Кот, который...

Так и не дождался опознания этого «нечто» О‘хара, а жизнь потекла своим чередом. Размерено, день за днем, Петя уходил ранним утром по своим таинственным делам, через несколько часов возвращался домой где дожидался темноты, еще теплее, чем обычно одевался, брал мешки с сеном, овсом, иногда кусочки сала и уходил на патруль. Возвращался поздно, пропахший морозом и лесом, раскрасневшийся, долго грелся у батареи, обвивая ее всеми конечностями. По жалобам, которые Мигель научился худо-бедно понимать, молодой человек сетовал на то, что в лесу что-то серьезно всколыхнуло и кого-то раззадорило, что не слишком хорошо для местных. Из-за все еще слабого знания языка больше двух третей сказанного ускользало от понимания, оставляя только общий смысл, и Мигель махнул лапой, сочтя, что ничего важного в этом нет, иначе местный герой не сидел бы дома так спокойно. На объявления почти никто не откликнулся, только пару раз звонили какие-то проходимцы, слезно утверждая, что именно эта породистая скотина — их сбежавшая пусичка, и что они примут его обратно с распростертыми объятьями. Петя на такое красноречие только ухмылялся и устраивал перекрёстный допрос по характеристикам четвероногого товарища. Первые разводилы отвалились после того, как попытка угадать на какой из лап у их лапусечки белое пятнышко провалилась (в угадайку играли долго, Мигель тихонечко сидел рядом, под столом и грел уши, посмеиваясь), вторые — после требования назвать номер паспорта кота и адрес регистрации. Больше никто не звонил, и на территории маленького домика кот прописался почти официально. За время их «дружного» сосуществования, где кот вел себя как личность с замашками члена высшего общества, а человечишка упорно лез обниматься и трепал роскошную шерсть напрочь игнорируя чужое личное пространство, произошло достаточно много забавных, неловких и милых происшествий. Чего стоит только попытка скормить антигистаминную таблетку девятикилограммовой скотине почти в метр длиной! Не понявший цели экзекуции, но распробовавший ужасающе горькую пилюлю, кот дрался не на жизнь, а на смерть. Располосовал все руки Паркову, орал, плевался, выл, ничего не помогло и едкое лекарство не с первой попытки, но было отправлено в кошачий пищевод. Или тот неловкий момент, когда паучок сообразил, что в импровизированном лотке ожидаемое содержимое не появляется. Пришлось внутренне краснея и обещая придушить наглеца когда тот будет спать, демонстрировать навыки зависания над туалетом. Молодой человек оценил, проникся уровнем воспитания и больше не приставал с глупостями. На сделанные из подручных средств игрушки Мигель смотрел как на дохлых крыс и методично отучал своего недалекого человечка от глупостей: старательно слюнявил тканных и бумажных мышек и демонстративно притаскивал их на подушки верещащему от возмущения Петьке. Правда, от рефлекторной ловли лапами шуршащих блестящих фантиков удержаться он не мог, к своему вящему сожалению и умиленному «О-о» паучка. *** Гром грянул через две недели. Матерящийся как сапожник Петя носился по дому, сметая все на своем пути и рассовывая по карманам уж совсем странные вещи: камешки, мешочки с травами, мотки проволоки, химические грелки, электрошокеры, позвякивающие метательные ножи в ножнах, газовые баллончики. Наконец, он с шумом сбежал на чердак, где хлопнул потолочным люком и исчез. Хозяин маленького домика всегда уходил на патрули с крыши, разумно опасаясь быть замеченным на земле обычными людьми. А так, стукнет что-то по крыше — никто и не обратит внимания. Время шло. Уже давно перевалило за два часа ночи, а мальчишка все не возвращался. Напряжение витавшее в воздухе поднимало дыбом шерсть и не давало покоя. Стрелка на ходиках начинала клониться к цифре «пять», когда наверху раздался дикий грохот, заставивший кота испугано вскочить и выбежать навстречу неизвестной угрозе. Но это оказался всего лишь его паучок. Воняющий кровью и мертвечиной. Мигель против воли утробно зарычал, выгибая спину, но Парков не обратил на это никакого внимания, на ходу сбрасывая подранную одежду и бросаясь