Непарадный Петербург

      Выйдя утром из парадной, я поприветствовал перед собой серую улицу с запахом дождя. Это был не приятный освежающий дождик, а хлесткий ливень, который у нас бывает не так часто. Сказалась жара, которая держалась целых две недели. Стена дождя отвесно падала с неба и обрушивалась на раскаленные тротуары с шипением, от чего появлялись тоненькие облачка пара.       Даже несмотря на все это, я решил оставить машину у дома и добраться на работу на метро. Улочки Петроградки довольно узкие, и поначалу меня спасало то, что каждый первый шел с зонтом, под которым я мог спрятаться, но потом люди и крыши кончились, а до метро оставалось еще прилично. Залетев в первый попавшийся мне на пути цветочный магазин, я решил вызвать такси и не валять дурака, потому что потом от метро тоже придется порядком пройти пешком до офиса. Забавный паренек с разноцветными глазами предложил мне горячий кофе, пока я ожидаю машину, и я с удовольствием принял его предложение.       Сидя в машине и смотря на залитую дождем улицу, я вдруг вспомнил о Лексе. Это было необъяснимо, но я мог вспомнить его абсолютно в любом месте, независимо от того, чем в этот момент занимался. Я представил его, стоящим под дождем, в одной рубашке, но при этом ядовито усмехающегося. От него веяло холодом — в этом была причина.       Под мой тяжелый вздох раздался звонок телефона. Я взглянул на экран, но номер был мне незнаком. Глупо пожав плечами, я ответил. — Максим? — опередил мое приветствие низкий женский голос.       Звонок был явно не по работе, раз меня так назвали. Любой мужчина бы подумал, что ему звонит обиженная любовница — именно таким тоном произнесли мое имя, — но я точно знал, что мне может позвонить только обиженный любовник. — Да, — расслабленно ответил я. — С кем я говорю? — Это не так важно, — нетерпеливо перебила меня девушка с приятным голосом. — Это не телефонный разговор, но дело довольно срочное. Я не могу ждать с вами встречи, а потому положу вам в почтовый ящик документы, которые очень прошу посмотреть.       Вот так. Она уже знала, где я живу, а я все еще не знал ее имени. Судя по всему, называть она мне его не собиралась. — Насколько срочно мне нужно будет с вами связаться после прочтения документов? — Я попрошу вас не звонить мне, — она перешла почти на шепот. — Пожалуйста, вы все поймете, когда увидите то, что я вам отправлю. Обещаю связаться с вами завтра утром.       Мне пришлось согласиться. Она явно не могла говорить открыто, а с моей стороны было глупо настаивать на этом. Я вышел возле офиса, дождь к тому времени стих, а впереди меня ждал целый рабочий день в ожидании неизвестно чего.       Как бы глупо это ни звучало, но я принял решение добиться разговора с Лексом. Видимо, единственным способом поговорить с ним, Антоном или кем-то подобным, было заплатить им за время и по сути «снять» их. Лишь отдалённо догадываясь, сколько мог стоить подобный мальчик, я внимательно пересчитывал купюры в руках, невольно усмехаясь самому себе. Если бы об этом узнал кто-то из моих знакомых, такой как Кирилл, то он нарек бы меня психом и отвез в больницу. Вот до чего я докатился.       Вечерами воздух в Петербурге ощущался невероятно густым. Он медленно затекал в лёгкие, оседал на них горячим конденсатом и не давал необходимого кислорода. Каждый раз, когда мне доводилось бродить по узким улочкам, я чувствовал, что плавлюсь от духоты. Троекратное принятие душа не спасало, и кожа покрывалась липкой испариной за считанные минуты. Тем не менее в такие моменты редкого одиночества и отдыха от шума моей повседневной жизни я как будто расслаблялся и отдыхал.       Приближаясь к Думской, тишина разламывалась, и в образовавшиеся щели проникали звуки пьяных голосов и какой-то монотонной, бьющей по ушам музыки. Запах алкоголя, иногда секса, пота и чего-то сладкого обволакивал меня, стоило мне только перешагнуть невидимую границу двух жизней, между которыми я оказывался каждый вечер, сам ещё не понимая зачем. — Рад тебя снова видеть, пришёл за десертом? — поприветствовал меня Антон, елейно улыбаясь мне, как только я опустился на привычное место за барной стойкой.       