Ручной цербер господина Кима.

Как бы не хотелось признавать, но Пак, мать его, Чимин частенько приходил не в самое удобное время, заставляя Тэхена вспоминать о том, что наслаждение жизнью и простые радости, словно не для него и то, что он испытывал минуту ранее легко могло стереться под гнетом обязанностей главного «Дона», как бы сказали в италии, этой чертовой семейки. Интересно, кем бы мог быть Тэхен, не будь он главой мафии? Был бы он так хорош в роли обычного босса какой-то второсортной компании? Может быть, да только отречься он не имеет никакого права. Голова гудит, хочется просто забыться, столько крови и убийств на его руках. Единственной страстью Тэхена, до появления Чонгука, была именно работа, но даже любимое дело может встать поперек глотки. Чонгука Чимин раздражал неимоверно, появлялся в самые отстойные моменты, нёс какой-то бред, сгорая в собственной зависти. Возомнил о себе непонятно что, как будто у него есть право на молодого господина. Но на Тэхене не его метка, не ему он отсасывал и не ему позволял себя трахать без презерватива и смазки, кончая внутрь. Интересно, смог бы Пак удовлетворить все желания босса, заводили бы его прикосновения так же сильно? Чонгуку не хочется об этом думать слишком много, внутренняя ревность тлела и разжигалась от осознания, что теперь все мысли Тэхена были не о нем. И это после всего произошедшего, он тихо рычит, но бережно касается плеч господина, массирует их мягко, расслабляя зажимы. Чимин, как бы не старался отрицать Тэхен, был одним из самых близких людей Кима и вот так просто он никогда не приходил. Директора терзали смутные сомнения, лишь бы ни что-то важное, ни что-то срочное, что может заставить господина пожалеть о сделанном Гуком в последствии. Хочется верить, что Пак пришел просто за разговором, что делал крайне редко. — Тэхен, — внезапно довольно нежно произносит, целуя шею прямо у метки, — не думай о нем, не нужно. Я сейчас приготовлю ванну и позову, работа не убежит, нужно немного расслабиться, — завлекает в поцелуй, все еще не нежный, но безумно вкусный, после чего он натягивает остальную одежду и выходит. Чужие руки касались плеч, заставляя расслабиться. Тэхен шумно выдыхает прикрывая глаза. Чертово желание держать все под контролем все еще волком внутри него воет, требуя сорваться с места и нагнать своего киллера, да допрос с особым пристрастием устроить. — Я стараюсь, Чон, но… — Ким склоняет голову набок, чувствуя поцелуй возле метки. — Когда-нибудь ты меня поймешь. Моя семья — все для меня, я не могу их подвести. — Ким отвечает на поцелуй, скользит пальцами по чужой шее, а после лишь наблюдает, как из кабинета выходит цербер. Как бы Чон не настаивал — он все равно усаживается за стол, перепроверяет бумаги и оставляет свою подпись, отвечает на электронные письма, чтобы максимально разгрузить свои рабочие дни. Работа для Тэхена — аддикция, и зависимость эта похлеще любой дури, которую он сам толкает. Чонгуку было все равно на чужое мнение, у него достаточно сил и внутренней агрессии, чтобы это мнение затолкать в задницу любопытных людей, которым делать нехрен. Чон наполняет ванну теплой, почти горячей водой, добавляет пару капель эфирного масла для приятного запаха, после чего возвращается в кабинет. Слишком верный пес, кроме состояния господина Кима его ничего вообще не волновало. — Ванна готова, от меня еще что-нибудь вам нужно или хотите побыть в одиночестве? Ким отвлекается от бумаг, видя, стоящего в дверях Гука, он встает с места, засовывает пачку сигарет в карман брюк, подходит к церберу. — Я бы хотел предложить тебе побыть со мной, ma chérie, но я думаю, тебе тоже нужен отдых. — Тэхен выходит из кабинета, достает сигарету и закуривает прямо дома, предчувствуя, что сейчас самый настоящий штиль перед штормом. — Мы все ошибаемся, Тэхен. Иногда наши ошибки оцениваются