(Не совсем) руководство Генри по супергероизму.

Генри не смог сделать домашнее задание к концу дня. Между возвращением в Подземелье, получением надлежащей медицинской помощи, возвращением домой, помощью по хозяйству и ужином, а затем возвращением около 7 часов вечера, чтобы помочь в какой-то спасательной операции, он чудом нашёл время, чтобы сделать скриншот домашнего задания, которое прислали Шарлотта и Джаспер.   Поэтому, как только он пробрался обратно в своё окно, ему сразу же пришлось плюхнуться на диван и начать копировать работу. Он чуть не забыл надуть пузырь и несколько мгновений сидел за столом в образе Опасного Малого, прежде чем понял, что происходит.   Шарлотте не очень нравилось, когда ему приходилось списывать домашнее задание, но она не собиралась винить его из-за его напряжённого графика. Она всегда следила за тем, чтобы он знал материал того, что списывал.   Но, конечно, у Генри были занятия, которых не было у Шарлотты и Джаспера, и в этот раз это была...   Господи, кто-то наверху был настроен против него, потому что конечно же, это была геометрия. Шарлотта уже изучала алгебру, а у Джаспера был другой учитель, который сильно отставал, так что Генри пришлось решать задачи самому.   К двум часам ночи помощнику удалось выполнить примерно половину задания, что было неплохо, учитывая, что он начал в 1:20. Но даже к тому времени он едва мог держать глаза открытыми.   Генри быстро метнулся на кухню и обратно наверх — ужин давно закончился, и он решил, что "Не-умирай-смузи" может взбодрить его настолько, чтобы он хотя бы сдал задание на удовлетворительную оценку.   Напарник зажал нос и выпил всё залпом. Он подавил желание закашляться, когда последняя капля попыталась попасть не в то горло, и прочистил его, плюхнувшись обратно на диван.   Он мельком взглянул на свой телефон — не то чтобы он чего-то ожидал, потому что было два часа ночи, и он вышел из своего аккаунта Опасного Малого — и немного расслабился, бездумно пролистывая ленту, на которую набрел палец.   Он слегка дрожал — телефон в его руке тоже дрожал, и он знал, что ему нужно поспать. Генри не удивился бы, если бы Опасного Малого вызвали через пару часов. Ему вдруг пришла в голову мысль воспользоваться своей гипермобильностью, как он делал много раз, когда ему было сложно.   Со вздохом помощник хрустнул костяшками пальцев и взял карандаш, вертя его между средним и указательным пальцами и призывая свою силу. Он почувствовал, как она пробуждается в его предплечье знакомым слабым гулом, которым он так наслаждался, и быстро вернулся к работе.   Он закончил домашнее задание по математике в течение следующих пятнадцати минут и даже перешёл к конспектам по истории, делая пометки, не отрывая взгляда от скриншота, который прислала ему Шарлотта. Он всегда неплохо писал без помарок, так что ему не приходилось постоянно заглядывать в тетрадь.   Вот почему он не заметил, что жужжание переросло в треск, пока по его запястью не прошла ударная волна, сопровождаемая вспышкой жара и света от его заметок. Генри подпрыгнул и чуть не закричал, инстинктивно отбросив свои заметки в другой конец комнаты и прикусив язык, чтобы сдержать рвущийся наружу звук.   Приспешник схватил запястье и потёр большим пальцем центр ладони, недоверчиво глядя на дымящуюся работу на ковре.   Ковёр!   Блондин вскочил как ужаленный. Он вскочил с дивана и начал топтать страницы, пока не рассеялся дым. Ему повезло, что не сработала пожарная сигнализация. Он не мог позволить себе объяснять родителям, что их ковёр сгорел.   