Канарейка

***

      — Вы уверены в своем решении?       С насмешкой на лице спросил псевдоюрист черного рынка, будто он не знал, что у мальчика сидящего напротив него, не было другого выбора. Розовая копна волос слегка встрепенулась, а уставшие глаза оторвались от листа бумаги с кучей не нужных никому пунктов условностей и мелкого шрифта. — Да, — коротко ответил юноша, продолжая выводить перьевой ручкой в черной оправе своё имя и фамилию.       Наконец, он закончил и аккуратно закрыл колпачком ручку. Пальцы немного дрожали, а губы уже обветрились из-за того, что парень часто их сжимал и облизывал. — В таком случае, договор заключен, — псевдоюрист сложил все бумажки в свой рабочий портфель, напоследок зачитав имя, нацарапанное в самом низу важного документа, — Чхве Чанхи.       Весенний утренний воздух ударил в открытую форточку, что та со скрипом отодвинулась. Белый тюль развеялся на небольшом ветру, освежая чрезмерно просторный зал, где практически ничего не было, кроме пары столов и шкафов. Чанхи грустно посмотрел в сторону окна, но ни один мускул на его лице не дрогнул, даже когда до него дошло, что он будет продан на аукционе и куплен, неизвестно кем.       «Даже если так, все лучше, чем быть никому не нужным, — думал он про себя, — но как же до этого дошло?..»       Парень не повёл бровью даже тогда, когда позади него прозвенели толстые кольца, соединённые в цепь, и был надет на шею широкий железный ошейник, тяжесть которого мальчик сразу же ощутил. Худые запястья теперь украшали такие же грубые кандалы. На плечи, помимо тонкой рубашки, была накинута белая тряпка с капюшоном, чем-то напоминающая мантию. — Дышать не тяжело? — все с той же ухмылкой спрашивает его высокий мужчина, закрепляя кандалы ключом.       Юноша лишь опустил взгляд на блестящий паркет в комнате. Сейчас солнце находится в том положении, когда лучи проходят сквозь стекло и пол в этом месте нагревается. Не покрытая ничем кожа на его ступнях как можно скорее начала поглощать в себя это тепло и удерживать как можно дольше. Это заставило Чанхи немного поежиться и свести колени.       Какое-то время спустя, Чанхи позвали. — Пора идти, — сказал один из мужчин в черном костюме.       Чанхи проследовал за ним, далее он был окружен еще тремя охранниками в таких же костюмах. Это были уже не просторные комнаты и не светлые коридоры. Это были подвалы, где находились такие же «предметы» аукциона, как и он сам. Редкие птицы и животные, выловленные браконьерами, пара сиамских близнецов, оружие, шкуры, рога. Краем глаза Чанхи увидел стеклянные пузыри с чьими-то органами, по всей видимости, человеческими.       Себя он отнес к категории «работорговля», чем этот рынок и был прославлен. После увиденного парень задумался, почему же он не согласился сразу продать себя на эти самые органы. Видимо все же есть какой-то интерес, что же будет дальше, каким извращенным способом его будущий владелец заставит его жизнь извратиться. Странно, но еще час назад он был уверен, что не питает интереса к такому понятию как «жизнь».       Об этом всём Чанхи размышлял, пока он и его сопровождающие не остановились. Дальше он должен был идти без них. Маленькими шажками, робко и неуверенно, Чанхи зашагал навстречу свету. Это была большая сцена, освещенная лишь одним софитом сверху. Юноша ощутил себя настолько маленьким и незначительным по сравнению с ней, что плечи и грудь его изогнулись в колесо. Зал был тёмный и будто бы пустой, но на самом деле там была куча людей в таких же мантиях серого цвета и белых масках для анонимности.       «Всё неважно, — одернул себя Чанхи, — я просто хочу найти себе пристанище».       Пропустив вступительную речь аукциониста, юноша «вернулся в реальность», когда из зала стали выкрикивать цену, за которую его вот-вот могут купить. — Восемьсот! — Миллион двести! — Два миллиона!       «Хех, ну, же. Что ж так мало то?» — посмеялся про себя юноша, продолжая смотреть на носки своих ног. — Кто-то предложит другую сумму? — задает вопрос аукционист, в ожидании хорошей надбавки.       