Я не вернусь

***

Открывая дверь, Милд решил, что у него развилась какая-то болезнь, может, раковая опухоль в мозге, раз он видит в дверях своей квартиры Галфа. Если бы Кенгл, стоящий впереди, не придержал его, грохнулся бы на месте. — Вы, может, впустите? — басистый голос Мью раздаётся сзади Галфа, а крепкие пальцы видны на его предплечьях. Галф выдавливает приветственную улыбку, Милд же хочет стереть эту неестественость, напоминающую судорогу на всё таком же красивом, хоть и измученном, лице. Галфа ведут в гостиную, а он только перебирает ногами, не смотря по сторонам, не спрашивая и не говоря ничего. Он словно кукла, с которой можно делать всё, что пожелаешь. Мью подводит омегу к дивану и усаживает, а Милд тем временем бежит за пледом и накрывает им друга, после того как избавил от пальто. — Мне нужно знать, что произошло. — Мью звучит не грубо, но Галф дёргается, смотря на альфу как на незнакомца. Пока они ехали, омега притих на заднем сиденье, словно куда-то провалился, и никак не реагировал на аккуратные вопросы Мью. И вот сейчас, когда альфе нужны ответы, чтобы спланировать дальнейшие действия, на него лишь смотрят пугливо. Мью с вопросом смотрит на стоящего рядом Милда, пытаясь у него найти ответы о состоянии Галфа. Однако на том самом лица нет, лишь бледная кожа и крупные слёзы на глазах. — У него шок, — произносит Кенгл, обнимая Милда. Легче Мью не становится. О ком сейчас говорит его брат? О своём муже или о Галфе? — Мью, ты как в первый раз, ей богу. Даже я, несведущий в этих делах, понимаю, что Галф в стрессе, в шоке… в общем, ему нужен покой, — объясняет Кенгл брату, и в этот момент Милд не выдерживает и садится к Галфу, обнимая того. Галф дёрнулся от прикосновения, но очень быстро обмяк в тёплых объятиях и начал рыдать. Милд гладит, так доверчиво, согнутую спину и шепчет, что всё будет хорошо. — Надо зафиксировать ссадины. Если вдруг что-то произошло и будут последствия, нужны будут доказательства. — Мью пытается соображать быстро, ведь время может играть против них. — Если вдруг что? Какие последствия? — Милд и Кенгл устремили взгляды на Мью. — Галф сказал, что ударил Брайта. Я не знаю, как именно обстояли дела, но он бормотал о вазе и бутылке, — озвучивает Мью, а сам словно не здесь. Так и есть, он обдумывает свои дальнейшие действия. — И что ты думаешь по этому поводу? — Кенгл весь напрягся. — Я ничего не думаю, Кенгл. Мне нужно больше информации. Но на всякий случай нужны фото его внешнего вида и всех отметин на теле. Галф ничего не говорит, а машина, на которой он приехал, чтобы увидеться с Милдом, сейчас стоит у ворот в больницу. Её необходимо отогнать, а после поехать в его квартиру. — Ты это собираешься делать? Это опасно! — С каждым словом Кенглу всё происходящее нравится меньше и меньше. — Нет времени разговаривать. Дай мне вещи: кепку и маску — если есть. — Мью сейчас не до препирательств. — Есть. Но, Мью… — Кенгл хочет вразумить брата. — Времени нет. Пока меня не будет, приведите его в чувства. Мне нужно больше информации. — Тогда я с тобой! — Нет, Кенгл. Неизвестно как всё обернётся, есть риск сесть за соучастие. — Ты мне это говоришь? А сам, получается, готов? — альфа недоволен услышанным, но у Мью нервы тоже на пределе. — Мне нужны вещи, Кенгл! — настаивает Мью. — Что ты творишь? — Кенгл понижает голос, пытаясь достучаться до брата, только в этом уже нет смысла. Мью даже не реагирует на возмущения, он наблюдает за Милдом, который качает Галфа в своих нежных, но крепких объятиях. Мью не понимает, что могло произойти за этот день. Почему за день? А всё потому, что он, как и озвучивал Кенглу и Милду, вчера опять ходил к дому Галфа. С самого утра