Его карие, цвета растопленного шоколада глаза беззастенчиво смотрели на мои губы. Он ждал поцелуя, но не мог коснуться меня без моего разрешения или оплаты. Судя по выражению лица, Антон явно жалел об этом. — Думал об этом весь день, — подыграл ему я. — Обязательно хочу повторить.       Антон довольно улыбнулся и как бы невзначай коснулся моей руки. Кто-то окликнул его с заказом и, подмигнув мне, Антон повернулся спиной. Мне показалось, что он чуть заметно вильнул бёдрами и слегка изогнулся, прежде чем отправиться замешивать очередной коктейль.       Я постарался изобразить максимально расслабленный вид и бросил небрежный взгляд на бар. Фиолетово-синие цвета хаотично двигались перед моими глазами, а танцующие фигуры превращали тени в сумасшедший калейдоскоп оттенков, от которого рябило в глазах. Дверь в подсобку была закрыта, но я попытался уловить какие-то посторонние звуки. Тщетно. Я пытался найти Лекса. Задавать вопросы Антону напрямую я не решался, боясь не то спугнуть его, не то предать — если это слово вообще можно было применить к этому месту и этим людям. — Приготовишь мне что-нибудь? — вдоволь насмотревшись на окружающих, в поисках сам не зная чего, я обратился к Антону. — А что бы ты хотел сегодня? — он хитро прищурился и закусил свои губы, снова бросая взгляд на мои. — М-м-м… У тебя есть любимый коктейль? Я бы хотел его, — я с улыбкой придвинул меню к Антону. Брови мальчишки взлетели вверх, и он многозначительно кивнул.       Кончики моих пальцев приятно покалывало в предвкушении. Я бы соврал, если бы сказал, что Антон мне не нравился. Где-то внутри я бы предпочел пообщаться с ним не в баре и не в таких условиях, но действовать слишком быстро я не мог. Мне было физически необходимо забыть о Лексе хотя бы на мгновение.       Антон подвинул ко мне коктейль лимонного цвета. — Знаешь, я делаю его довольно редко и только для особенных посетителей, — Антон положил руки на стол и наклонился ко мне, наблюдая за моей реакцией. — Когда будешь пробовать его, думай обо мне.       Вкус коктейля осел на моём языке приятной освежающей кислинкой. Он обжигал меня, давая мне какое-то спокойствие, и в то же время будоражил. Таким я и запомнил Антона для себя. Лёгким, освежающим и зажигающим что-то забытое во мне. Не желая долго сопротивляться самому себе, я пригласил мальчишку провести со мной время.       Он отдавался мне так же, как и прошлым вечером, только казался ещё более открытым. Ласкать его было до дрожи приятно, а ещё приятнее было чувствовать его тело под собой. Как крепко тонкие щиколотки соединились на моей талии, обхватывая меня, как его пальцы царапали мою спину, когда ему было особенно приятно подо мной. В какой-то момент Антон забылся и вцепился зубами в моё плечо, оставляя неяркий, но заметный след. Он бросил мне сбивчивое «Прости», которое я тут же поймал губами и заглушил его особенно громкий стон.       Привычка Антона много целоваться показалась мне милой и слегка странной. Я смотрел, как он застегивает на себе рубашку, и думал, кому он и Лекс вообще позволяют целовать себя? Сам я никогда не придавал поцелуям особенного значения, целуя только тех, кто мне нравился, но нравился ли Антону и Лексу кто-то, с кем они когда-либо спали? Я невольно вспомнил, как нелестно Антон отзывался о том «Прянике», и усмехнулся. — Вижу, тебе полегчало. Ты выглядел загруженным, надеюсь, мне удалось расслабить тебя немного? — Антон извлек из мятой пачки сигарету и закурил. — Ещё бы, — обаятельно улыбнулся я. — Но ты тоже, должно быть, сильно устаёшь, когда приходится работать одному…       Антон кивнул, сделал очередную затяжку и отвёл взгляд в сторону. Моя неприятная профессиональная привычка быть чересчур внимательным частенько мешала мне расслабляться. Сейчас я внутренне ликовал от того, что она «включилась» вовремя. — Ты прав, — Антон принялся разглядывать своё отражение в зеркале, поправляя волосы. Сигарета была зажата между его губ. — Сегодня я один. Лекс, эта ленивая задница, куда-то ушёл и не потрудился вернуться. А между прочим, уже почти конец смены! Что за глупая привычка просто молча делать то, что хочется?!       