Непарадный Петербург

      Сон мой был прозрачным почти всю ночь. Сначала мне казалось, что я проспал, потом я проснулся и не понял, где я нахожусь, после чего наконец сел на край дивана и присмотрелся к виду из окна. Вид двора мне был непривычен, так как окна спальни выходили на проезжую часть. Я прислушался к звукам и решил проверить своего гостя, а то уж больно тихо он себя вел, как будто и не дышал вовсе.       К моему удивлению Лекс довольно уютно расположился в моей кровати, он натянул одеяло по самый подбородок, скорчился зародышем и пускал слюну в мою подушку. И если сначала я боялся, что он может уйти, пока я сплю, теперь я думал, что проспать он может настолько долго, что я не смогу уйти на работу. Я принял решение написать утром, что в офис я сегодня не приду. Придумаю легенду, что это нужно для дела. Оно ведь и правда нужно, только вот дело мне еще никто не поручал. Но и с этим я планировал скоро разобраться.       Кое-как я заставил себя поспать еще, но когда проснулся, то снова обнаружил Лекса спящим. Наверное, ему было привычно не ночевать в своей кровати, раз уж он так спокойно чувствовал себя в гостях. Страх за то, что он может со мной что-то сделать, быстро улетучился. Сначала я буквально заставлял себя поверить в то, что он не виноват, а потом — вероятно, мне это приснилось, — я был уже полностью в этом уверен.       Я хотел еще раз взглянуть на него без одежды, на те ужасы, которые выдержало его тело. Хотелось знать, все ли с ним в порядке, больно ли ему. Может, ему вообще нужна была помощь врачей. Медицинских познаний у меня не имелось, но то, что у него был явный ушиб прямой кишки, было очевидно. Неужели тот, кто его «снимал», не мог додуматься до таких последствий?       Приняв душ и выждав время, я снова заглянул в комнату. Сидящий на кровати Лекс вздрогнул и прикрылся уголком одеяла, но довольно быстро расслабился и окинул меня полным ненависти взглядом. — Опять ты? — хриплым голосом спросил он и тут же закашлялся. — Ты у меня в квартире, — ответил я, проходя в комнату и усаживаясь на край кровати. — Я с тобой ничего не делал, все это сотворили с тобой до меня… — Glaubst du, ich weiß das nicht?       Лекс склонил голову и осмотрел себя, даже не побоялся посмотреть под одеяло. Потом снова прикрылся ниже пояса и спустил ноги с кровати. — Послушай, тебе в данный момент нечего бояться, — я выставил вперед ладони, показывая, что ничего не собираюсь делать, но все равно немного отодвинулся, чтобы ему было комфортней. — Только у меня есть просьба… не можем ли мы общаться на русском? Может, тебе сложно, и ты чего-то не понимаешь, но мы можем попробовать, потому что я тебя не понимаю совсем.       Он немного помолчал, сгибал и разгибал пальцы на ногах, пошевелил руками и провел ладонями по ожогам на груди. Тогда я заметил крошечный, почти ювелирный пирсинг в обоих сосках. Как-то сразу стало нечем дышать. Даже на фоне всего уродства на теле этого мальчишки две сережки смотрелись настолько привлекательно, что мне пришлось закинуть ногу на ногу. — Я сказал, что знаю, что это был не ты, — почти выплюнул он, скидывая одеяло полностью. — Мне не трудно говорить на русском, причина в том, что я просто не хочу. — Хорошо, — недовольно кивнул я. — Тогда я хочу, чтобы ты просто знал, что я тебя не отпущу до тех пор, пока мы не обсудим с тобой то убийство в баре. — Я теперь в заложниках? — он рассмеялся точно так же, как и ночью, когда сидел на земле. Смех этот снова вызвал мурашки. — Ты думаешь, что мне страшно, да? Der Dummkopf…       Я покачал головой и молча встал с кровати. Нет, такой ерундой его точно напугать было нельзя, а я, если честно, и не старался. Напротив, я сходил на кухню, принес с собой ватные диски, баночку перекиси и йода на всякий случай, чтобы помочь ему обработать раны. Не знаю на что я надеялся, но в последний момент решил прихватить тюбик с мазью, которую когда-то очень стеснялся купить в аптеке и сказал тогда, что беру для дедушки. — Где моя одежда? — с вызовом спросил меня Лекс, как только я вернулся в комнату. — Боюсь, что ее больше нет, — без эмоций ответил я ему и бросил все, что принес, на кровать. — Не волнуйся, голым ты не уйдешь, только дай промыть твои ссадины.       