жизнью других людей, мы виним себя за это, но человек не может всегда всё держать под контролем. Ты не подводишь свою семью, пока делаешь все возможное для нее, — Чонгук позволяет себе еще немного полюбоваться своим господином, перед тем, как его выпроводят, их совместное время закончилось, ровно как и рассеялась атмосфера, — я пытался тебя поймать и считал самым последним гадом. Но вижу твое отношение к работе, лучше тебя никто бы с этим не справился. Не забывай о том, что у тебя есть твои люди. И я среди них. Чон оставляет последний поцелуй на сухих губах, после чего выходит, возможно он слишком много себе позволил, общаясь со своим боссом на «ты», целуя без разрешения. Возможно сейчас Тэхен думает, что поторопился с их сексом, с меткой и словами, сказанными в момент возбуждения. Но бывший военный был искренним, он готов быть ошибкой господина Кима, нет никакого другого смысла жизни, кроме служения ему. Ким вслушивается в речь Чонгука, понимая, что мужчина прав, но все равно не мог позволить себе принять его слова, как факт, а не как желание просто успокоить господина. Слишком долго альфе приходилось нести все на себе. Он видел ошибки отца, что тот совершал, как страдали его подчиненные и его семья. Господин до сих пор помнит цвет крови своего папы-омеги на постели, в которой его жестоко убили. Единственная слабость его отца — его муж, с потерей которого Донсу пришлось стать тем, кого Тэхен помнит. С того момента маленький альфа обещал себе не допускать ошибок, чтобы никого не потерять больше. Сейчас Чонгук уходит, чтобы принять быстрый душ в другой ванной, переодеться и уйти на улицу. Когда в голове появлялось слишком много мыслей, лучшим решением становилась пробежка на свежем воздухе и тренировка. Стоило стать еще сильнее, если одной из целей поставил себе быть живым щитом для Тэхена. То совместное задание с Чимином все еще тревожило. Тэхен принимает ванную, дает себе время для того, чтобы прийти в себя. Он погружается в горячую воду, с шумом выдыхает, чувствуя, как мышцы расслабляются. Пачка сигарет лежит на краю ванной, Ким достает одну и закуривает. Мысли вихрем кружат в голове, не унимаясь, терзая. Метка на шее неприятно саднит, соприкасаясь с горячей водой, напоминая своему носителю, что он совершил ошибку — привязался. Он позволил полицейскому поселиться в его сердце, а значит стать поводом для переживаний. Ким выходит из ванной комнаты спустя час-другой, накинув на бедра полотенце. Понимает, что за работу сейчас сесть будет не лучшим решением и уходит в свои покои, стараясь наконец уснуть. Да только Морфей в свое царство его не пускает в эту ночь, как и во многие последующие. Ким возвращается к своим обязанностям с утра, вновь собирает совет своих приближенных, раздает задания, готовит планы. Мысли заняты Чонгуком, что отправляется на миссию и Тэхен волком воет, пока ему не сообщают, что цербер возвращается и с ним все в порядке. Ким встречает его на пороге дома, стараясь внешне не выказывать своего беспокойства, но Тэхену было жизненно необходимо самому убедиться, что с его альфой все в порядке. На передовую/допросы/убийства отправляет Пака, в компании Чонгука, сделав их дуэт первостепенным. Ким на самом деле понимает, что ему с каждым днем все труднее отправить Чона на верную смерть, хоть в способностях альфы сомневаться было глупо. Но господину тяжело пересилить себя, когда Чон так маняще целует его, оказываясь рядом. Тэхен боится потерять то единственное, что заставляет чувствовать себя живым. И лишь из-за этого чаще на заданиях светятся двое: Цербер и Аид. Пак Чимин, черт бы его в жопу выдрал, словно знал, когда появиться. Потому что в последующие дни он маячил перед глазами постоянно. Приходил именно тогда, когда Чон желал поцелуев и прикосновений господина, рушил всю атмосферу. Раз за разом. Не было объективных причин