Антон продолжал болтать, параллельно взлохмачивая свои волосы. Хорошо, что он не мог видеть моего лица, которое на какой-то считанный миг оказалось удивлённым, но я вовремя изобразил равнодушие. Значит, Лекс сегодня был на работе… — О, то есть он тебя кинул и ничего не сказал? — глупо спросил я, наклоняясь над своими кроссовками, и начал делать вид, что завязываю шнурки. Очень наивно, но был шанс на то, что Антон всё же мне расскажет, что случилось. — Вот именно, что кинул, — обиженно проговорил Антон. — Он, кажется, куда-то вышел. Небось опять выкурил свои пачки сигарет и ушёл за новыми. Он много курит.       Антон пожал плечами, а я пребывал в недоумении. Уйти за сигаретами на целую смену, по сути «прогулять» свое рабочее время и лишиться денег? Это точно не похоже на тех, кто здесь обитает. Что-то не сходилось, и мне предстояло выяснить, что именно. — Мне показалось, что ты его понимаешь, — как бы невзначай бросил я и расправил спину, откинувшись на небольшом диванчике.       Антон обернулся на меня, держа волосы так, словно собирался завязать их в хвост, а в уголке рта у него до сих пор тлела сигарета. — Кого понимаю? Лекса? — переспросил он, выпустил густой дым и очаровательно улыбнулся. — Его не так сложно понять, как тебе кажется. Я уже к нему привык, мы ведь раньше учились вместе, жили в одной комнате, а потом вот сюда работать пришли. — Учились вместе?       На мой вопрос Антон решительно покачал головой. — Он против того, чтобы кому-то это рассказывать, так что извини. — Ладно, можешь не говорить, — я махнул рукой, но на деле меня это расстроило. — А почему он так ругается?       Парень рассмеялся, прихватил стеклянную пепельницу и присел рядом со мной, пристроив ее на одном колене. — Ты это замечаешь только потому, что он ругается на немецком. На самом же деле ругаются все, но тебе привычна эта речь.       Я в ответ хмыкнул и кивнул. Он был прав. — А он понимает то, что я ему говорю? — Он одинаково хорошо говорит и понимает на обоих языках, но когда злится или чем-то недоволен, то его как будто это выбивает из колеи. В такие моменты он говорит на том языке, на котором ему проще формулировать мысль.       Он говорил быстро и четко, не сбивался, не жевал слова, не забывал на половине пути свои мысли. Хоть Антон и продавал свое тело за деньги, но выглядел он совсем не дешево и показался мне довольно умным. — А когда у тебя конец смены? — небрежно поинтересовался я. — Хочешь позвать меня на свидание? — Антон подмигнул мне и мягко рассмеялся. — Через пару часов мы закрываемся. Обычно посетители расходятся к этому времени.       Когда мы вышли из подсобки, толпа, как мне показалось, немного поредела. Я попрощался с Антоном, позволив ему оставить лёгкий поцелуй на своей щеке, а сам сделал вид, что отправляюсь на танцпол. Пройдя сквозь толпу на противоположный конец бара, я остановился возле какого-то старого плаката и погрузился в размышления. Мне было просто чертовски необходимо найти Лекса, и поэтому я решил дождаться закрытия бара.       Но мои ожидания не вознаградились. Лекс так и не появился, а ко времени закрытия бар практически опустел, и я остался едва ли не единственным посетителем. Чтобы не вызвать подозрений со стороны Антона — говорить ему о том, что я приходил сюда ради Лекса, я не хотел — я решил тоже отправиться на выход, усиленно изображая усталость и даже опьянение.       Не успел я пройти и сто метров, как услышал лязг стекла совсем рядом. Резко обернувшись, я быстро огляделся. На тускло освещаемой Думской не было никого, кто бы мог привлечь моё внимание в столь поздний час. Лязг повторился, но уже откуда-то со стороны. Я принялся вертеть головой из стороны в сторону, пока не увидел, как из-под жёлтой каменной арки Гостиного двора выкатывается почти пустая бутылка.       