Но вдруг вскрики прекратились и весь зал зашуршал. Это был то ли шепот, то ли удивленные охи. Чанхи услышал уверенный стук каблуков обо всё тот же блестящий паркет, которым была покрыта сцена. Стук всё приближался, отражаясь от дальних стенок зала, и возвращался небольшим эхом. Также послышалось шуршание юбок, которые тут же покрыли излюбленное глазами Чанхи место.       Под его подбородок юркнули два тонких женских пальца, перед этим пробежавшиеся по его левой щеке. Пальцы велели ему поднять голову чуть выше, чему он и повиновался. Его карие глаза оказались напротив глаз зеленого цвета. Они были большие и блестящие, будто бы ни чем не обремененные, веки расположились так, что создали властный взгляд, а черный зрачок был таким же острым и пронизывающим, будто стрела, летящая прямо в твою голову. Чанхи отметил для себя её дивный аромат, слышимый с запястья, на котором красовалась белая оборка изящной перчаткой из тонкого кружева. — И что же такое прелестное создание забыло в этой дыре? — голос молодой леди звучал так, словно его ушные раковины гладили бархатистые лепестки какого-то необычайно красивого цветка, которого, скорее всего мальчик никогда и не видел в своей жизни, но чётко вообразил его в своей голове.       Чанхи так и не понял, говорила ли девушка сама с собой или всё же ждала от него ответ. Тем не менее, он промолчал, продолжая смотреть ей в глаза, которые оттеняла вуалетка нежно-кремового цвета, усыпанная мелкими, еле заметными стразами-хамелеонами. — Пять миллионов, — холодным, командным голосом произнесла та, чтобы аукционист наверняка услышал. — Продано, пожалуйста, пройдите в приемную.       После этого зал снова заохал, разочарованный своим поражением. Чанхи и сам было приоткрыл рот от услышанного. — Она нарушает правила! — Как вы смеете!       Из зала послышались недовольные возгласы еще громче прежних. Леди яростно повернулась к залу. Чанхи не видел её лица в этот момент, но подумал, что, наверное, выглядело оно угрожающе. — Вы! Замолкните уже и довольствуйтесь тем дерьмом, которое вам предложат, а я забираю бриллиант, — в этот момент в груди юноши что-то замерло, а по спине прошелся приятный холодок.       «Это она обо мне?»

***

— Стоимость покупки пять миллионов. Возраст — 23 года.       «Кто же она такая, раз заплатила за меня так много денег?» — пока оформлялся чек, юноша успел пробежаться глазами по силуэту своего покупателя, хоть и видел его лишь со спины.       Это была девушка примерно того же возраста, что и он сам. По всей видимости — аристократка. Широкий подол ее светлых, атласных юбок плавно скользил по полу, словно девушка не ходила, а плыла. Плечи ее были тонкими, ничем не покрытые, а кожа сверкала при солнечном свете, будто на них рассыпали волшебный блестящий порошок. — Не ожидал увидеть Вас на этом аукционе. Однако, я должен попросить вас соблюдать наши правила. Больше не выходите… — Я не нуждаюсь в нравоучениях, — один из организаторов аукциона тут же заткнулся, сделав попытку поднять свой авторитет, но столкнулся лишь с взглядом полным призрения. — А ты, будь добр, идём со мной, — Чанхи понял, что обращались к нему, поэтому без слов последовал за новой хозяйкой, которая успела даже вселить в него некий страх и уважение.       Выйдя через черный вход, юноша немного ослеп от яркого солнца. Жаркие лучи солнца сразу же начали печь ему лицо. Всё же для майской весны это вполне нормально. — Госпожа, чем в этот раз меня удивите? — послышался мягкий мужской голос, даже немного старческий.       Из-за временной слепоты Чанхи не сразу смог рассмотреть мужчину, вставшего недалеко от него, но кажется это был дворецкий или кто-то вроде этого. — Госпожа! Вы… В самом деле? — кажется мужчина зрелых лет был в недоумении и слегка опешил. — Да, Бартрук, — с этими словами девушка обернулась на Чанхи. А мужчина понимающе покивал головой, но не смог отказать себе в паре глубоких вздохов.       