Он не собирался меня слушаться, но на это я и не надеялся. Я видел, что Лекс наблюдает за каждым моим действием, потому нарочно обманул его, выбросив правую руку в сторону, словно для удара, а сам перехватил его за запястье левой рукой. — Попался, — нарочно улыбнулся я и уже без усилий держал оба его запястья одной ладонью. — Я левша. Никому нельзя верить, не правда ли?       Лекс оскалился и попытался вырваться. За его ногами я уследить не мог, а потому получил довольно болезненный пинок, пока не догадался повалить мальчишку на кровать и не залезть на него сверху, чтобы сжать ногами. В таком положении вырываться ему стало сложно. Свободной рукой я смог намочить ватный диск и сразу же прижал его к ранам на шее. Засохшая кровь запенилась, и я услышал сдавленный стон. — Потерпишь, — констатировал я, продолжая мочить в перекиси новые ватные диски и прикладывать их к ожогам на груди. — Большой же мальчик, спишь с кем попало, ругаешься громко, смелым хочешь казаться.       Он мне не отвечал, но по лицу его было видно, что он ненавидит меня всем нутром. Впрочем, любви я от него в тот момент не ждал. Единственный раз в его глазах промелькнул неподдельный страх, когда я через силу смог дотянуться до прикроватной тумбы и стащить с нее пакетик с презервативом. Тогда Лекс крайне настойчиво попытался снова пинать меня ногами. Пришлось перевернуть его на бок и сильнее сжать коленями. Ладонью я все так же пережимал его запястья. — Только попробуй, урод! — выкрикнул он и смачно плюнул мне в лицо, но я не обратил на это внимание.       В любой другой ситуации я бы поступил именно так, как предполагал Лекс, но я не был похож на сумасшедшего, чтобы спать с ним в таком состоянии. Спорить, что мне хотелось его, вот такого полностью голого, красивого и сексуального, конечно, было невозможно, но чего мне хотелось больше на данный момент, так это разобраться в деле, где фигурировал труп, который платил этому мальчишке деньги за услуги. — Можешь сделать это еще раз, если уж тебе так нравится, — зло прошипел я и утер щеку плечом.       У меня начинало сводить ноги от усилий, а колени стали болеть, потому действовать нужно было быстрее, а иначе Лекс спокойно мог бы меня скинуть, как только почувствовал бы слабость. Силы в нем было достаточно, несмотря на его субтильное телосложение.       Натянув презерватив на палец, я выдавил зубами из тюбика с мазью немного коричневой массы, — которая ко всему прочему плохо пахла, — и не раздумывая поднес ее ко входу. Наградой за все мои старания стал отчетливый след ровных зубов на указательном пальце. Если бы обе мои руки не были заняты, я бы его ударил. Но наверное, было и лучше, что я не смог этого сделать. Вместо этого осторожно двинул пальцем, погружая мазь внутрь и размазывая ее там.       Лекс единожды вскрикнул от боли и зажмурился, после чего как будто присмирел. Напряжение его тела немного спало, а потому и я перестал напрягаться, чтобы держать его. Я отпустил его руки и, черт знает зачем, провел тыльной стороной ладони по его щеке. — Умница… — сорвалось у меня с языка, и я поймал на себе запуганный взгляд. — Не больно же, да?       Он часто дышал, ухватился пальцами за подушку и крепко впился в нее. Вероятно, что ему все же было больно, но он молчал. Тогда я вынул палец, выдавил еще немного мази и снова погрузил ее внутрь. Не знаю, показалось мне или нет, может, это было мое воображение, но я услышал тихий стон, совсем не похожий на стон боли. Выражение лица Лекса, однако, говорило как будто об обратном.       Немного растерянный, я слез с мальчишки, быстрым движением скинул с пальца презерватив и подтолкнул тюбик с мазью ближе к подушке. — Ты можешь сделать это и сам, — бросил я Лексу и поднялся на ноги.       