Ноги сами понесли меня на звук разбивающегося стекла. То, что я увидел, заставило меня остановиться и практически врасти кроссовками в асфальт.       Сгорбившись, прислонившись к холодной каменной стене, на мокром от алкоголя асфальте сидел Лекс. Его голова была опущена на грудь, и я не мог видеть его глаз из-за спадавшей на лоб длинной светлой чёлки. Его руки подрагивали, а на костяшках виднелись ссадины и порезы.       Едва двигаясь, Лекс вынул из какого-то лежавшего рядом с ним пакета мокрую изжёванную сигарету и зажал её между губ. Его руки дрожали так сильно, что ему не удавалось даже зажечь огонек из старой пластиковой зажигалки. После нескольких неудачных попыток он невнятно выругался и выкинул сигарету прочь. С его губ сорвался тяжёлый болезненный стон.       Словно почувствовав кожей моё присутствие, Лекс вдруг резко поднял голову, уставился на меня своими глубокими зелёными глазами, от взгляда которых по моей спине тут же побежали мурашки, и прищурился. Он разглядывал меня, явно пытаясь опознать. Как только он уловил черты моего лица в свете, он ещё больше помрачнел и сплюнул на асфальт возле пластикового пакета, лежавшего рядом с ним. Сквозь прозрачный полиэтилен я увидел, что в пакете лежала еда, хотя едой это назвать было сложно. Это больше напоминало пережеванные объедки. Несмотря на своё жалкое положение, Лекс не растерял задора пререкаться и ругаться. — Опять ты… Du gehst mir auf den Sack. Чё вылупился? Шлюхи в другой стороне, — он смачно плюнул перед собой, видимо, надеясь достать до моих ботинок.       Он говорил заторможенно, его язык заплетался, и я понял, что он просто пьян в стельку. — Вкусно? — я проигнорировал его ругань уже в который раз и кивнул на пакет.       Он криво усмехнулся, сжал его в руке и потряс им перед собой. — Не поверишь. Попробовать хочешь или интереса ради? — Есть хочешь? — спросил я без толики издёвки в голосе. Это было очевидно. Но Лекса мой вопрос откровенно взбесил. — Пошёл ты! — он снова собрался плюнуть, но, видимо, передумал. — Не сегодня, вид у меня уже не товарный, — добавил он и для верности развёл руки в стороны. На его порванной рубашке виднелись какие-то тёмные и светлые пятна. Мне даже показалось, что я мог чувствовать запах крови. — Спишь за еду? — снова спросил я. — Fahr zur Hölle! — он перешёл на хриплый крик, и на нас, скорее всего, обернулась пара любопытных глаз прохожих. — Я тебе ясно сказал, что не сегодня! — А завтра? — я намеренно продолжал его раздражать, распаляя ещё больше. — Ну если не сдохну, — просипел он и откинул голову назад, прижимаясь затылком к стене и шипя сквозь зубы. На бледной коже его шеи я разглядел узкие кровоподтеки. — Где ты живёшь? — Тише спросил я, подходя чуть ближе, но так, чтобы Лекс не заметил этого.       Он снова усмехнулся и развел руки в стороны, как бы обводя окружающее его пространство. — Здесь.       Я закатил глаза. — Тебе бы лучше пойти домой, а то полиция и без того на тебя глаз положила, — заявил я, скрестив руки на груди. И кого я пытался испугать полицией? — В лице тебя что ли? — фыркнул Лекс. — Я уже говорил твоему приятелю, что я не из полиции… — начал было я. — А я уже говорил тебе держаться от него подальше! — Лекс снова повысил голос, и я заметил, как его ладони сжались в кулаки. — Я не сделаю ему ничего плохого, почему ты так переживаешь?       Весь его вид сделался еще более жалким, лицо осунулось, а губы поджались. — Потому что у меня больше никого нет… — он сказал это так тихо и так спокойно, что я не узнал его голоса.       От его слов меня передёрнуло. Лекс резко отвернулся и снова уронил голову на грудь. — Я могу помочь тебе добраться до дома, — спокойно предложил ему я, нащупывая в кармане джинс телефон. — Я сказал тебе, что живу здесь! — снова взорвался Лекс. — Какой к черту дом?! — Ты понимаешь, где ты находишься? — уже более настойчиво задал вопрос я. — А ты понимаешь, что ты мудак? Ты понимаешь, что твои руки такие же грязные, что ты не лучше, чем они… — из него полился поток несвязной речи, и только позже я понял, что он имел в виду. — Да какая тебе к черту разница, в дерьме, крови или сахарной пудре мои руки?! — теперь пришла моя очередь повышать голос. — Я предлагаю пойти домой хотя бы для того, чтобы не сидеть задницей в спущенных штанах на заплеванной брусчатке!       