Генри взял блокнот левой рукой, держа его на расстоянии от себя в каком-то ненормальном страхе, что он может загореться. Он бросил его на диван и присел рядом с ним на приподнятую платформу, продолжая массировать ладонь. Покалывание в пальцах распространялось по его нервам.   Кадык помощника задергался, когда он взглянул на записи.   Последняя четверть страницы была темнее остальных: коричневое кольцо становилось всё толще и толще с каждой следующей буквой, пока не превратилось в обугленную дыру размером с четвертак, которая прожгла следующие пару страниц.   Генри пролистал их, отметив коричневые оттиски президентской печати Джона Куинси Адамса, выжженные на чистых страницах.   Он болезненно сглотнул, не обращая внимания на то, как дрожат его губы, когда он их сжимает. Он посмотрел на свою руку.   Как он мог не заметить, что перестал использовать свою гипермобильность?   Потому что этого не было — тут же всплыло у него в голове, и он попытался отогнать эту мысль, но безуспешно.   Твоя суперскорость не подавляет твою гипермобильность, твоя гипермобильность — это и есть твоя суперскорость, — сказал он. Челюсть Генри резко сжалась со слышимым щелчком, и он сжал ладонь, когда заметил, что она тоже начала дрожать.   Он думал, что всё ещё сможет использовать свою гипермобильность.   От разочарования (и усталости) ему на глаза навернулись слёзы, и он моргнул, чтобы их сдержать.   Генри считал, что его способности — это две отдельные вещи: две сущности. Одна знакомая и безопасная, а другая новая и могущественная.   Он думал, что сможет использовать свою гипермобильность, чтобы научиться управлять своей суперскоростью.   Прежде чем Генри осознал всё в полной мере, он судорожно вздохнул, и его охватило внезапное, всепоглощающее чувство горя.   Его гипермобильность больше не была безопасной. Он вдруг с ужасом понял, что она долго не протянет. За то время, что она была у него, она стала какой-то священной частью его — даже дополнительной конечностью. Мысль о том, что он её теряет, была ужасающей.   Его сила превращалась в нечто, что он не мог контролировать, а эти тренировочные колёса были слишком неустойчивыми, чтобы он мог учиться достаточно быстро.   Генри прикрыл рот руками и подтянул колени к груди, съёжившись, чтобы унять страх, сжимавший его внутренности.   Как он собирался защищать Холмогорск, если то, что обеспечивало ему безопасность, больше не работало?

***

В ту ночь Генри заснул рядом с диваном. Когда зазвонил будильник, он вместо этого ударил себя по запястью.   Он тяжело дышал, как будто ему приснился кошмар. И, может быть, так и было, но его мысли наяву были больше заняты сменой обстановки, поэтому, когда он заметил, что тяжело дышит, он уже ничего не помнил из своих подсознательных выходок.   Спина у помощника болела, когда он сел, свесив ноги с платформы, и спрыгнул с дивана, который отлично подходил для сидения, но не для сна. Он, не чувствуя под собой ног, подошёл к тумбочке и выключил будильник.   Помощник слышал, как Пайпер возится в ванной — в коридоре и через слегка приоткрытую дверь доносилась тихая мелодия из списка, который она назвала «Нежные песни». Обычно она включала его по утрам, когда собиралась, потому что это помогало ей проснуться, догадался Генри. Так или иначе, время от времени его отвлекал звон средств для ухода за собой и, вероятно, косметики, ударявшихся о мраморную столешницу в ванной, и от этих высоких звуков у него слегка звенело в ушах, которые отвыкли от тишины за последние несколько часов.   