Краем глаза я видел, как он снова сел в кровати и покрутил тюбик в руках. Я же в тот момент чувствовал себя максимально странно. — Должно пройти, — зачем-то пояснил я и неловко кашлянул. — Пойду приготовлю поесть.       Пока возился на кухне, я старался прислушаться к звукам, доносившимся из комнаты. К моему удивлению, ничего подозрительного не происходило: Лекс, казалось, затих, лишь только изредка я слышал его шаги по комнате, а потом звук прогнувшихся пружин — он снова ложился на кровать. В какой-то момент я стал прислушиваться, забыв о горячей сковороде на плите и, забывшись, схватился за неё рукой. Не сдержав вскрика боли, я буквально отпрыгнул в сторону, бросился к раковине и подставил обожжённую левую руку под холодную струю воды. После моего крика шорохи в комнате совсем прекратились.       Рука немного припухла, и я с сожалением разглядывал покрасневший участок кожи. Что-то мне подсказывало, что в какой-то момент мне придётся применить силу снова.       Раскладывая незамысловатый горячий завтрак по тарелкам, я не мог перестать усмехаться всей ситуации, в которой оказался. Навязать свои услуги клиенту (о которых сам клиент пока не в курсе), привезти его домой, уложить спать, а теперь ещё и кормить. Я снова подумал о Кирилле, радуясь, что он ничего не знает, и вряд ли узнает. По крайней мере я надеялся на это.       Бесшумными шагами я прошёл вдоль коридора с двумя тарелками и на подходе к комнате замер недалеко от дверного проёма.       Лекс сидел на кровати, откинувшись на спинку. Одеяло лежало у него в ногах, и я мог рассмотреть всю россыпь разноцветных синяков на его коже, которые сейчас, подсыхая и затягиваясь, напоминали мне увядшие цветы. Несмотря на измождённое состояние, Лекс держал спину прямо, его плечи были расправлены, а выразительная ключица красиво выпирала из-под кожи. Настоящая сломанная красота. — Тебе надо поесть, — сухо сказал я, стараясь игнорировать обнажённое тело Лекса, которое он снова поспешил прикрыть. — Scheissegal. Боишься, что сдохну в твоей койке, и тебя заметут как моего убийцу? — он ядовито засмеялся. — Или сам меня травануть решил, Mistkerl?       Я с грохотом поставил тарелку на тумбочку с той стороны кровати, где сидел Лекс. — То есть ты не боишься, что те уроды тебя отравят, но боишься, что это сделаю я? — я одарил его широкой улыбкой и скрестил руки на груди. — Ешь. Смотреть на тебя тошно, питаешься какими-то объедками. — А я не просил тебя на меня смотреть! — лицо Лекса исказила гримаса отвращения. — И уж тем более мне не нужны твои сраные подачки!       Среагировал я слишком поздно. Керамическая белая тарелка с треском разлетелась по полу, оставляя за собой кучу мелких осколков, перемешанных с всё ещё горячим завтраком. Грудь Лекса тяжело вздымалась, рука, которой он скинул мою тарелку, дрожала. — Даже не смей жалеть меня, ублюдок, — процедил он сквозь зубы.       Ожидая от меня такой же сцены, Лекс криво усмехнулся. Он всё ещё был возбуждён гневом, досадой и в какой-то степени бессилием. Я молча кивнул ему и отвернулся. Но не успела довольная усмешка расцвести на его покусанных тонких губах, как я метнулся к своей тарелке, быстро схватил её и оказался рядом с Лексом. Не обращая внимания на испачканный пол, я сделал шаг вперёд, уселся на край кровати и поставил свою тарелку на то же место, где стояла тарелка Лекса. Последний в непонимании уставился на меня и притих. Следующих действий, кажется, я сам от себя не ожидал.       Моя рука сама потянулась к Лексу, схватила его за подбородок, а другая уже приставляла к его рту ложку с горячей пищей. — Открой рот, — грозно скомандовал я.       Лекс, всё ещё ошарашенный моими действиями, замер. На дне его светло-зелёных глаз плескался самый настоящий страх. В отражении его глаз я видел себя, такого разъярённого, взъерошенного и горячего. Пальцы Лекса схватились за мою руку, безуспешно пытаясь разжать её и освободиться, но я сам удивился тому, как крепко держал его подбородок. — Открой рот, сейчас же! — ложка касалась плотно сжатых губ Лекса, а горячая пища явно жгла его.       