наблюдал и видел, как Брайт вышел дёрганый из дома. Мью хотел подняться к омеге, но так и не решился влезать туда, куда его не просили. Но это не мешало ему сидеть неподалёку от подъезда и думать, зачем он это всё делает. И был удивлен, увидев, как Галф выходит со взрослыми людьми из подъезда. Мью следил за ними, но на деле пытался понять состояние Галфа. Тот нервничал, в какие-то моменты его обнимали поочередно то взрослый альфа, то омега. Мью знает, что это не родители Галфа, ведь те сгорели вместе с домом. Альфа копался в его прошлом. Зачем? Предчувствие. Он, конечно, поразился, как всё же омеге не повезло, в один день он лишился обоих родителей. Чудо, что омеги не было вместе с родными. Зная этот факт из жизни омеги, Мью сделал вывод, что этот альфа и омега — родители Брайта, не могут же быть другие люди? Как только Мью пришёл в участок, решил убедиться в своих догадках и облегчённо выдохнул. Галф там не один. Значит, у него и впрямь всё хорошо. К таким выводам пришёл Мью. Именно поэтому сегодня он заставил себя вернуться к обычной жизни. Пришёл вовремя на работу. Отвечал на звонки и, выехав на вызов в больницу, назначил встречу со Сьюзен. «Сьюзен. Чёрт», — Мью забыл о ней, как только услышал, а потом и увидел Галфа. Скорее всего, та звонит ему, только телефон он забыл в машине. Решив с этим разобраться позже, альфа идёт вслед за Кенглом, который мотает головой в негодовании.

***

— Галф, дорогой, ты в безопасности, — шепчет Милд. Ему ничего не отвечают, только лишь мотают макушкой в отрицании, не поднимая головы с плеча друга. Милд вздыхает и гладит Галфа, не понимая, что делать. Мью ушёл больше часа назад, велел сделать снимки Галфа, но тот не даётся, говоря, что, если его посадят, он сам виноват и защищаться больше не станет. Даже разговоры о ребёнке его не переубедили. Милд понимает, что это сказывается стресс, но не представляет, как помочь. — Ему нужно дать успокаивающее средство и уложить спать, — уставший голос звучит из-за дверей. — Нет. Нам нужно сделать то, что сказал Мью. — Милд не согласен с мужем. — Галфа нужно отвезти на экспертизу, тогда это будет как улика, а так, от фото мало толку. — Кенглу неприятно, что его мнение в такой важный момент не учитывается. — Всё равно мы сделаем, как велел Мью. — Милд настаивает на своём, он верит брату мужа, если тот считает, что нужны фото, значит, они будут. Галф как будто не здесь, он не слышит разговора над головой, прокручивая в мыслях снова и снова весь вечер, переживая вновь и вновь его, чем затягивает себя в болото. — Галф, — голос для омеги звучит приглушённо, как из толщи воды, и он не сразу понимает, что происходит, когда на секунду выплывает из тягучих воспоминаний. Его держат за предплечья и смотрят как-то странно, Галф сейчас не способен понять этот взгляд. — Послушай меня. Мы должны тебя сфотографировать. — Галф вновь мотает головой, — Мы тебе поможем, только не сдавайся сейчас. — Я уже не сдавался, — хрипя произносит Галф, и крупная слеза срывается с глаза. — И правильно сделал! Слышишь. Не важно, что именно, — твёрдо произносит Милд, не позволяя усомниться в своих словах. — Всё, что ты сделал, была самооборона. Это видел Мью, это понимает Кенгл и я. Галф, я тоже это вижу! И нужно зафиксировать доказательства. — Галф лишь сильнее мотает головой, будто вот-вот его настигнет истерика. — Я обещаю, что потом ты отдохнёшь. Примешь душ, ляжешь в мягкую постель, и я рядом буду, всегда, понимаешь? На каждом твоём шаге. — Милд умоляет друга, сам роняя слёзы от безысходности. Галф, видя состояние друга, словно очнулся от страшного сна, обнимает крепко и шепчет: — Хорошо, — получая в ответ объятия ещё крепче.

