Канарейка

***

      Чанхи и забыл, когда последний раз нормально мылся. Большая белая ванна была наполнена водой и различными отварами из шалфея, мяты и пустырника. Ванная комната была обложена белой плиткой, стояли антикварные шкафы из тёмного дерева, различные сосуды с неизвестными отварами, аккуратно расставленные на полках вместе с цветочными горшками, в которые были посажены неизвестные Чанхи, но очень красивые растения.       Парень впал в раздумья, вылавливая пальцами зелёные листья: чем же он будет заниматься и что вообще собой представляет его новая хозяйка. По его мнению, она всё же была немного странной и своевольной, не похожей на остальных богатеев. Она не придерживалась общепринятых норм и правил. Особенно на аукционе, это было заметно, зачем она его посетила, если ненавидит всех там присутствующих.       Из мыслей парня вытянули приближающиеся к двери в ванну шаги. — Как себя чувствуешь? — Чанхи удивился, увидев ее здесь, и сразу же подобрал к себе колени.       На девушке уже не было этих праздничных, сверкающих великолепием, юбок и сетчатых перчаток, на ней было простое летнее платье оттенка спелого персика, облегающее её широкие бёдра, а русые кудри распластались по её плечам. Она подошла к тумбе с остатками трав, взяла сухие синие цветы, покорно оставленные ещё одной прислужницей. — В порядке, спасибо, но я в состоянии помыться сам, — хозяйка присела на край ванны и начала крошить в воду цветки мелиссы. — Да? А я думала, что мы вместе примем ванну, — нарочито грустно ответила та.       От услышанных слов кончики ушей мальчика покраснели. — Нет-нет! — запротестовал тот, — Я… Я… — Тише, тише, я пошутила, — усмехнулась девушка, закончив крошить успокаивающую траву, — пока что.       «И как это понимать?», — Чанхи насупился и уткнулся лицом в розовые от горячей воды колени.       Он ощутил движение сзади себя: хозяйка опустила руку с мочалкой в воду, а затем плавными движениями поглаживала открытые шею и плечи юноши. Он не смог ей возразить. Тёплая вода приятно стекала по его телу, пока шершавая текстура мочалки орошала его кожу. Аромат мяты и шалфея будоражил его легкие. Он даже немного улыбнулся, когда девушка начала щекотать его щеку веточкой мяты.       Она не могла налюбоваться им: большие карие глаза, обрамлённые длинными ресницами, пухлые кукольные губки, длинная тонкая шея, широкие ладони плавно переходящие в запястья. Сам Чанхи был чрезвычайно худеньким, но довольно высоким, обладатель тонкой, женско талией. Юноша был похож на сахарную вату или нежное облако, которое так и хотелось пощупать.       Вода соблазнительно стекает по белой коже. Магнолия слегка облизнула губы и опустила взгляд ниже, будто пытаясь рассмотреть продолжение его силуэта под водой, щекоча своё воображение. — Чем вы занимаетесь? — вытянул её из мира грёз приятный голос юноши. — Хм, как бы тебе объяснить. Можешь считать меня травницей. Я выращиваю растения в своей оранжерее, как редкие, так и не очень. Варю из них отвары различной надобности, а люди скупают их, — теперь Чанхи понял, почему даже в ванной комнате находится так много растений, он понимающе покивал головой. — Это если говорить про мою открытую часть, — девушка загадочно поводила запястьем под водой, проверяя, не остыла ли она.       Решив все-таки подлить кипятка, она подошла к кувшину с витиеватой ручкой и подлила в ванну, из которой тут же пошел пар. — А на самом деле вы посещаете такие заведения, как подпольные аукционы? — продолжил за неё он. — Расскажу за чашкой чая, — ловко ушла от ответа Магнолия, хотя на самом же деле ничего не скрывала.       Девушка запустила пальцы в розовые волосы, распределяя массажными движениями мыльную пену. Кожа мигом покрылась мурашками, что парень сразу же постарался скрыть, практически ныряя в воду по самую шею. — Думаю, что пора выходить, а то в лягушонка превратишься, — со слов травницы это звучало даже немного угрожающе, нежели шутя.       Молодая леди встала напротив ванны с большим полотенцем в руках, видимо ожидая, когда Чанхи выйдет, чтобы завернуться в него прямо у неё в руках. Но Чанхи лишь смущённо молчал и попытался взять у Магнолии полотенце, на что та ловко увернулась, отступая чуть назад. — Ну, уж нет. Выходи, я вытру тебя сама, — игриво улыбалась та, пока парень дул свои розовые щёки.       Попытка за попыткой отобрать полотенце и следующая вышла уже совсем неудачной, и юноша поскальзывается на гладкой поверхности, падая прямо на хозяйку. Та подхватывает кукольное тело, заворачивая в махровую ткань. Их лица оказываются близко друг к другу так, что юноша снова мог разглядеть ту искорку у неё в глазу. — Сказала же, что лучше я это сделаю, — хихикнула она, поддерживая юношу, пока его ступни не оказались на белой плитке, — ты довольно упёртый, для человека, который решил выставить себя на аукционе.       Чанхи пожал плечами, укутываясь в полотенце, пока девушка колдовала над его волосами, вытирая их полотенцем поменьше. — Дальше сам, так уж и быть. Жду тебя в оранжерее, одежда на столе, — указала Магнолия, закрывая за собой деревянную дверь.       Парень подошёл к столу, рассматривая предложенную одежду. Хлопковая коричневая рубашка и бежевые брюки на подтяжках. Ничего криминального, ни ошейника, ни бирки, ни таблички с надписью «щенок», он не нашёл. Парень выдохнул, мысленно ругая себя за слишком плохую фантазию.