Генри какое-то время смотрел на свою кровать, собираясь с силами, чтобы выглядеть невозмутимым: его вчерашние тревоги вернулись, когда он проснулся, и он скорее умрёт, чем объяснит это Пайпер. Она была похожа на какого-то телепата. Как только он почувствовал, что снова обрёл привычное самообладание, он направился в ванную.   Блондин поморщился, когда свет ударил ему в глаза, и по памяти прошаркал к двери, лишь слегка кивнув в ответ на приветствие Пайпер.   Он рассеянно пошарил вокруг, пока не нашёл кран и не включил воду. Он пробовал её, пока она не потеплела, а затем умылся.   Прошлой ночью, пока он ждал, когда наступит сон, он решил, что перестанет использовать свои силы. По крайней мере, пока не убедится, что они не проявятся.   Генри не мог позволить себе снова упасть в обморок. Или причинить кому-то вред. С Дрексом его сила была опьяняющей. Сила его напарника использовала только то, что уже было в его теле. Эта суперскорость использовала то, чего в его теле не было. Он не мог использовать её вне контролируемой среды. Пока нет.   Опасный Малый много лет обходился без суперспособностей и прекрасно справлялся. Он мог сделать это снова. Должен был.   Эти мысли крутились у него в голове: ностальгические, горькие и пугающие. Они опускались в его желудок, наполняли его тревогой и оставляли горький привкус на языке. Генри схватил зубную щётку и засунул её в рот. Он не видел свою зубную пасту и был недостаточно бодр, чтобы искать её.   К тому времени, как блондин почувствовал, что его рот чист, его глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы он мог их открыть. Однако глаза Пайпер были открыты шире, когда она наносила подводку.   Ну, один из её глаз, тот, на который на самом деле наносили макияж, был закрыт свободной рукой.   Генри не мог не понаблюдать за ней какое-то время. Может быть, у него просто голова была затуманена после сна бессоницы, но она, казалось, двигалась очень осторожно. Более осторожно, чем обычно, когда дело касалось её внешности. Шестнадцатилетний юноша пренебрежительно покачал головой, поймав её вопросительный взгляд, и вернулся в свою комнату, чтобы одеться.   — Эй, мне нужно подготовиться к контрольной, так что будь готов через десять минут, — крикнула Пайпер из ванной, когда Генри открыл шкаф.   Подросток издал одобрительный звук и оглядел свою одежду, хватая всё, что не будет сочетаться с его обувью.   Ладно, у жизни с сестрой, которая была настоящей фанаткой моды, были свои побочные эффекты, ну и что? Он был измотанным напарником, а не идиотом.   Он разделся и посмотрел на свою лодыжку, на которой была закреплена слегка окровавленная повязка.   Ну, не полный идиотом.   Генри на мгновение оттянул повязку на лодыжке и обнаружил, что от неё осталась лишь царапина. Под оставшейся раной виднелись очертания (еще одного) шрама.   Он всё ещё испытывал чувство удивления, но оно было приглушённым — даже привычным. Он уже дважды проходил через этот процесс привыкания: когда впервые стал Опасный Малый и когда впервые обрёл гипермобильность. Но на этот раз это сопровождалось ещё и беспокойством.   Как ты собираешься жить без использования сил, если твои силы обладают собственным разумом? — его разум бросил ему вызов, и он отмахнувшись от этой мысли, закатил глаза.   Генри внезапно моргнул и повернул голову к двери, чтобы убедиться, что Пайпер или кто-то из родителей не сунул туда голову (как будто встревоженный взгляд мог что-то изменить, если бы они это сделали). Помощник супергероя быстро наложил повязку обратно и оделся. Это было ещё одной причиной, по которой он не мог ничего объяснить: особенно учитывая количество крови на повязке. Клейкая лента поверх бинтов была не самым лучшим вариантом, но он надеялся, что штанина не даст ей отклеиться.   