***

Мью потратил почти два часа, чтобы отогнать машину от ворот больницы, а после добраться вновь до своей. Сейчас он едет к дому Брайта. В машине вновь раздаётся трель звонка, он так и не перезвонил Сьюзен, но не понимает, зачем та звонит в такое время. — Да. — Уже глубокая ночь, но машин немало, и Мью старается водить так, чтобы не засветиться как нарушитель на камерах. От этого он звучит резко, что явно не понравилось на том конце трубки. — Я волновалась, что что-то случилось с тобой, — то ли обороняется, то ли обвиняет. Мью не поймёт, но ему и всё равно. Всегда было. Он спокойно переносит нередкие придирки. Альфа знает всё про себя, какой он в отношениях, если их можно таковыми назвать, но он никогда никого не держал. Может, это жалкое оправдание, но он им пользуется без зазрения совести. Вот и сейчас он не готов играть понимающего свою вину альфу. — У меня резко изменились планы, извини, не мог раньше ответить. Молчание затянулось, Мью успел подумать, что Сьюзен положила трубку, но нет, секунды отсчитываются на экране, превращаясь в минуты. — Я в толк не возьму. Нас больше нет? — Мью закатывает глаза и хочет сказать, что «их» и так не было, однако благоразумно молчит об этом. — Сьюзен, я сейчас за рулём, давай мы позже созвонимся? — вот теперь точно звонок скинули, приятное молчание воцарилось в салоне автомобиля, и Мью может обдумать дальнейшие действия. Для начала нужно проверить камеры— есть ли они у подъезда и где самые ближайшие. Галф, когда убегал из квартиры, взял с собой деньги и вещи. Если есть камеры, которые зафиксировали его выход, можно как угодно трактовать видео. Мью не забрал ни единой вещи, когда оставлял машину у моста. Место выбрал в слепой зоне, а ключи от неё он бросил неподалеку, рядом с перилами, наталкивая на мысли о самоубийстве. Альфа надеется, что эти меры не пригодятся в будущем, однако попытался всё обдумать, хотя как никто осведомлён, что даже в безупречном плане всегда есть осечки, а в его случае об идеальности речи не идёт. Мью подъехал к месту, с которого виден подъезд, но при этом достаточно далеко встал, к дому уже пойдёт пешком, но перед тем, как выйти, зубами придерживает фильтр сигареты, поднося зажигалку, затягивается. Перехватывая двумя пальцами, откидывается на спинку кресла, выпуская дым, который вылетает в окно, растворяясь в воздухе. Альфа прикрывает глаза, обдумывая каждый предстоящий шаг. Для начала он проверит камеры, после поднимется на шестой этаж и, если дверь не закрыта, войдёт. Это опасно, там вообще неизвестно чего ожидать, однако это лучше, чем бездействовать. А вот дальше нет смысла обдумывать, придётся действовать по обстоятельствам. Натянув кожаные перчатки, Мью вышел из машины, направляясь к дому. Сырой ветер заставляет его застегнуть куртку и натянуть ниже на глаза кепку, взглянув на часы, видит, что уже два ночи. У подъезда нет камеры, что неплохо, и никаких поблизости коммерческих офисов, на которых может быть видеофиксация, тоже нет. Зашёл в подъезд, останавливаясь у лифта, только нажимает на кнопку спуска, слышит быстрые приближающиеся шаги, он не оборачивается, чувствуя, как рядом с ним встали. Он слегка поворачивает голову и удивляется, увидев ту самую пару, что были с Галфом. Опустив голову, якобы смотря в телефон, краем уха слышит: — Может, надо было подождать? — басистый голос звучит тихо. — Нет. Слишком много времени прошло… — второй отвечает более встревоженно, слышно по голосу, что хотел что-то добавить, но, видимо, Мью, в качестве невольного свидетеля, спугнул рвущееся наружу откровение. Лифт открывает свои двери, и Мью пропускает старших, заходя следом, давая возможность им первым выбрать этаж, альфа понимает, что не ошибся. Шестой этаж, он же нажимает на восьмой. По поведению этих двоих заметно, что они нервничают, отчего выходят достаточно