***

— Я уже думала, что ты не придешь, — Магнолия обернулась на шаги по бетонной поверхности, принадлежащие молодому человеку. — У меня был выбор? — иронично ответил он, в тот же момент, подумав, что может получить за свой длинный язык. — Это верно, пора тебе его предоставить, — многообещающе вещала девушка, отзывая горничную, после того как она разлила травяной чай в изумительные фарфоровые чашки, переливающиеся золотисто-голубым оттенком.       Чанхи подкупила такая красота, и он тихонько присел рядом за круглый столик с белой скатертью. У него было ещё время, чтобы осмотреться вокруг. Как Магнолия и рассказывала, здесь росли растения самой различной редкости, от простой мяты, до растений названий которых парень даже и не знал.       При входе в оранжерею, тебя окружает пьянящий аромат разнообразных цветов. Пастельные оттенки роз, ландышей и фиалок сливаются с яркими и сочными цветами гербер, тюльпанов и гладиолусов, создавая неповторимое зрелище.       Стеклянные стены огромной оранжереи пропускают внутрь мягкий луч света, который придает цветам еще больше яркости и жизни. Здесь каждый листок, каждый бутон выглядят такими нежными и неподдельно прекрасными, словно они были созданы для того, чтобы радовать глаз и дарить безмятежность.       Также он заметил, что кроме растений, тут находились и птицы, были те, что свободно перелетали с дерева на дерево, а кто-то ужинал зерном в золотистой клетке. Пернатых особей было не так много, но все они были прекрасны. — Нравится это место? — спросила молодая леди, подпирая голову. — Да, очень. Вы сами этим всем занимаетесь? — Магнолия пододвинула чашку ближе к юноше, указывая на то, чтобы тот хотя бы немного поел. — Большую часть — да. Но есть и помощники, как Бартрук или мой садовник Фин. Также у меня есть особые растения, за которыми слежу только я, — девушка не спускала с юноши глаз, слегка покачивая ногой. — И что это за растения? — Чанхи отпил ароматный тёплый чай, то что надо в жаркую погоду. — Ты такой любопытный, мне нравится, — чуть ли не мурча произнесла та, заставив юношу поперхнуться, — это я тебе потом покажу.       Она явно умела держать интригу, парень был явно заинтересован в этой травнице, ну, почти так же, как и она в нём. Наконец, Чанхи увидел, как хозяйка отпила из своей чашки, а то ему уже становилось не по себе. Молча она поднесла к его рту кекс со сливочной начинкой, не давая ему самому взять его рукой, следя за тем, как юноша будет его кусать. — Так, ты бы хотел знать, зачем я пришла на аукцион? — парень выдохнул, ведь он уже подумал, что она «забыла», снова перенеся этот разговор.       Юноша молча кивнул, облизывая пальцы от сладких крошек кекса. Магнолия тянет глоток из прекрасного фарфора, откидываясь на спинку плетеного стула. — Можно считать это моим наследием. Маменька и папенька оставили мне связи, а также и свою работу, которую я выполняю, по сей день. С помощью нужных людей, я нахожу точки, где проходят подпольные аукционы. Раз в месяц один аукцион, так сказать оцениваю обстановку, осматриваюсь, приглядываюсь, называй, как хочешь. Затем с помощью наследственных связей и полиции, я анонимно закрываю запретную торговлю. А те, кто видели меня или узнают меня, не успевают доложить своим, так как уже сидят за решёткой в лучшем случае.       Чанхи переваривал поступающую информацию, топя свою губу в тёплой жидкости, дарящая успокоение. Он вспоминал тех бедных, больных животных, томящихся в клетке, нездорово худых людей, чьи-то органы в стеклянных сосудах, скорее всего добытые насильно. Парень побыл там немного, но запомнил эти картины на всю жизнь. — А что происходит с «товаром»? — искренне поинтересовался он, переживая за судьбу тех несчастных, что там остались. — Кого не успели продать, выхаживаем, а затем возвращаем в те места, откуда их украли. К сожалению, мы не можем забрать тех, кого купили, иначе начнутся жуткие скандалы, чем меньше я впутываюсь, тем будет лучше для меня и для этого дела.       Юноша поморщился, находя у себя в голове противоречия между словами и действиями новой хозяйки. Он допивает чай, параллельно формулируя мысль. Он замечает, как Магнолия играется пальцами с золотыми краями блюдца, будто она уже ждёт этого вопроса. — Но зачем же вы меня тогда… — Купила? — перебила она его, хитро улыбаясь, — во-первых, это всё же весёлое занятие, не поспоришь с теми олухами в капюшонах, что там сидят. Во-вторых, там может храниться воистину редкий экземпляр какой-либо травки, и её я естественно возьму себе. А вот людей у меня ещё не было.       Магнолия сладко тянет последние слова, плавно проводя пальцами под подбородком Чанхи, наблюдая как плечи того приподнимаются, а спина становится натянутой. Его реакции на её тактильные манипуляции действительно забавные. — В-третьих, банально это память. С каждого аукциона я забираю что-то себе на память. Это может быть умирающее редкое растение, раненая птица, зверь или сейчас в нашем случае, человек, как ты, — поглаживая парня по тыльной стороне ладони, произнесла девушка, даже не думая отстраниться от парня, а скорее наоборот. — А я что, ранен? — непонимающе спросил он, пока глаза девушки продолжали его изучать. — Душа твоя ранена, я это чувствую, — только и ответила она, прикладывая свои аристократичные пальцы юноше на грудь.