Складывая рюкзак и спускаясь по лестнице, он чувствовал себя так же странно, как и Пайпер, но Генри не мог понять почему. Казалось, что его тело отстаёт от разума — как будто он чувствовал, что должен двигаться плавнее, чем сейчас.   Прежде чем отправиться к машине, он взял с собой бутылку воды и батончик мюсли. Он мог подождать до начала урока, чтобы выпить "Не-умирай-смузи". Там он хотя бы мог выдать его за протеиновый коктейль. В отличие от Пайпер, его одноклассники не знали, какие продукты у него дома.   Упомянутая сестра плюхнулась на водительское сиденье, когда Генри уже наполовину доел свой батончик мюсли, и он держал оставшуюся половину во рту, забирая у неё рюкзак и кладя его рядом со своим.   — Не обижайся, но выглядишь ты дерьмово, — сказала двенадцатилетняя девочка в качестве благодарности, вставляя ключ в замок зажигания.   Генри все еще не понимал, почему Департамент социального обеспечения до сих пор не лишил её прав, но жаловаться он не собирался. Пайпер на самом деле была неплохим водителем, когда набралась опыта, и это было лучше, чем просыпаться ещё раньше, чтобы успеть на автобус или чтобы их отвозил отец.   Прежде чем ответить, помощник выхватил у него изо рта батончик - Если мы обмениваемся оскорблениями, то у тебя неровные стрелки.   Пайпер ударила его кулаком, когда дала задний ход. - Очень смешно. Если хочешь дожить до школы, держи рот на замке.   Генри достал телефон, усмехнулся и порадовался, что это из-за настроения, а не чего другого. Пайпер включила радио, и он погрузился в поп-музыку, которую они обычно не слушали.   Пайпер подъехала к старшей школе через десять минут, и Генри быстро распахнул дверь и перекинул рюкзак через плечо.   На мгновение е него потемнело в глазах — ничего, что было бы связано с его проблемой "Супер полового созревания" просто пелена перед глазами, которая возникает из-за дефицита железа. Это не значило ничего хорошего о его уровне питательных веществ в данный момент. Тем не менее он закрыл за собой дверь машины, и Пайпер добродушно посигналила ему, уезжая.   Напарник сделал неопределённый жест, который, как он надеялся, был похож на помахивание рукой, и направился в здание. Генри не слишком беспокоился о том, что его одноклассники узнают, что его возит младшая сестра. Большинство из них всё равно ещё учились водить, так что они были больше заняты своей жизнью, чем его.   Средняя школа действительно была довольно хорошим прикрытием для его гражданской персоны.   В коридоре было не так много людей — звонок на 7 часов ещё не прозвенел, так что большинство учеников всё ещё были в столовой.   Проходя по коридору, Генри помахал паре старшеклассников, которых он смутно помнил по детской баскетбольной команде. Они вместе тренировались в средней школе, но из-за новой работы Генри в конце концов пришлось бросить. Он не мог позволить себе получать больше травм, чем обычно.   Это было так обидно, ведь он был хорош. Его популярность пошла на спад, когда он снял с себя фирменную футболку, и Генри пришлось признать, что иногда ему было больно, когда он видел бывших товарищей по команде.   Их движения всё ещё были скованными. Блондин потёр глаза, гадая, не начинается ли у него мигрень.   Он остановился у своего шкафчика, отсканировал отпечаток большого пальца и свободной рукой взял телефон. Несколько минут назад Джаспер написал ему что-то вроде "я скоро приду", и Генри быстро ответил.   