быстро, как только двери открываются. Мью подставляет свою ногу и выскальзывает из лифта, сразу прячась в укромный уголок. Он слышит шушуканье, но не может разобрать слова. Мью понимает, что те пришли к сыну и его мужу, поэтому, затаив дыхание, ждёт. Пойти в квартиру он не может и понимает, те должны вызвать скорую помощь и/или полицию. Мью не уходит, он должен понять, чего ждать, и удивляется, слыша, меньше чем через десять минут, скрип двери и быстрые шаги. Мью заходит за тёмный угол, затаив дыхание. — Где же он может быть? — звучит встревоженный голос омеги. — Мы об этом подумаем потом. Сейчас Брайту нужна помощь. — Слышно, что и альфа нервничает, однако тот пытается держаться. — Может, вызвать скорую? — предлагает омега, слышно как его голос дрожит. — Даже если мы уберём этот разгром, по травме будет понятно, что это удар. Могут вызвать полицию. — Может… — Пит, я сейчас вернусь из аптеки, и мы поговорим, — прерывая всяческие дальнейшие разговоры басистым голосом, мужчина, видимо, заходит в лифт. Слыша, как другой вошёл в квартиру, Мью выходит из укрытия. Со всего услышанного Мью делает два важных вывода для себя. Первое — Брайт жив. Второе — на Галфа не хотят подавать заявление, их больше волнует, где тот, и, похоже, они переживают. Они как будто не удивлены происходящим, напуганы, но не удивлены. Это важно для альфы, ему нужно узнать об этом подробнее. Мью надеется, что Галф всё объяснит. Мью выскальзывает из подъезда, озираясь по сторонам, преодолевая расстояние до машины, садится в неё и наблюдает ещё час за подъездом. Мью замечает, как альфа возвращается к подъезду с пакетом, видимо, медикаментов. Подождав ещё немного для подстраховки, понимает, что полицию никто не вызвал, и уезжает. Мью собирался поехать после всего к брату, но тот написал сообщение, в котором говорилось о том, что Галф принял успокоительное и уснул. Альфа в ответ отправил Кенглу информацию, которую получилось выяснить на данный момент. На этом долгое сегодня заканчивается, и Мью едет в свою квартиру. Ему остаётся только мечтать о сне, ведь скоро уже на работу. Он мог бы что-то придумать и оставить начатое дело напарнику. Там всё равно ничего серьёзного, напавший на пострадавшего, который сейчас в больнице лежит, найден, тот и никуда не скрывался. Остаётся собрать показания и пришить к делу. Но, Мью решает, что не стоит пропускать этот день, и так вызывает много подозрений, а Тул вообще на него злится. Заходя в квартиру, Мью кидает ключи на тумбочку и плетётся в ванную. Контрастный душ освежает как тело так и сознание. Из головы не выходит Галф. Перед глазами стоит образ расстерянного, напуганного, покалеченного не только телом, но и душой омеги. Сколько тот пережил за эти несколько дней с монстром, сложно представить. Если Мью чувствовал усталость до этого момента, то мысли и воспоминания, заполняющие его голову лишили всякого желания спать. Теперь он хочет скорее на работу, а после отправится к Галфу, он должен видеть, что сейчас с ним всё в порядке. Повязав банное полотенце на бёдрах, Мью вышел из ванной комнаты, направляясь прямиком на кухню. Засыпав зёрна в кофе машину, нажимает на кнопку и медленно и идёт в спальню. Походка тяжёлая, как и всё состояние альфы. Открыв шкаф он бездумно перебирает рубашки и брюки переодически зависая и, когда ему надоедает этот процесс, хватает первую попавшуюся вешалку, как оказалось с серой рубашкой, и брюки чернильного цвета. Натягивая их на ещё влажное тело, его взгляд останавливается на рисунке с подсолнухом. Взяв его в руки, думает о том, что человек, который это нарисовал, очень любит жизнь. Гипнотизируя линии подсолнуха, вздрагивает, когда трель звонка вырывает его из пучины не самых приятных воспоминаний из прошедшего дня. Тул. Отложив блокнот, Мью отвечает на звонок, параллельно заканчивая одеваться.