За всё это время парень не вымолвил ни слова, его голова будто бы всё ниже и ниже опускалась, создавая небольшой горб между лопаток. Как вдруг звон своих цепей оглушил его, а ошейник на шее сильно потянул его вперёд. — Не нужно опускать взгляд, — девушка схватилась за цепь, висящую на тонкой шее, — такая твоя беспомощность никуда не годится. Расправь плечи и смотри вперед, понял меня? — твёрдо и одновременно мягким голосом сказала ему девушка. — Да, я понял, г-госпожа, — только и смог ответить Чанхи, после чего хватка была ослаблена.       После этого девушка села в повозку, стоявшую напротив. А дворецкий посильней завернул хрупкое тело в простыню и тоже усадил в салон. Во время поездки Чанхи казалось, что его покупательница не отводила от него взгляда, подпирая голову своей ладонью, закидывая ногу на ногу, и обнажая стопы в серебристых туфлях, благодаря которым девушка была на пол головы выше юноши. Это говорило и то, как мурашки ходят табуном по его коже.       Дворецкий не умолкал ни на минуту. Он говорил что-то о грядущих планах, событиях, даже успел поворчать на район, в котором ему пришлось ждать, пока оформлялся чек. Мол, он опасный и чёрт знает, что здесь могло произойти. Чанхи смотрел в окно и сжимал подол своей рубашки, по сути, только в которую он и был одет, не учитывая простыню, которая сползла с его плеч.       Через какое-то время экипаж остановился. Видимо это была конечная. В окно Чанхи увидел зелёную траву и каменную кладку, образуя незамысловатую дорожку.       Вступив, наконец, на землю перед юношей встала такая картина, которую он ещё не скоро забудет: каменная усадьба средних размеров из белого кирпича, большой сад, а издали виднелась стеклянная крыша от оранжереи. Всё смотрелось гармонично и привлекательно, но довольно сильно отличалось от остального пейзажа города. Чанхи повели вдоль цветочной аллеи, аромат которой заполонил его ноздри. — Где мы? — спросил он, замечая, как уютно устроилась птица в гнезде на небольшом деревце. — Мы к западу от города в сельской местности. И это мой дом, отныне это и твой дом тоже, — девушка обратилась к Чанхи, встав перед ним, — а это тебе больше не нужно.       Слева от уха юноши послышался щелчок, после чего последовало облегчение, будто он снял с себя чью-то тяжелую шкуру. Кандалы тоже последовали за ошейником, они были сброшены и отданы дворецкому, который через секунду покинул их.       Заметив отметины от грубого железа, девушка приблизилась к ним и поцеловала каждое покраснение на шее и запястьях Чанхи, также касаясь кончиком языка, чем сильно перепугала того. — Ч-что вы делаете? — румянец проступил на бледных щеках юноши.       Не сказать, что это было больно или неприятно, скорее наоборот, этого мальчик и испугался. — Я думал, что у рабовладельцев другое отношение, — тихо произнёс он, потирая ладонью шею, слегка замявшись. — Ха-ха, а я похожа на рабовладелицу? — зелёные глаза хамелеоном сверкнули от увиденной реакции, которая явно пришлась ей по душе.       Облизнувшись, девушка всё еще чувствовала во рту вкус металла, который застыл на языке, но вместе с этим и вкус новой игрушки сладкими нотками осел где-то глубоко внутри её живота.       Парень окинул её взглядом и подумал, что эта дама преследует какие-то другие цели, но какие он пока что не понимал. — Нет, мисс, — румянец всё еще не отпускал лицо.       Парень подумал, что это от того, что он долго находится на солнце, но как бы ни так. — Вот и хорошо. Рада познакомиться с тобой, меня зовут Магнолия, но ты зови меня хозяйкой, — быстро расставила она все точки над i, без пяти минут как получив права на этого молодого человека.       Девушка явно представлялась Чанхи властной, высокопоставленной и все требующей особой, которая не терпит, когда что-то идёт не по её плану.       Не дождавшись ответа, молодая девушка повела Чанхи за руку в свою усадьбу, перед этим сняв свои перчатки, словно показывая, что она не боится «испачкаться».