Все попытки держать рот закрытым провалились, когда Лекс начал скулить от прикосновения горячего к своей коже. Его глаза заблестели, и он наконец выпустил мою руку. Поддаваясь ему, я немного ослабил хватку. — Я могу сам, — просипел Лекс, и я медленно разжал руку. На его щеках остались небольшие покраснения от моих пальцев.       Я не успокоился, пока не посидел у него «над душой», внимательно глядя, как медленно, дрожащей рукой, Лекс отправлял завтрак себе в рот. Он то и дело бросал на меня слегка напуганные взгляды. Закончил он свою трапезу молча и так же молча протянул мне пустую тарелку.       Лекс как будто присмирел, что было мне явно на руку. Неужели я такой страшный? Какими же всё-таки странными порой бывают люди: стоит тебе повести себя с ними так же, как они с тобой, так сразу ты становишься либо плохим, либо пугающим дьяволом во плоти.       Как только я расправился с посудой, я вспомнил об одежде Лекса. Сейчас она лежала небрежным комком в стиральной машине, изорванная, пропахшая насквозь потом, грязью и даже кровью. От лексовой рубашки почти ничего не осталось — настолько она была изорвана. В любом случае носить такую одежду было нельзя, уж точно не тому, кто в прямом смысле этого слова продаёт свой внешний вид.       Я чувствовал, как меня накрывает волна мини-истерики, когда искал чистую одежду, надеясь, что не отдал и не выбросил вещи, которые мне были малы. Из-за тренировок моё тело изменилось на пару размеров точно, и найти что-то маленькое в шкафу было довольно проблематично. Однако мне всё же это удалось, и я энергично сложил найденную футболку и старые брюки в аккуратную стопку на кровати. К сожалению или к счастью, подходящего Лексу нижнего белья я не нашёл.       Вернувшись в спальню, в которой лежал Лекс, я заметил, как он лениво печатает что-то в своём телефоне, подключив его к розетке возле кровати. Я бросил стопку одежды прямо возле Лекса, чем привлёк его внимание. — Наденешь вот это, — я кивнул на стопку, а Лекс сначала изогнул бровь, а потом скривился. — Твоя одежда грязная и разорванная, стыдно в такой будет щеголять.       Не дожидаясь его ответа, я прошёлся по комнате, отнял стул от рабочего стола и вернулся к кровати. Лекс всё ещё скептически поглядывал на стопку одежды, даже взял в руки футболку и развернул её, осматривая. Гримаса на его лице стала ещё выразительнее. — И зачем ты приволок мне это тряпье? — ядовито усмехнулся он. — И кто ты вообще такой, das Arschloch? И что тебе от меня, блять, нужно?!       Я поставил стул рядом с кроватью спинкой вперёд, уселся на него, широко расставив ноги, и оперся руками на спинку. Глаза Лекса скользнули по моим голым рукам — дома я предпочитал носить либо майки, либо вообще ничего. В данный момент была очередь «ничего». — Вот ты и начинаешь задавать правильные вопросы, — расслабленно ответил я. — Я твой адвокат, можешь звать меня Макс. Поговорим?       Я изобразил на лице дежурную улыбку, которую использовал исключительно тогда, когда представлялся новым клиентам. — О чём? — Лекс отбросил футболку в сторону. — А ты считаешь, что не о чем? — ухмыльнулся я, зачёсывая волосы назад и не разрывая зрительного контакта. — Ты зарабатываешь кучу денег, но выглядишь так, словно только что вылез из ада.       Лекс тихо рассмеялся и скрестил руки на груди. — Ты что-то путаешь, зарплата бармена не такая уж и большая, — парировал он. — Хватит валять дурака, — я намеренно сделал голос твёрже. — Как у тебя с деньгами? — Отлично, — он развел руками, демонстрируя свой обнаженный вид. — У меня их нет.       Уловив моё выражение лица, Лекс так громко захохотал, что меня даже передёрнуло. — Тогда объясни, куда уходят большие суммы, которые ты получаешь от клиентов? — я поспешил взять себя в руки и продолжить этот странный «допрос».       Улыбка исчезла с лица Лекса. — Не твоё дело, — огрызнулся он.       