***

Милд нервничает. Эта ночь для него была самой тяжёлой в моральном плане. Галф перед ним предстал в таком состоянии, которого не пожелаешь и врагу. Милду нужно на смену, но переживания о Галфе омрачают представления о сегодняшнем дне, в котором он будет находиться далеко от друга и не сможет дать необходимую поддержку. Милд замешивает тесто для панкейков, желая всех порадовать вкусным завтраком, надеясь хотя бы с помощью еды разбавить гнетущее состояние. Идея не без изъяна, но лучше, чем ничего. Кенгл сидит на кухне и наблюдает за мужем. Он в пришибленном состоянии. В отличии от Милда и Мью, ему, как офисному работнику, ещё и часто работающему из дома, такое чуждо. Видеть омегу, которого избивали, может, и насиловали… он видел разодранную рубашку, он наблюдал синяки и ссадины, он еле вынырнул из омута глаз, в которых страх, боль отчаяние вперемешку с какой-то странной ему категорически непонятной виной. Он бы многое отдал, чтобы не видеть этого. Кенгл не сомкнул глаз, прижимая к себе мужа, который еле уснул. Дико не удобно было спать на диване, но мысли, которые не желали уходить, зачем-то являли картинки, в которых над Галфом издевался тот, который должен был оберегать. Альфа и сейчас в прострации и не сразу слышит, как к нему обращаются. — Кенгл, сходи к Галфу. Позови его на завтрак. — альфа сглатывает, он не особо хочет идти, но панкейки, которые печёт его муж, не умеет делать, а так с удовольствием заменил бы того, лишь бы ещё какое-то время не видеть чужую боль. «Может за ночь Галф успокоился?» — Кенгл на это очень надеется. Галф не переоделся ночью, уснув в том, в чём пришёл, а сейчас сидит на чужой кровати с потухшим взглядом. Галф ни о чём не думает, словно находясь в прострации, и вздрагивает, видя в дверях альфу. Омега шокировано раскрыл глаза, даже не замечая как тянет на себя одеяло, прикрываясь. Можно было бы подумать, что Галф просто стесняется, так Кенгл и предположил, он даже и не смог бы представить, что омега защищается. Галфу понадобилось несколько долгих секунд, чтобы из молчаливой паники вернуться в реальность, где он начинает осознавать, что перед ним не Брайт, а Кенгл — муж Милда. Так он повторяет про себя, не отпуская преграждающую ткань, продолжая смотреть на альфу. — Галф, Милд приготовил завтрак и просит выйти. Я понимаю, что ты, скорее всего, находишься в шоке, но он переживает. — Омега слушает чужие слова и полностью приходит в себя. Жуткое состояние, которое он сейчас испытал, заталкивает поглубже, аккуратно убирая одеяло. Он не хочет никуда идти, но заставляет себя, ведь нельзя быть невежливым и неблагодарным. Поднимаясь с кровати, Галф сразу старается заправить порванную рубашку в брюки, сгорая со стыда, что так предстаёт перед людьми. Милд выключил плиту, понимая что мужа долго нет, скорее направился в их спальню и застывает на входе в комнату. Галф судорожно пытается привести себя в порядок: кусая свои губы, пихает разодранную ткань в брюки, не все лоскуты получается заправить, и омега пытается их подправить, только всё тщетно. Движения дёрганые, он сосредоточен только на этом и не слышит, как его зовут. Милд глазами просит выйти ошарашенного мужа, не знающего, что делать, и подходит к Галфу, чтобы прекратить этот ужас. Галф начинает плакать и вырывать свои руки, чтобы продолжить приглаживать рубашку, говоря, что не хочет так выходить. Милд, вновь резко прижимает друга к себе, стискивая в объятиях. Он знает, что это помогает. — Тш-ш, милый. Тш-ш, хороший мой. Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо. Ты в безопасности и всегда будешь. Я тебе обещаю, веришь? Галф плачет в тёплых объятиях, кивая в знак согласия, но потом мотает головой. — Брайт жив. — Галф замер и будто перестал дышать. — Мью вчера ездил туда. Родители Брайта приехали, он не знает, как те догадались, что что-то произошло, но они были там. Мью слышал, что с Брайтом всё в порядке. Конечно, Милд озвучивает лишь додумки, но Галфу об этом не стоит знать. — Они посадят меня! — Галф отталкивает Милда и хватает себя за живот, отходя назад, мечется по небольшой комнате, как пойманный дикий зверь, бегает глазами по периметру, словно ищет выход. Милд вытягивает руки, аккуратно подходя к омеге: — Если бы хотели, уже вызвали, но вместо этого они остались с ним и лечат. Мью видел, как отец Брайта ездил за лекарствами и слышал, что те не намерены вызывать полицию, чтобы не подставлять тебя. Галф распахнул глаза и мотает головой не веря. — Не может быть… Я их подвёл… Они не могут после этого думать обо мне. — Я не знаю, о чём ты, но надеюсь, что позже расскажешь об этом. Сейчас пойми, тебе нечего бояться. Галф стоит посреди чужой спальни и не двигается. Чувствует ли он себя в безопасности? Нет. Галф испытывает облегчение, понимая, что не взял грех на душу и не убил Брайта. Омега испытывает смятение, не понимая, почему родители мужа не подали заявление. Для него это шок. Он видел в их глазах тревогу за себя и не мог поверить, что кто-то готов пойти на такие жертвы ради него. Галф хочет им позвонить, но страх, которому он не знает названия, сковывает всё его тело. — Тебе нужно принять душ и переодеться. Твою одежду мы выкинем. Милд подошёл к уже не сопротивляющемуся другу, слегка приобнял и повёл в ванную. Тёплая вода спускалась по телу, Галф не стал смотреть на себя в зеркало, но чувствовал боль от прикосновения к некоторым участкам кожи, однако не обращает на неё внимания, натирая сильнее, чтобы смыть прошлое, стоящее перед глазами. Он хочет видеть будущее, но то скрыто от него за семью печатями. Ему говорят, что всё прошло, дальше будет только хорошее, только он не верит. Галф боится, что та жизнь вернётся и он никогда оттуда уже не выберется. — Галф. Всё в порядке? — обеспокоенный голос за дверью вырывает из трясины воспоминаний вперемешку с ужасом, страхом и безнадёжностью. — Д-да, прости. Я скоро. — Галф споласкивает мочалку и смотрит на свои руки — они красные, с небольшими кровоподтеками. Он не заметил, как царапал себя ногтями. Дёргаными движениями рук смывает оставшуюся пену, чтобы скорее выйти. Галф пытается быстрее вытереться, натягивая одежду на влажное, разгорячённое водой тело. Он рад, что предложенная ему кофта с длинными рукавами. Омега не хочет показывать следы своего настоящего состояния и сам не желает об этом думать. — Галф, я уеду, мне нужно на работу. С тобой будет Кенгл и Кинг. Хорошо? — Милд говорит мягко, медленно, стараясь заглядывать в ускользающие от него глаза. — Да, хорошо. Конечно. Ты не обязан со мной быть всё время. — Здесь дело не в обязанности. Я хочу быть