Подросток снял рюкзак с плеча и положил его в шкафчик. Он расстегнул молнию и небрежно оглядел коридор, сжимая в заднем кармане упаковку жевательной резинки. В этом коридоре, слава богу, не было камер видеонаблюдения, так что Генри действительно нужно было беспокоиться только о своих одноклассниках.   Тем не менее, он не мог не чувствовать себя каким-то наркоманом, когда выхватил тюбик и почти швырнул его в рюкзак.   Шарлотта подошла к Генри, когда тот возился с молнией. (Она часто заедала на потрепанных краях с внутренней стороны, а он был слишком занят, чтобы починить её, и слишком ленив, чтобы пойти и купить новую.) Он кивнул ей, и она ответила ему, прислонившись к шкафчику слева от него.   — Как ты спала? — спросила она, скрестив руки на груди.   Генри пожал плечами, и наклон его головы превратился в движение шеи, когда он попытался ослабить напряжение.   - Нормально, я думаю. Прямо сейчас я чувствую себя довольно дерьмово, так что надолго не хватит. - Это не было ложью, когда он все-таки заснул, то уже не проснулся. Это была победа, если спросить его. Губы Генри победно дернулись, когда рюкзак наконец закрылся.   Девушка хмыкнула и откинула прядь волос с лица. — Во сколько ты вчера лег спать?   Помощник привык к её материнскому отношению, но это не остановило странную волну отчаяния, когда он солгал ей. - Я точно не помню. Где-то между 2:30 и 3:00. Он надеялся, что она поверила.   Он достал из бокового кармана пакетик с порошком «Не-умирай-смузи» и открыл бутылку с водой, которую отставил в сторону, когда положил в неё жвачку.   К счастью, внимание Шарлотты переключилось на дверь, когда вошли ещё несколько ребят — среди них был Джаспер, и он довольно быстро отделился от небольшой группы, как только увидел их.   — Честно говоря, это лучше, чем я ожидала, — сказала она, не заметив обмана. — Никаких ночных звонков?   Генри моргнул и покачал головой, поднимая свой рюкзак и перекидывая его через плечо. Теперь, когда он подумал об этом, их не было.   - Нет, слава богу, — ответил он и зубами открыл упаковку от "Не-умирай-смузи", не очень изящно пересыпая его в бутылку. Из чувства вины он почувствовал необходимость рассказать друзьям о своём физическом состоянии - Но что-то определённо происходит. Я совершенно дезориентирован.   Джаспер сочувственно нахмурился. - Это отстой, чувак. Но, по крайней мере, ты успел сюда вовремя.   Приспешник пожал плечами, слегка сморщив нос от досады. — Да, наверное.   Они немного поговорили, пока не прозвенел звонок на 8:00. Генри не допил свой напиток, но не слишком переживал из-за этого. Существовало правило, что в классах нельзя пить что-то, кроме воды, но никто его не соблюдал.   Поэтому он попрощался с Джаспером и Шарлоттой, закинул рюкзак на плечо и направился в класс.   Хуже всего было то, что первым уроком у Генри была геометрия, поэтому он постарался оставить свои личные проблемы в шкафчике. Ему и другим несчастным в его классе пришлось сразу же приступить к уравнениям и фигурам, хотя их мозги ещё даже не проснулись, и он не мог совмещать это с тревожной подростковой жизнью.   Придурок чуть не уронил учебник на парту, плюхнувшись на неё и закинув ноги на сиденье. Одноклассника, который обычно сидел там, ещё не было, и он воспользовался этим.   В голове у него всё ещё было туманно. Шум в классе гудел в его голове сильнее, чем обычно, и подросток обнаружил, что ещё больше дезориентирован, чем когда проснулся.   Сон был нарушен из-за этого экстремального дисбаланса временных потоков в его голове, и, похоже, это не скоро пройдёт.   Генри достал телефон из кармана и открыл Инстаграм. Он потягивал напиток, просматривая ленту, и был рад, что голод отступает, пока он ждёт начала урока.