Он рассмеялся. Его смех был таким громким, с хрипотцой, и при других обстоятельствах я бы мог даже назвать его приятным. Но в тот момент я испугался. Насколько должен был быть униженным и растоптанным человек, чтобы смеяться так, как смеялся Лекс?       В тусклом свете уличных фонарей лицо Лекса, искажённое гримасой боли, отливало зеленоватым оттенком. На его красивых губах горели ссадины, на брови засохла красноватая, но в сумерках почти чёрная, кровь. Он как будто пытался бороться, только я сам не понимал, с кем или чем.       Измученный, сломанный, но всё равно красивый. И всё-таки я никогда раньше не видел настолько поломанного человека. Я никогда не отличался альтруизмом и не спешил протягивать руку незнакомцам, но что-то задевало меня изнутри, и я сделал шаг вперёд.       Лекс отшатнулся от меня, и я услышал, как он зашипел от удара затылком по бетонной стене Гостиного двора. — Что ты задумал, der Wichser?! Verpiss dich sofort! Даже не вздумай трогать меня, урод…       Его брань я настойчиво игнорировал, уже смирившись с его манерой общения. Опустившись на корточки перед ним, я протянул руку вперёд, чтобы коснуться его плеча, но стоило мне оказаться ближе к нему, как я ощутил тошнотворный запах перегара. — Ублюдок, да что ты себе позволяешь… — начал Лекс, отталкивая мою руку, но я прервал его. — Нечего кормить собой крыс и пугать прохожих, — не дожидаясь хлёсткого ответа, я сжал плечи Лекса и резко поднял его, поднимаясь сам. Он ошарашенно глядел в мои глаза, и только сейчас я застыл, увидев, какие они глубокие. Вся уверенность словно куда-то делась.       Видимо, Лекса мои действия шокировали не меньше — он даже не успел оказать мне сопротивление. Я оказался быстрее и, приходя в себя, подхватил его руками, закидывая на плечо. Стоило Лексу оказаться вниз головой, да ещё и на мне, как он снова разразился бранью. — Недоделанный кусок дерьма! Fick dich das beschisste Arschloch! , — Лекс принялся колотить меня по спине и болтать ногами, но я быстро перехватил их, сжимая.       Несмотря на состояние алкогольного опьянения, сил у Лекса было, видимо, много. Он не переставал бить меня, постоянно вырывался, да так сильно, что мне даже пришлось один раз встряхнуть его. Видимо, передоз алкоголем дал о себе знать, и Лекс немного присмирел, зажимая рот ладонями.       К моему счастью, Думская, несмотря на поздний час, была практически пуста, а те люди, которые нас видели, были либо слишком заняты друг другом или собой, либо находились в полном неадеквате. Я мог быть уверенным, что никто даже и не вспомнит о том, что я унёс этого хамоватого парнишку с собой.       Я не знаю, что двигало мной в тот момент, но раз Лекс не говорил мне свой адрес, мне ничего не оставалось, кроме как принести его к себе домой и позволить переночевать у себя, иначе на Думской произошло бы ещё одно убийство.       Забросив Лекса на заднее сидение такси, я сотню раз пожалел, что именно сегодня не поехал на собственном автомобиле. Пришлось всю дорогу внимательно следить за тем, чтобы его не стошнило, а еще прикрывать ему рот, когда он готов был снова начать ругаться.       На этаж я так же поднимал его на плече. Лекс к тому времени уже почти спал, а я понятия не имел, что буду с ним делать и зачем я принес совершенно незнакомого человека к себе домой. Уложив его на диван в гостиной, я вдруг вспомнил, что в почтовом ящике меня должны ждать какие-то документы. — Что за тайны?.. — тихо выругался я, отдышался немного и спустился на первый этаж, чтобы проверить ящик.       Обнаружив довольно большой белый конверт без подписи, я сначала зачем-то понюхал его и только потом оторвал бок. Внутри оказалась папка, а в ней аккуратно подшитые листы. Как только мне на глаза попался кусочек фотографии Лекса, вероятно, с паспорта, я засунул все содержимое обратно в конверт и пулей полетел в квартиру, оглядываясь на бегу, чтобы меня никто не заметил.       