к одному из половичков, под которым оказался люк в подпол. Буквально упав вниз, он загремел склянками, что-то неразборчиво шепча сквозь зубы. Резче запахло свежей кровью и шерсть на загривке встала дыбом: снизу потянуло чем-то мертвенным, опасным, обдающим липким холодом не смотря на раскаленные батареи под боком. Но вскоре все стихло и пошатываясь, с трудом перебирая перекладины из люка показался Петя. На его руках рубашка напитывалась кровью от которой ощутимо тянуло гнилью, на груди болталась целая связка амулетов, а шея и запястья оказались густо измазаны дурно пахнущим составом, в котором явно угадывалась уже знакомые по жизни с Петей полынь, чертогон и что-то незнакомое. Паук, не замечая, прижавшегося к стенке кота, подошел к груде одежды, схватил ее в охапку, не разбирая свалил в ванну, открыл воду, заливая и щедро пересыпая сверху стиральным порошком и чем-то еще из хлопкового мешочка тут же зашипевшего в розоватой воде. Вернувшись в кухню мальчишка, толкнул ногой люк, захлопывая и поплелся в спальню, по пути захватив из буфета бутыль водки, делая большой глоток прямо из горла. Мигель последовал за ним, собираясь узнать побольше о случившемся. Паучок обнаружился в гнезде. Он окончательно избавился от одежды оставшись в одном белье и теперь шипя и кривясь вымывал кровь из страшных укусов. Зубы нападавших не были похожи на зубы обычных хищных сухопутных созданий, скорее на специфичных мутантов: множество мелких, но глубоких ранок образовывали вытянутые акульи челюсти на предплечьях и бедрах, вписываясь в сложный узор из уже давно заживших белесых шрамов. И тонкие линии порезов, и резкие рубцы ножевых ранений, и кругляшки пулевых отверстий и другие следы зубов. Несмотря на нежный возраст, паучок оказался весьма побит жизнью. Сидя скрестив ноги он шипел, тихонечко скулил, но упорно продолжал самолечение. И очень не понравились Мигелю эти раны. Свежие, не старше часа или чуть больше, они уже были окольцованы черными синяками и сильно опухли. Закончив обработку антисептиками, мальчишка приложил к укусам марлевые салфетки и обмотал свежими бинтами. Оставшиеся медикаменты и грязные бинты он просто столкнул на пол, не заботясь об их сохранности и завернулся в одеяло с головой. Кот осторожно, будто те могли на него накинуться, подошёл к использованным бинтам, понюхал их и скривился, ощутив мерзкий, сладковатый запах трупятины. Затем грациозно запрыгнул к тихонечко подвывающему кокону. Из свертка высунулись покрасневшие глаза с сузившимися зрачками. — Чего тебе, мохнатый? Не видишь, меня упыри погрызли? — Всхлипнул он, обращаясь к единственному слушателю. — Представляешь, пара идиотов-недосталкеров еще месяц назад наткнулась на следы гнезда и решила что это некие етти. Я их предупреждал, даже за шкирку из леса выкидывал, таблички вокруг гнезда развесил, но нет. Они же самые умные! Как итог: нажравшаяся свежей кровушки нежить проснулась всем скопом, подмерзла на морозце и поползла на поиски свежачка, хотя должны были до весны проспать и продолжать питаться падалью, как раньше. Они же относительно полезные, в поселения не выходят, популяцию крупных хищников контролируют, главное не давать им человеческой крови, иначе в мозгах что-то заедает и они, справедливо считая себя сильнее людей, начинают охотиться и на них. А мне как всегда с этим разбираться! Пришлось всю популяцию вырезать под корень, в том числе и недоумертвия дураков-исследователей, иначе они оголодав в город бы пошли. Теперь я тоже в зоне риска: в упыря не превращусь, не тот уровень, но вот если того трупного яда которого мне занесли в раны будет достаточно то я могу стать гораздо, гораздо худшей тварью, с моими-то способностями. Паучок прикрыл лихорадочно блестящие глаза. — Знаешь, я не закрыл на чердаке люк. Так что если я начну сходить с ума и кидаться на тебя — смело убегай со всех лап, из дома, если стану нежитью, я не выберусь. Было дело, весь участок солью пересыпал и в доме по периметру все законопатил, да и полыни тут много, она умертвиям тоже не по душе. — Он наконец замолк утыкаясь лицом в сгиб локтя.