению и позволил инстинктам взять верх над воспитанием. Кажется ему что-то пообещали, и он очень надеялся что это будет какая-нибудь еда. Кот опасливо проследил за вернувшимся обратно к плите человеком, уселся поудобнее и принялся ждать, несмотря на урчание пуза. К счастью, совсем скоро местный паук закончил приготовления и сделав двумя пальцами жест «я за тобой слежу» быстро удалился в спальню за пустующей миской, которую вскоре наполнил дымящимся омлетом, подул на него старательно, размазывая желтоватую субстанцию по стенкам и остужая, а затем поставил ее перед снедаемым нетерпением котом. Пожелал гостю приятного аппетита, и сам сел за стол, пододвигая к себе тарелку и залипая в какую-то социальную сеть в телефоне. Омлет оказался божественным, ну или оголодавшему за суровый день коту даже простенькое блюдо показалось манной небесной. Порция исчезла за считанные минуты и Мигель поддавшись инстинктам нового тела облизнул лапу и принялся натирать щечки и лоб умываясь от отлетевших туда брызг ужина. Молодой человек, не торопясь, ковырялся в своей порции, лениво пролистывая ролик за роликом, но и он относительно быстро справился со своим ужином. Вздохнув, он отнес их тарелки на кухню, по-быстрому ополоснул их под проточной водой, прошелся по грязи цветастой губкой с резко пахнущим моечным средством. Закончив с уборкой посуды, молодой человек подошел к настороженно наблюдающему за ним коту и присел на корточки чуть поодаль. — И откуда же ты? Вряд ли такого породистого кота выкинули на улице, как дворнягу. Убежал, дурень? За птичкой небось в форточку сиганул да и с концами. Сам чуть не умер, хозяев наверняка испугал… Как тебя звать то, чудо-юдо сугробное? О’хара не понимал, что так старательно пытаются до него донести, но на всякий случай сделал безразличное выражение лица и распушил воротник. — Ух, какой важный! Значит, точно не какой-нибудь Барсик, Мурзик или Фантик. Петя нараспев протянул популярнейшие кошачьи клички в надежде что найденыш среагирует на одно из них, но морда животного оставалась неизменной. — Как ты смотришь на Макса? Амура? Маркиза? Сквозь нагромождения непонятной тарабарщины Мигель разобрал особо выделяемые тоном слова. Кажется у него пытаются вызнать имя. Допустить чтобы его всю дорогу до принятие прежнего облика звали какой-нибудь плебейской кличкой мужчина не мог, поэтому проклиная неприспособленный к членораздельной человеческой речи голосовой аппарат кошачьих старательно протянул: — Мяу-мель! — Ба, да ты оказывается все понимаешь! Не зря говорят, что разум у мейн кунов на уровне трехлетнего ребенка. Значит ты у нас Марсель? Мигель захотел стукнуть себя лапой по лбу и повторил: — Мяур-мель! — Слабо надеясь, что глупый провинциальный паучок откуда-то знает иностранное имя. — Мар-сель. — Упорно повторил парнишка и, улыбнувшись, схватил его за правую переднюю лапу и потряс ее на манер рукопожатия. — А меня Петей зовут. Парковым Петром Борисовичем. Приятно познакомиться. Пойдем расскажу что к чему, Марсель. — Он легко поднялся и направился в спальню, приостановившись на миг в дверях и кис-киснув ему, подзывая. Человеческая часть О’хары воспротивилась такому панибратскому отношению, но оставалось только сделать морду понедовольнее и максимально показывая всем своим видом где он видел подобное отношение к такому же разумному как и он, проследовать за ним. — Значит так, я сейчас напишу быстренько объявление о том, что нашел тебя, выложу его в инете, а завтра в шараге распечатаю и расклею по городу, если тебя не выкинули хозяева, тебя уже ищут и с ног сбились. А ты пока что остаешься у меня дома. Сразу предупрежу: на пучки с травами, — мальчишка широким жестом обвел все стены вокруг, — не прыгать: некоторые ядовитые, книги не грызть. Нет, ты конечно можешь попытаться, но что с тобой от этого будет я не знаю, минимум блевать будешь, и от меня по ушам прилетит когда поправишься. Усек? Паренек, вдохновенно размахивая руками, что-то ему объяснял, кажется про то, что делать нельзя. Ну, внутренне вздохнул Мигель, понять что от него хотят не получается, значит просто будем вести себя прилично. Он чинно улегся на пахнущий пылью ватник, чуть неловко подгибая под себя длинные лапы и оборачивая туловище хвостом. В стороне возился Петя, укладываясь в свое тряпочное гнездо. Так наблюдая за подсвеченным белым светом от экрана соседом кот и заснул. Примерно в это же время ярко сияющий портал выплюнул группу из разномастных людей одетых в вычурные наряды с узорами в виде паутины. Часть из них тут же с головой ушла под снег, часть что поумнее зацепились паутинами за деревья и уселись на ветках вниз головой будто странные летучие мыши переростки. Поминутно ежась от пронизывающего ледяного ветра бросающего пригоршнями снег в лицо, они принялись за дело: попытались было поколдовать над странной техникой, выпустили целый рой маленьких роботов похожих на пауков и сами разбрелись в разные стороны выкрикивая чье-то имя. Прорыскав безуспешно по темному и неприветливому лесу пару часов они оставили механических паучков-разведчиков и удалились обратно в портал, оглядываясь опасливо на тьму которая казалось, наблюдала за ними, не слишком довольная вторжением.