Нерассказанная история

«Ненависть» гласила надпись на стене, перечёркивая красным давно стёршиеся буквы. Заточённый в собственной крепости, Гариус готовился к штурму. — Мой лорд, Вам нехорошо? Хотите воды? — Торио, верная советница, разодетая в перья и пёстрые юбки, поднесла стакан с питьём. — Тупица! Убери это! — Жидкость растеклась по чёрной мантии, забрызгав каменную стену. Догадка Торио была отчасти верна. Он жаждал… И беспокойно тёр горло, ощущая клинок возмездия у самой артерии. Острый, отравленный, левый. Или смертоносный, пылающий, правый? Короткие братья-мечи теперь преследовали его в самых страшных кошмарах: предрекали смерть. Удар! И ещё один. Самобичевание не помогало унять тревоги и горести принятия собственных ошибок. Разве не он сам виноват? Надо было убить её ещё в замке Хайклифф (или как она говорила «Хейкалифф»), когда она пришла прямо к нему в покои. Он никогда не забудет её напуганный, совершенно по-девичьи растерянный взгляд, и полуоткрытые губы в узеньком проёме дверной щёлки. — Проверьте ещё раз все караулы. Осмотрите боевое оснащение солдат. Вы выставили баррикады? — Да, мой Лорд. — Выполняйте приказы. Кого она возьмёт на этот раз? Паладина с кристально-синими глазами, благородным орлом витающим вокруг её неприступных скал? Или небритого, лохматого, всюду следующего за ней диким зверем следопыта? Впервые за свою жизнь Гариус встретил достойную соперницу, и та угрожала теперь не только ему, а всей кампании по захвату Берега Мечей. Как такой не восхищаться? В ней было всё утраченное им: молодость, красота, свобода, несклоняемая ни перед кем гордо поднятая голова и искренний, мерцающий блеск в глазах. Впрочем, это уже не важно. Скоро он получит всё обратно. Торио, всё ещё вжатая в стену, даже тени пытающаяся не отбрасывать, дабы ненароком не разозлить владыку, на цыпочках кралась к выходу. — Торио! — Да, лорд Гариус? — Разбуди жрецов. Пора начинать ритуал.