***

Генри, по общему признанию, приходилось переживать и похуже. Переломы и сильные ушибы были неотъемлемой частью его контракта.   Но это было определенно там, в списке.   Несмотря на его решимость не использовать свои силы, они жгли его, проходя по нервам и венам; казалось, что ещё немного, и его ударит током. Из-за покалывания в теле его напарник беспокойно ёрзал на стуле, а его колено подпрыгивало так, словно просило, чтобы его вывихнули.   И у него был опыт в этом.   Кроме того, отставание в голове Генри, казалось, со временем усиливалось, и это его раздражало. Это было не совсем похоже на то, как если бы его напарник погрузился в странное замедленное состояние, но чем бы это ни было, это определённо так выглядело.   Дело было не только в том, что он ощущал замедление мира, но и в том, что мир действительно замедлялся.   Голоса его учителей звучали ниже, чем обычно. Одноклассники тянули время, и секундная стрелка на часах мучила его.   И Генри, конечно же, сходил с ума, потому что, хотя это и не занимало все его мысли (он следил за тем, чтобы это было не так), ощущение было достаточно заметным, чтобы отодвинуть на второй план всё, что его окружало. Он сосредоточился на том, сколько времени требуется учителю, чтобы написать что-то, вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что было написано, или на звуке голоса, а не на том, что этот голос говорил.   В конце концов Генри начал задаваться вопросом, не кажется ли его одноклассникам, что он действует...быстрее. Он не чувствовал, что его способности активировались, но после вчерашней неудачи он не мог позволить себе сомневаться.   Однако если бы он ускорился, то не знал бы, как это воспримут его одноклассники. Но он действительно не хотел, чтобы люди начали сравнивать его с отвергнутым участником «Элвина и бурундуков». Эта мысль, а также общее напряжение, в котором он пребывал из-за новых временных рамок, стали настолько невыносимыми, что он изо всех сил старался поговорить с несколькими одноклассниками, чтобы понять, что они о нём думают. Но, насколько Генри мог судить, они не замечали в нём ничего необычного.   Наверное, это было из-за того, что с ним всегда что-то было не так, и они привыкли к этому, но напарник уже смирился с этим. Шарлотта сказала ему, что у него появились интересные причуды с тех пор, как он стал Опасным Малым, но не стала рассказывать, в чём они заключались. Очевидно, это были его «причуды», и ей нравилось его понимать. Генри это не особо понравилось, но он не мог винить её, потому что сам был из тех, кто держит проблемы при себе. Поэтому он неохотно подавил раздражение.   Обед тянулся мучительно медленно, но вместе с ним пришёл и вызов. Товарищ супергероя был одновременно взволнован и напуган, когда выходил из школы с Шарлоттой и Джаспером на буксире — уловка с обедом за пределами кампуса спасла их расписание.   Было приятно выплеснуть накопившуюся энергию на преступника, он просто нервничал из-за своих способностей. Это был его первый раз, когда он сражался с преступниками по старинке.   Генри запрыгнул на заднее сиденье машины Шарлотты (Джаспер сидел на переднем, а Генри всегда уважал «правило первого места»), за ним быстро последовали двое других подростков, и машина тронулась с места.   Шарлотта обернулась, пропуская ещё одного одноклассника, прежде чем уйти. Она подрезала Митча Билски, который сигналил ей, но она не обратила на него внимания.   — Куда мы едем? — спросила она чуть более низким голосом, выезжая с парковки на дорогу.   Генри ответил не сразу, он всё ещё читал детали сообщения, который отправил Швоц. Как только он понял суть и узнал место, он заговорил. - В торговом центре. Там ограбление или что-то в этом роде.   Джаспер застонал, доставая телефон. - Но это же на другом конце города… — пожаловался он, явно обеспокоенный ситуацией с едой.   — Просто закажи доставку откуда-нибудь и высади меня, — парировал Генри, на долю секунды выдавив из себя слабый смешок. — Я не против того, что вы закажете, но просто скажите мне, чтобы я мог вам заплатить.   Генри не мог точно сказать, что происходит с его «восприятием скорости», но, взглянув на спидометр, он увидел, что Шарлотта разогналась почти до предела. Конечно, она никогда бы в этом не призналась, но в борьбе с преступностью она делала исключение из правил.   - Иногда приходится бороться с огнём огнём — сказала бы она.   — Ну, «НачоБолл» находится в той части города, так что… — небрежно сказала подросток с кожей цвета колы. Джаспер, казалось, приободрился от этого.   — О, чёрт, да! — воскликнул он, сразу же зайдя на сайт и набрав номер.   Генри порылся в рюкзаке и достал жвачку, пока Джаспер подносил телефон к уху. Он поднял трубку к крыше машины и слегка встряхнул бутылку.   Он заметил, что у него заканчивается топливо, и сделал мысленную пометку рассказать об этом Швозу позже.   Генри сунул в рот жвачку и начал её жевать. До торгового центра оставалось ещё несколько минут, но он продолжал жевать жвачку, подтягивая ногу на сиденье рядом с собой.   Он закатал штанину и снял пластырь, проверяя рану. Увидев лишь свежий шрам, он не удержался и выругался вслух.   — О, чёрт. Это сверхбыстрое исцеление такое странное, — сказал он, прежде чем Джаспер тут же шикнул на него. Другой блондин быстро извинился и попросил человека на другом конце провода повторить сказанное.   — Твоя рана исчезла? — тихо спросила Шарлотта, на долю секунды взглянув в зеркало заднего вида, как будто могла увидеть оттуда его ногу.   Генри кивнул, перекатывая жвачку из одного уголка рта в другой. - Да, — он заговорил тише, чтобы не перебивать Джаспера, — это немного тревожно.   Шарлотта свернула на другую дорогу, и Генри позволил инерции немного качнуть его в сторону.   — Не знаю, я думаю, это довольно круто. Теперь у тебя будет меньше шансов бороться с преступностью с серьёзными травмами, — напомнила она, бросив на Генри, как ему показалось, многозначительный взгляд.   Помощник не обратил на это внимания и вместо этого поджал губы, внезапно заинтересовавшись машиной позади них.   Всего лишь трижды дерешся со сломанными костями, и вдруг ты становишься плохим парнем…   Троица подъехала к парковке торгового центра, и Генри отстегнул ремень. Он пригнулся к полу и надул пузырь, нервно постукивая ногой по земле.   Шарлотта нашла свободное место, чтобы высадить его, и они с Джаспером сразу же уехали за обедом.   Опасный Малый хрустнул костяшками пальцев и проверил свой телефон. Если уж совсем плохо будет, он всегда может поесть на уроке. Его следующая учительница была очень спокойной, но он всё равно подсчитывал, сколько времени у него осталось на обед. Шарлотте потребуется пятнадцать минут, чтобы добраться туда, и пятнадцать минут обратно, итого - у него есть полчаса, чтобы разобраться с этим.   Довольно просто, это было всего лишь ограбление. Это не могло быть так сложно, верно?   Неверно.   Очень, очень неверно, — решил Опасный Малый, глядя дёргающимся глазом на игровую площадку, где грабитель решил забаррикадироваться.   Как вообще было законно , чтобы игровая площадка была настолько хитровыделанной?   От шума окружающей толпы у него зазвенело в ушах, и помехи только мешали.   — Чувак, ты далеко не уйдёшь! — крикнул Малыш Дэнджер, сложив ладони рупором, чтобы перекричать людей.   — Это ты так думаешь, Опасный Малый, — ухмыльнулся преступник, собственнически сжимая в руках сумку, которую он обмотал вокруг туловища. — Заходи и поймай меня, если ты так уверен!   Напарник издал преувеличенно громкий стон, надеясь, что грабитель его услышит.   Его желудок начал урчать, и Генри с болью осознал, что оставил свой «Не-умирай-смузи» в машине с Шарлоттой и Джаспером.   Приспешник взволнованно повернул голову в сторону охранника справа от него. - Ты будешь сообщать мне о его местонахождении? — спросил он. Мужчина кивнул и поспешно достал рацию.   — Да. Я на 5-м канале. Я свяжусь с вами по рации, если понадобится.   Опасному Малому удалось поднять взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как вор демонстративно показывает ему средний палец.   — О, тебе это точно понадобится, — проворчал он и достал из-за пояса рацию, покрутив её.   Подросток ещё раз взглянул на грабителя, который по-прежнему наблюдал за ним, как ястреб, с верхней площадки игровой площадки. Он посмотрел на часы и прикинул, сколько времени у него осталось. - Ладно, — вздохнул он, поднимаясь на цыпочки и разминаясь, — давай сделаем это.