Кот, который...

Просыпаться не хотелось. Кот потянулся, на автомате оценивая повреждения своего тела, с которыми регенерация не успела справиться за ночь. Прогнозы были утешительными: хотя подушечки лап и уши ломило, но они все еще что-то чувствовали, значит, он их отморозил не насмерть и не все потеряно. На лапы и уши по ощущениям нанесли какую-то мазь, не слишком приятную на вкус, понял он не успев остановить инстинкт потащивший его лапу стирать чужеродное ощущение а после облизывать ее. Комнату заливал серый свет из полуприкрытых шторами окон, кровать соседа была относительно аккуратно заправлена, а в мисочке обнаружились подсыхающие кусочки вареной курицы. Дверь в кухню была открыта и Мигель, настороженно оглядываясь, прошел в нее. Со вчерашнего дня ничего не поменялось, разве что лампочка больше не горела, да на столе был стерильный порядок, видимо хозяин жилья опасался непрошеной морды в своей еде. Стыд за вчерашнее поведение прокатился едкой волной и затаился где-то в глубине, намекая что еще не раз напомнит о себе. Из кухни вели три двери: две одинаковые, из псевдодеревянных панелей и одна обитая желтоватым поролоном, видимо входная, не пропускающая драгоценное тепло на улицу. Сзади была та, из которой он вышел, а вот за той что слева он еще не был. Она легко поддалась и открыла вид на скромный совмещённый санузел: малюсенькая ванна, унитаз, раковина со стаканчиком с зубной щеткой, станком для бритья и сиротливым баллончиком пены. Рядом с унитазом обнаружилась коробка из-под обуви застеленная газетами. Мигель скривился. Нет, сейчас он конечно кот, но на такое унижение не подписывался! Оскорбленно вздыбив хвост О’хара вспрыгнул на ободок унитаза. Что ж, пришлось побалансировать умещаясь лапами на узкой пластиковой полосе, но зато какой душевный подъем он испытал, когда после сделанных дел ему удалось нажать лапой на кнопку смыва будто он обычный человек! Настроение сразу поднялось. Гордо задрав пушистый хвост кот удалился в спальню в надежде найти среди книг что-нибудь на знакомом языке. Ряды пыльноватых книжек тянулись почти до самого потолка и сидя у его подножия Мигель мог только беспомощно открывать и закрывать рот: по корешкам и заголовкам он опознал язык на котором говорили в этой негостеприимной стране. Русский. Он попал в Россию! Страну, наводящую ужас на всех в любом измерении до такой степени, что злодеи предпочитали не соваться в этот холодный край лесов, медведей, балалаек и суровых ее жителей, отыгрываясь предпочтительно на Америке. А ему вот так повезло угодить именно в это измерение и именно к местному паучку который сто процентов и слыхом не слыхивал ни о каких мультивселенных, и дай боже окончил девять классов, прежде чем пойти по профессии бандита или хакера в некую организацию под названием «Шарага», вероятно какое-то сверхсекретное учреждение раз расположилось оно в столь страшном захолустье. Да он был готов попасть в какое угодно измерение, даже к доводящему до нервного тика Хоби Брауну, который ему до конца дней напоминал бы о его провале однако смог ему помочь с возвращением. Но нет, он попал сюда, и выбираться придется самостоятельно. А как добираться до местного Алхимакса-Шараги где в теории может быть рабочий коллайдер (а может и не быть, или быть уже разрушенным) по сугробам и лютым морозам он себе слабо представлял. Взвыв от бессилия, он схватился лапами за голову и еще некоторое время тупо пялился в пространство бурю эмоций. Но сдаваться было не в правилах Человека-Паука 2099 и О’хара принялся с остервенением выискивать томик словарика английского языка, вслух молясь (и из-за этого издавая невнятные муркающие звуки) о том, чтобы в этой жопе мира изучали международный язык. К его неимоверному счастью, таковой обнаружился на одной из верхних полок. Не так уж и плохо, подумал кот, приседая на задние лапы и напружиниваясь к прыжку. Заскочить на полку, дернуть когтем корешок книги и спрыгнуть обратно на пол не заняло много времени. Бухнувшуюся