для драки, но руки чесались пару раз проехаться кулаком по самодовольной роже пухлогубого. Чимин стучится в массивную дверь из красного дуба, когда хочет вновь поговорить со своим боссом, мысленно умоляет, чтобы в кабинете не было шавки, что хвостиком к Киму привязалась. — Тэхен, мы можем наконец поговорить? — Пак закрывает за собой двери, оставаясь один на один с альфой. — Конечно, проходи. — Господин сидит за бумагами, как обычно, ломает голову над жалкими документами. Как бы Чимину хотелось сейчас сбросить все со стола и прильнуть к так давно желанному телу, но он лишь проходит на диван неподалеку, удобнее усаживаясь. — Почему ты приставил ко мне Гука? Души же в нем не чаял. — Вальяжно, словно старый друг, интересуется киллер. — Мы с ним постоянно работали по одиночке, справлялись отлично, а теперь вечно в какой-то хуйне и перепалках. Сам видишь, что задания выполняются не идеально. Вопрос встал в голове эхом. Ким знал ответ, но говорить его вслух, значит признать в себе чувства, чего Тэхен делать совсем не хотел. Чонгук не боялся смерти и заданий. У него за плечами град из пуль, задания, где его посылали на передовую пушечным мясом, главнокомандующие, в отличие от Тэхена, не парились о том, сколько людей поляжет. И Чон старался даже принять нахождение рядом Пака, ведь господин посчитал их дуэт наиболее эффективным. Но к сожалению, смешивая огонь с бензином, не стоит ждать, что не полыхнет. Их характеры не сочетались, пускай оба были мало эмоциональными на работе, но Чимин просто не хотел слушать напарника, пользовался положением опыта и управлял, в итоге друг друга не всегда понимали, срались на этой почве. Да, поручения выполнялись, но не всегда чисто. Почему Тэхен просто не отправит Чонгука одного? Он тоже профи, не лажает, ему эти убийства привычны, за себя постоять может. И Чимин такой же. Но Чон не говорил об этом с господином, не пытался оспорить его приказы, а когда они оказывались наедине, то вместо того, чтобы обсуждать решения Кима, мужчина его долго целовал, стараясь за отведенные короткие минуты насладиться чужим вниманием. Метка уже начала пропадать, ровно как и терпение. Чон стучит два раза в дверь кабинета их босса, открывает и видит кого? Пак Чимин, кто же еще, смотрит еще на вошедшего так по-сучьи, явно что-то в уши Тэхену залил и радуется. — Прошу прощения, я зайду позже, — уходил, чтобы в очередной раз удержать себя на цепи, стерпеть присутствие Аида, не видеть взгляд господина. Почему он выглядел таким растерянным? Что его тревожит? Чонгук бы уничтожил все, что доставляет Тэхену неудобства и вселяет в его голову тревоги. Хотелось внутреннюю агрессию вынести, он слышал, что сейчас в пыточной из одного мужчины информацию выбивали. Вот туда и идет, помочь так сказать. А на деле, в процессе «допроса» как следует вымещал свою злобу, не жалел сил, нанося удары, выбивал зубы, выдирал ногти. Никто ему не мешал, потому что Чона считали неадекватным, но зато хорошо выполняющим все, за что берется. Тэхен облизнул губы, смотря куда-то сквозь стол, бумаги в руках, казалось бы, обычный вопрос ответ на который будет смертным приговором. Чимин догадывался почему Ким отправляет на задание обоих, переживает за своего щеночка, но знал бы он, что на заданиях с Паком куда опаснее, он не станет живым щитом для того, кто, кажется, только мешает работе. Наоборот с удовольствием сам его под пулю отправит, желательно, в сердце. Потому что негоже какому-то выродку из полиции к Тэхену ластиться. Голос Чонгука возвращает Тэхена в реальность, но не успевает он посмотреть на цербера, как тот скрывается за массивными дверьми и нитка, что держала Кима на плаву, обрывается. — Потом поговорим, Пак. — Возвращает серьезное выражение лица директор, оставив вопрос без внимания. Встает с места и идет на поиски Чона. Хочется поговорить с ним, оказаться