Конверт я бросил на кухне и поставил на плиту чайник, чтобы согреть воды, а время уже далеко перевалило за полночь. Я прислушался к стонам из соседней комнаты и решил сначала проверить, как чувствует себя мой новый приятель, а уж потом приступить к изучению содержимого конверта.       Лекс крутился с боку на бок и постоянно постанывал. Дело было плохо, и раз уж я все это начал, то стоило довести дело до конца, а не бросить его, как игрушку. Я принялся расстегивать пуговицы на его рубашке и старался сам не вывернуться наизнанку от запаха. То, что я обнаружил под одеждой, повергло меня в настоящий шок.       Еще на улице мне показалось, что следы на шее Лекса странные, но когда я к ним присмотрелся, то понял, что они оставлены веревкой или проводом. Кожа на шее покраснела, немного содралась, и теперь от этих следов точно должны были остаться рубцы. Ключицы и грудь были покрыты синяками, ссадинами и ожогами, вероятно, от сигарет. Мне осталось снять с Лекса только штаны, но я уже прекрасно понимал, что меня там ждет.       Подхватив мальчишку на руки, я отнес его в ванную, осторожно усадил и включил воду. Штаны с него снимались очень тяжело, вся кожа на ногах была липкая и мокрая, и мне потребовалось больше усилий, чем я предполагал. Как только я отбросил их в раковину, то сразу же обратил внимание на нижнее белье. И вот тут сдержать рвотные позывы я уже не смог, пришлось бежать до туалета и хорошенько напугать успевших уснуть соседей.       Я никогда не жаловался на слабый желудок, а по работе видел такое, что врагу не пожелаешь, но случившееся с Лексом мне казалось очень близким, будто надругались над близким мне человеком. Вытирая мокрое от пота лицо, я вернулся в ванную и решил довести дело до конца.       К тому времени вода уже стала прибывать, и запах от Лекса заметно усилился. Я плеснул немного пены, чтобы она скрыла вонь и синие бедра, покрытые застарелыми струпьями крови. Снятое белье мне стоило очередного приступа тошноты, но его я умудрился подавить, плеснув на лицо холодной водой. Я прекрасно представлял, отчего нижнее белье может быть в крови, но старался не думать об этом, когда легонько обтирал полуживого мальчишку ладонью вместо грубой мочалки.       Рука не поднялась отнести его обратно на диван, а потому я пожертвовал своими сном и кроватью. Подумал, что как-нибудь сам разложу диван, брошу подушку и высплюсь, мне ведь не впервые ограничиваться двумя часами сна после бара в воскресенье.       Я закрыл дверь на ключ и убрал его в карман своего халата, чтобы утром не застать картину из дешевых фильмов, где вместо человека осталась только смятая кровать. Такой расклад меня не устраивал — не для того я это все делал, чтобы снова потерять Лекса и найти избитым, не успев задать хотя бы пары вопросов.       Вернувшись на кухню, я наконец сел за изучение документов, которые мне любезно предоставила неизвестная девушка. Там была папка с копией дела об убийстве в клубе, было досье на всех свидетелей и подозреваемых, но своего имени я среди них не нашел. Стало быть, Кира сдержал свое слово, а значит я спокойно мог начинать работать параллельно следствию. Подозреваемый очень кстати лежал сейчас на моей кровати и мирно спал, больше не источая зловонных запахов. Да уж, я мог по праву гордиться проделанной работой — так со своими клиентами я еще не обращался, учитывая то, что этот мне не платил.       На дне конверта лежала крошечная SD-карта, завернутая в бумагу, которую я тут же сообразил засунуть в переходник и вставить в ноутбук. На карте было всего три видеофайла с камеры наблюдения в клубе. Я внимательно посмотрел их раз, наверное, около ста и понял, что дела мои плохи, как никогда. Прислушался к тишине квартиры, покрылся мурашками и подумал, что мне очень страшно пойти и просто забыться сном. Оставалось ждать звонка от незнакомки и спросить ее, с какой целью она дала мне то, что называется тайной следствия.