Мои руки сжали несчастную спинку стула, а во взгляде мелькнули стальные нотки. От внимательных глаз Лекса это не ускользнуло, и он напрягся. — Теперь уже моё, — процедил я более низким голосом. — Ты напрасно надеялся, что если не разговаривать со мной, то я вдруг исчезну.       От моей ухмылки он вздрогнул, но тут же пришёл в себя, снова принимая своё фирменное выражение лица, полное отвращения ко мне. — Что ты хочешь? Чтобы я с тобой делился? Прости, мне нечем, — он снова развёл руками.       Бесил я его или нет — меня не волновало. Я просто был обязан довести это дело до конца, коль решил взяться за него изначально. Хотя и Лекс, и я, и даже Кирилл понимали, что никто меня об этом не просил. — Я делаю это бесплатно, — на эту фразу Лекс фыркнул. — Пока что… Мне нужно, чтобы ты сказал, кто убил мужика, с которым ты очень удачно именно в тот момент проводил время.       Лекс совсем разозлился. — Похоже, что я знаю? — раздражённо проговорил он. — Так это был не ты? — не отставал я. — Не я. Веришь? — он почти выплюнул эти слова. — Тогда кто? — я изобразил наигранную задумчивость. — Уверен, что ты догадываешься, — продолжил я уже более ледяным тоном. — Я видел, как ты испугался тогда. Но если ты испугался не за себя, то за кого?       На дне зелёных глаз блеснул огонёк страха, и я понял, что попал в точку. Уголок его губ дрогнул, брови почти изогнулись, но каких же усилий ему стоило сдержать себя, чтобы не раскрыться. Теперь я был уверен, что он переживал совсем не за себя. — Это сделал я, — резко ответил он, не замечая, что его голос стал выше.       Я мягко улыбнулся. — Понятно. Теперь ты решил выгораживать друга… — спокойно сказал я, кивая. — Не. Смей. Его. Трогать, — отчеканил он.       Моя реакция была молниеносной. Лекс практически подпрыгнул, выскочил из кровати и уже было собрался броситься на меня — всё ещё обнажённый — как я резко сжал его плечи стальной хваткой. Его глаза широко распахнулись от неожиданности и страха, а я лишь хорошенько тряхнул его. — Сядь! — я наклонился над ним и проговорил это практически в его ухо. Его тело мелко подрагивало моих руках. — Никто его не трогает.       Лекса начало откровенно трясти, и я был вынужден буквально усадить его обратно в кровать. — В отличие от тебя, он действительно все время был у меня на виду. Думай, Лекс, хорошенько думай… — мои губы были так близко от его скулы, что я мог даже коснуться её. — И отдыхай, сегодня у тебя выходной.       Я резко отпрянул, выпуская плечи Лекса. Тот пошатнулся и почти завалился обратно на подушки, всё ещё с широко раскрытыми глазами.       Мы игнорировали друг друга большую часть дня. Я точно знал, что не собирался его пока отпускать из своей квартиры, а он очень удачно никуда не торопился. Даже несмотря на присутствие гостя, я чувствовал, что отдыхаю в свой безалкогольный выходной. Единственный раз мне не хотелось выпить.       Когда жара чуть отступила, а на улице резко потемнело, я понял, что будет гроза. Открыл все окна, устроил сильный сквозняк, а сам прошел на балкон, чтобы выкурить очередную сигарету. Специально открыл все окна и там, чтобы капли дождя доставали до голых ног. То была моя странная привычка еще из детства, когда я сидел на крыльце деревенского дома в дождь и специально выставлял ноги, чтобы они намокли. Футболки на мне не было, и ветер приятно холодил кожу. Когда я отпил холодного кофе с тоником и закурил, сбоку от меня скрипнула балконная дверь — вошел Лекс.       Я молча осмотрел его в моих штанах, без стеснения рассмотрел его довольно рельефную грудь и жилы на руках. Выпирающие вены играли на кистях, когда Лекс сжимал и разжимал кулак. Он долго молчал, поставил локти на подоконник, смотрел на залитую дождем улицу и наконец повернулся ко мне, когда я затушил свою сигарету в пепельнице. — Курить можно? — как-то буднично спросил он, не грубо и не с вызовом, а так, словно говорил с другом.       Я передернул плечами и бросил взгляд на пачку. — Конечно.       Лекс проследил мой взгляд и демонстративно вывернул карманы моих же брюк. Мне показалось, что он даже улыбнулся. — А сигаретой не угостишь? — Так сказать — вернуть должок? — улыбнулся я в ответ, протягивая сигарету.       