с тобой, как и со всей моей семьёй. Но моя работа спасать жизни. Галф на этих словах впервые за это время поднял голову и посмотрел прямо, не отводя взгляда. — У тебя хорошо получается. Спасать жизни. — Омега говорил серьёзно, отчего Милд покраснел. — Своих любимых, близких и родных, я готов оберегать круглосуточно. И ты для меня все вместе взятые. Надеюсь, ты это понимаешь и никогда не забудешь. Теперь настал черёд Галфа краснеть. Ему приятно то, что он чувствует сейчас. Согревающее тепло. Для него оно непривычно. Милд ушёл на работу в смятении. Галф в тяжёлом состоянии, ему нужна забота. Кенгл присмотрит за другом, Милд не сомневается в этом, но, увы, на бо́льшее тот не способен. Кенгл, конечно, переживает за Галфа, однако за свою семью больше, Милд это увидел в чужих глазах и понял, что тот не сможет дать другу поддержку, в которой тот так нуждается. Галф находится в спальне, пока Кенгл будит сына на завтрак. Они с мужем обычно раньше будят Кинга, но сегодня решили, что взрослым нужно позавтракать и поговорить отдельно. Правда, разговор особо не клеился, что расстроило мужа, а вот Кенгл теперь совсем в смятении. Альфа переживает за мужа, Кинга и Мью. Они важны для него и всегда на первом месте и то, как ведёт себя Галф, его настораживает. Омега то спокоен, то плачет, и неизвестно, что будет в следующую секунду. Альфа понимает, что у Галфа нервный срыв, только он не знает, чем помочь и как себя вести с омегой в такой момент. И это напрягает. Очень.

***

Галф ходит как неприкаянный по квартире. Проходя мимо дивана светло-серого цвета, опускает руку, скользя ладонью и чувствуя бархат обивки. Омега подходит к окну и не трогает матовый тюль, не отодвигает его, чтобы яснее увидеть, что там, на улице. Внутренняя тревога: «А вдруг меня увидят», — в мозгу мигает красной лампочкой. Ему кажется, что там, снаружи, жизнь, а ему в ней нет места. Так было и в его квартире, пока он ждал мужа, а когда тот приходил, казалось, что вообще больше никого и ничего не существует. Кенгл ушёл с сыном гулять. Сначала альфа предложил ему пойти с ними, после его мягкого отказа, уговаривал маленького Кинга сегодня посидеть дома, но Галф уверил, что справится один. И это правда. На самом деле он почувствовал оцепенение после предложения выйти. Галф совсем не готов к этому. Ему спокойнее здесь, одному, хотя и непривычно. Омега привык находиться в комнатах, в которых преобладают тёмные тона и вечно занавешаны окна. Находиться здесь — это как попасть в параллельную вселенную. В каждой комнате преобладают светлые оттенки, плюс свет из окон, хоть и осенний, слегка сероватый, но для него он очень яркий. Двойственные чувства тревожат омегу, то успокаивая, то доставляя дискомфорт. Здесь всё не его, в другой квартире тоже, но там всё было… привычнее что ли. Мысли по кругу, одна сменяет другую, переходит в третью, четвертую — доходя до десятой и заново. Галф полностью погрузился в свои, теперь уже тёмные, мысли, их черёд настал, когда из коридора послышался стук. Омега крупно вздрогнул на месте и закрыл себе рот. Стук прекратился, и Галф медленно, на цыпочках, шёл к входной двери. Он хотел посмотреть, но вновь раздавшийся уже более настойчивый стук испугал так сильно, что омега развернулся и побежал в спальню, закрываясь изнутри. Найдя