рядом, узнать почему он пришел. Дело в контроле или в желании ощутить вкус губ альфы? Ким сам с трудом давал себе ответ. Господин вошел в своеобразную комнату допросов, находя Чонгука, что занимался грязной работенкой, порученной не ему. — Что ты тут делаешь? Я не отдавал приказа. — Холодно обращается Тэхен, складывая руки на груди. Наблюдает, ждет, пока чужой взгляд с его глазами столкнется, чтобы прочесть все то невысказанное. Тэхен на этот раз не вызвал трепета, возможно из-за того, что негативные эмоции перевалили, сейчас хотелось лишь руки в крови умыть, хоть как-то сбросить напряжение. Он не мог понять, ревнует или злится? Подсознательно догадывается, почему его не пускают на задания в одиночестве, но его не радует такого рода забота, она унижает, словно делая цербера бесполезным. — Ты хотел поговорить, пойдем. — Директор смотрит на отлынивающих от работы мужчин. — А вы какого хрена не выполняете свои обязанности? — Шипит мужчина, окидывая взглядом своих шестерок. Да, Церберу боялись перечить, но все равно Ким ненавидел, когда его работники могли ослушаться и позволять себе вольности. — Мне даже из этих долбаебов не дают дурь выбить без Аида рядом. Может прикажешь, чтобы он со мной в туалет ходил и жопу подтирал? Впервые огрызается на господина, пускай очень сдерживает громкость голоса, не кричал, но не мог сдержать недовольного рыка. Как же ему это осточертело. Тэхен замечает, что альфа и глазу не поднимает на господина и, кажется, впервые высказывает ему свое негодование при его подчиненных. — Заткнись, пока я тебя не заткнул, Чонгук. — шипит сквозь зубы альфа, стоя все так же спиной к церберу. Господин повышает тон лишь для тех, кто зеваками за спиной за перепалкой наблюдает. — Блять, начинайте уже работать, хватит уши греть. — Прикрикивает Ким, удаляясь к кабинету.— Еще раз узнаю, что кто-то другой работает за вас — сам пущу каждому пулю. — На выходе цедит мужчина. Они заходят в кабинет, Чонгук дверь захлопывает, запирает, не позволяя никому зайти, помешать ему высказать всё, что тот думает. Проблема была лишь в том, что Чон не покладистый, он дикий. Тэхен наблюдает, как Чон возится с замком. Двумя шагами он отмеряет расстояние между ними, оказываясь совсем близко. Зубы скрипят от гнева, впервые его руки чешутся, чтобы ударить того, кто беспрекословно его приказы выполняет. — Ты можешь высказать мне что угодно наедине, но не смей позорить меня перед моими подчиненными. — Тэхен скалится, недовольство свое выказывая. — Не забывай, кто я и кто ты в этой иерархии. — Твой Аид мне пальцем не поможет, мы не работаем вместе, лишь находимся рядом. И если ты думаешь, что он меня спасет, как тебя, то нет. Мы скорее друг другу глотки можем перегрызть. Пак завидует тому, что тебя трахал не он. Или... может теперь и тут меня сопровождать будет? Тройничок, что скажешь? Я исполню любой приказ и даже спорить не стану. Ярость кажется стала вместо крови бурлить в жилах мужчины. Рука невольно поднимается, сильно ударяя костяшками чужое лицо. — Ты совсем ахуел? — Тэхен возмущен словами Чонгука не меньше, чем его своеволием. — То, что я с тобой трахался не дает тебе никакого, блять, права вести себя так. — Ким не кричит, это больше похоже на рык, чувствуя как руку обжигает соприкосновение с чужой щекой. — Знаешь, а может и вправду с Паком переспать? Давно знаю, что он меня хочет. — Ухмылка сияет на лице Тэхена. Хочется причинить боль, которая хоть немного будет соразмерна его внутренней агрессии. Прямо сейчас он чувствовал себя униженным, желая отдать сполна эти эмоции тому, кто стоит перед ним сорвавшемся с цепи зверем. — Понаблюдать хочешь, щеночек? — Ким берет Гука за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, в которых огонь беснуется. — Приказ есть приказ. И пока тебе его не дали, даже не думай делать что-либо. Я ясно выразился?