книгу он отволок к своей лежаночке. Придется учить язык аборигенов, но не ему, талантливейшему ученому с легкостью освоившего сложнейшую профессию генного инженера, с этим не справиться! За окном мерно падал снег устилая и без того засыпая двор новым слоем, пока кот увлеченно сопел, листая пожелтевшие странички когтистой лапой, разбираясь в хитросплетениях транскрипций. Он настолько зачитался, что едва не пропустил приход хозяина дома и в последний момент запихал книгу под ватник, улегся сверху и сделал вид, что крепко спит. Петя громко шумел в кухне, вешая одежду, стаскивая с себя наверняка объемистые зимние вещи. Наконец он явился в спальню и застав там все еще спящего кота забеспокоился. Он осторожно наклонился и ласково потряс животное за бок, окликая: — Марсель, привет. Как ты тут? Всё спишь? — Мигель, призвав все свои актёрские способности изобразил сонные глаза и муркнул в ответ. Он разобрал слово спать, и в груди затлела гордость за такого умного себя. — Я листовки расклеил, будем ждать когда за тобой хозяева придут. А пока что прикупил тебе антигистаминное и шампунь от блох. Не заметил, чтобы ты сильно чесался, но лучше перестраховаться. Из этого кот не понял ни слова, но слишком доброжелательное лицо молодого человека заставило напрячься и попытаться попятиться. Но куда ему, даже в кошачьем теле, против паучка с их знаменитой чуйкой и рефлексами! Он был бесцеремонно схвачен за пузо, перекинут на спину, после чего невзирая на грозное шипение его быстренько потащили в ванную и захлопнули за собой дверь, отрезая выход. Мигель взвыл. Он изначально собирался стоически молчать, но когда вода достигла его лап он против воли низко зарычал и изо всех сил дернулся в сторону намереваясь уйти от внезапно ставшей такой мерзкой воды, даже полоснул когтями по неубранной вовремя руке. Но держали крепко, и коту ничего не оставалось кроме как на одной надрывной ноте завывать, да терпеть ощущение струй на коже и быстрого, чуть бесцеремонного намыливания его вонючим шампунем. На уничижительный взгляд в глаза мучителю тот лишь рассмеялся, ткнул кота в мокрый от соплей нос и продолжил свое чёрное дело. Какое облегчение, что эта пытка не продлилась долго! Сероватая от грязи пена утекла в слив, а мокрого и потерявшего визуально объема вдвое Мигеля завернули в махровое полотенце и принялись бережно промакивать. Мигель грозно гипнотизировал все четыре глаза мучителя прозрачно намекая о том, что бы он хотел с ним сделать. А тот лишь что-то утешительно ему бурчал да вытирал слипшуюся сосульками шкуру. Наконец сменив третье полотенце Парков удовлетворился результатом и отнес кота прямо в полотенце, словно младенца к батарее, греться. Сам же он удалился на кухню где загромыхал какими-то ящиками, зашуршал пакетами, зазвенел кастрюльками, забулькал водой. Долго в одиночестве сердиться не получилось, книжку было уже не почитать, слишком рискованно, так что оставалось лишь присоединиться к парнишке в его бытовых хлопотах. Молодой человек обнаружился сидящим за обеденным столом над учебниками, а на плите лениво булькало что-то издали похожее на томатный суп но пахнущее совершенно иначе. Мигель уселся на свое место в углу комнаты на особо мягком половичке и начал наблюдать за местным представителем паучьего братства. Среднего роста, относительно стройный, точнее было не сказать из-за объемистого свитера и растянутых штанов. Вторая пара глаз выдающая в нем не совсем человека поблескивала черным глянцем не скрытая сейчас челкой заправленной за уши. Кстати, моргала вторая пара глаз значительно реже обычной, один к пяти, кот посчитал. На руке красовалась повязка закрывающая место царапин, и совесть вновь подняла голову. Бледная кожа, синяки и мешки под глазами, с первого взгляда ничего необычного. Таких Питеров было великое множество. Но что-то неуловимое, ускользающее не давало Мигелю покоя. Будто сквозь на миг засбоившую голограмму проглядывало нечто совершенно иного порядка. Но что именно?