укромный уголок, забивается в него закрывая уши, чтобы не слышать шум. Он уверен, что это за ним. Кто это может быть? Может, полиция? А может, Брайт? Невозможность мыслить рационально подкидывает ужасные картинки того, кто пришёл за ним. — Галф! Галф! — раздаётся оклик, но омега не слышит, он как будто упал в огромную стеклянную ёмкость наполненую водой. Он дёргается, машет руками, защищаясь, и начинает орать, когда чувствует касание к своей руке. Но после его прижимают сильно к себе и крепко обнимают. Это не Милд, но всё равно становится спокойнее, и Галф начинает распознавать голоса: — Галф, это я, Мью. Здесь Кенгл и Кинг. Здесь мы. Ты в безопасности. — Альфа в шоке. Ему говорил Милд о произошедшем утром, однако он не мог поверить, что всё настолько серьёзно. Галф пришёл в себя, пусть не сразу, но успокоился. Мью попросил посидеть омегу с Кингом. Мальчик не был свидетелем истерики, Кенгл, поняв, что происходит, увёл сына на улицу и только после вернулся обратно. Он не был рад, когда Мью предложил уже успокоившемуся Галфу посидеть с его сыном. Тот хоть и вёл себя нормально, всё равно уже не внушал доверия. Альфы стоят в коридоре и из проёма наблюдают, как омега играет с Кингом в динозавров. Галф впервые улыбается, слушая истории маленького альфы. — Это ненормально. Ему нужна профессиональная помощь. — Кенгл скрестил руки у груди, не сводя глаз с омеги и сына. — Что ты имеешь в виду? — Мью напрягается, понимая куда идёт разговор. — Мью, не надо играть не понимающего. Ему нужен психиатр. А вдруг у него кукушка отъехала из-за стресса? — Кенгл. Не говори ерунды! Да, он нервничает, но ещё суток не прошло… — А сколько должно пройти? А если Кинг будет свидетелем? Я не против Галфа, пойми, но моя семья мне дороже. — И что ты хочешь? Отправить его в больничку? Он беременный. Тебе нормально? — Мью возмущается, не веря, что слышит такое от брата. — А ты мне что предлагаешь? Бояться за мужа и ребёнка? — не менее возмущённо интересуется Кенгл. Мью смотрит на брата и осознаёт, они в тупике. Он, конечно, может понять Кенгла, но и Галфу сейчас нелегко. А в последней истерике Мью винит только себя. Он пришёл не предупредив. Мью сначала стучал негромко, но, когда ему не ответили, позвонил брату. Оказалось, что Галф дома один. Надо было дождаться Кенгла, но альфа испугался, не понимая, почему омега не открывает, и начал тарабанить в дверь. Из-за этого омега испугался и началась истерика. — Надо проконсультироваться со Сьюзен. Завтра Милд придёт, и мы поедем к ней, — предлагает Мью, пока он видит только такой вариант помощи. — А сегодня, что прикажешь делать? Милда всю ночь не будет, а если опять этот приступ, что мне делать? Я с таким никогда не сталкивался. Я офисный работник, а не следователь, который видел и не такое, и не врач. Мью слушает и тоже смотрит на омегу, который держит в руках динозавра пытаясь познакомить того с Кингом. Племянник заливается смехом, и Галф хихикает тоже, хоть и намного скромнее. Омега поднимает глаза и попадает в капкан тёмно-карих глаз, которые смотрят на него не моргая. Мью не ожидал встретиться взглядами с омегой. Он чувствует, словно его поймали с поличным. Мью нехотя отводит взгляд на задумавшегося брата. — Я поговорю с Галфом, — с этими словами перешагивает через порог гостиной.