Он сначала с удовольствием затянулся первый раз, затем второй, после чего прикрыл глаза и снова подставил лицо дождю. — Вроде того…       После этого его выдоха мы снова какое-то время просидели молча. — Расскажешь, что с тобой приключилось? — я первым решился нарушить тишину. — Да все просто, — ответил он довольно шустро и непринужденно. — Не только полиция думает, что это я его грохнул. Есть еще люди… Один из них использовал меня по полной программе и вышвырнул, не заплатив. Хорошо, что не убил. Или не хорошо… Хер его знает.       Мне приятно было слышать его русскую речь с довольно заметным акцентом. Голос его был глубоким, низким и словно обволакивающим. Дождь хлестал громко, а потому я без стеснения подвинулся свой стул ближе к Лексу, чтобы лучше его слышать… и рассмотреть, раз уж он стоял передо мной в одних штанах. — Хочешь и дальше продолжать этим заниматься? — спросил я его так тихо, что сам себя едва услышал.       Однако Лекс расслышал меня и уверенно замотал головой, туша окурок в пепельнице. — Нет. Но не все так просто. Ко всему прочему, я ещё и долго не смогу этим заниматься, — он посмотрел на меня, и теперь я точно видел, что он улыбался. — А за мазь спасибо… — Да было бы за что, — я потупил взгляд, чувствуя, что смущаюсь. — Просто знаю, что помогает. Уж извини за подробности. — So was passiert, oder? — на выдохе произнес он, посмотрел мне в глаза и тут же исправился. — Говорю, что всякое бывает.       Кажется, мы улыбались друг другу. Я все так же смотрел на него и как будто перестал замечать все увечья, которые были ему нанесены. Лекс был подтянутым, стройным, а его ноги, заставленные одна за другую, казались мне настолько красивыми, что я не удержался и потрогал его за жесткое бедро, где прослеживался яркий контур мышц. — А ты довольно крепкий, — хмыкнул я. — Под одеждой так сразу и не поймешь.       Он рассмеялся, но на этот раз смех его был не злобный, а даже мелодичный, приятный слуху. — Что, помучился со мной немного? — парень игриво подмигнул мне, и я ответил ему тем же. — Ну есть такое, — смущенно почесав затылок, я склонил голову и впервые обратил внимание на голые ноги Лекса. — А что у тебя со ступнями? Тоже кто-то издевался?       Приподняв ногу, Лекс почесал голень пальцами ног, после чего демонстративно сильно согнул их, выгнув дугой стопу, и разогнул. Старые мозоли на костяшках, превратившиеся в небольшие шишки, побелели, а потом вновь вернули красноватый оттенок, пальцы же были выгнуты так, будто он всю жизнь носил обувь, которая была либо маленького размера, либо крайне неудобной. — Ну почти.       Лекс заискивающе взглянул на меня, сосредоточился на чем-то и поставил левый локоть на подоконник, а сам встал вполоборота. То, что случилось дальше, я ожидать никак не мог. Как наивный дурак я следил за его плавно двигающейся рукой, наблюдал, как он обхватил ногу, согнутую в колене, после чего медленно вытянул ее над головой. Полностью. В вертикальный шпагат.       Я туго сглотнул, впился взглядом в его мышцы живота и ног, заметил, как натянулась ткань штанов, и уже даже не пытался скрыть, как медленно, но верно натягивалась в паху ткань моих домашних шорт. — Вау… — все, на что меня хватило.       Он опустил ногу, снова, как ни в чем ни бывало, почесал пальцами голень и прихватил пачку сигарет, намереваясь снова закурить. Я сделал то же самое. — Это тебя так только мои ноги возбудили, да? — обратился ко мне Лекс, а я глупо таращился ему прямо в глаза. — Херово быть тобой. Ты бы шорты на пару размеров больше надевал, честное слово. — Ещё скажи, что тебе неприятно.       Мы вместе рассмеялись и так же синхронно закашлялись, что вызвало новую волну смеха. — Не дождёшься, — бросил он мне с улыбкой и выдохнул дым прямо в лицо.       В этот момент я понял, что ни грамма не жалею о том, что решился ему помочь. Под грозной оболочкой вечно ругающегося и недовольного Лекса оказалась очень красивая, но совсем сломанная душа.