Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      В зрительском зале царило позитивное настроение. Предыдущий сеанс, закончивший третью арку приключений мальчика из иного мира, оставил гостей поистине воодушевленными. Эффект оказался ещё сильнее из-за того, что перед началом эпизода ожидался куда более мрачный ход событий.       Последняя смерть Субару наводила на мысль, что их снова ждет череда провальных попыток найти выход из сложившейся ситуации. То, что дух Бетельгейзе, даже после смерти всех его «пальцев», мог взять под контроль тело Нацуки ужасала. Оставалось только прикидывать, что мог придумать их друг, чтобы противостоять этой мерзкой способности архиепископа Праздности.       Каково же было удивление и радость, когда уже с первых минут показа присутствовавшие участники кампании против Культа Ведьмы подтвердили, что показываемые на экране сцены совпадают с тем, что они помнили. С этого момента настроение лишь улучшалось. Все неотрывно наблюдали за происходящим. Кто с обожанием, кто с гордостью, кто с восхищением. А кто и просто ради удовлетворения своего любопытства.       Они смотрели, как Субару смиренно просил жителей деревни покинуть деревню, ради их же безопасности. С каким удивлением для себя узнал об их уважении. Как заранее вывел из игры шпионов Культа среди торговцев, заполучил карту их убежищ и разработал план нападения. Смеялись над сценой очередного знакомства с Отто.       Лишний раз приободрились, когда молодой торговец подтвердил, что всё происходящее соответствует знакомой реальности. Сцена выманивания Бетельгейзе из убежища и последующая погоня архиепископа за молодым человеком заставила особо чувствительных схватиться за подлокотники кресел. Мими удивлялась тому, как на самом деле выглядел «жуткий дядька», когда летел по воздуху.       Не упустили зрители возможность подшутить над перепалками Субару и Юлия, которые чем дальше, тем больше показывали, как они друг на друга похожи. Несмотря на обмен «любезностями» между лучшим рыцарем и будущим рыцарем, что один другого терпеть не может и наоборот, они оказались прекрасной боевой парой. Сам Юлий всё еще чувствовал себя виноватым перед Нацуки за то, что совершил в прошлой петле. Он мог сколько угодно говорить себе или прислушиваться к окружающим, что это было необходимо, что Субару сам об этом его попросил. Правда совесть «лучшего рыцаря» не желала успокаиваться. Убежден он был лишь в одном – ему необходимо поговорить с тем, кого искренне хотел считать другом. Рассказать, как глубоко уважает его за всё, что тот сделал и попросить прощения за свои ошибки.       Когда поверженный Романе–Конти вновь вселился в тело юноши, многие испугались, что это, все–таки, была провальная попытка. Но куда больше всех испугал план Нацуки устроить «свидание с ведьмой» для безумного культиста. Вид того, как Сателла вышвырнула душу архиепископа, мотивируя это тем, что «ты не он», заставил всех не только ужаснуться, но и глубоко задуматься о настоящих отношениях между ведьмой и культом её имени. Возможно ли, что сведенья о том, что ведьма Зависти сама руководит культистами, ложна? Или же это лично Субару столь «любим» ею, что ради него она не пожалеет даже архиепископа? В итоге пришлось ограничиться тем, что этот вопрос потребует будущем тщательного исследования, а сейчас им оставалось лишь запоминать каждую деталь.       Наблюдая, как преданный Бетельгейзе заживо похоронил себя под обвалом, призывая любимую ведьму услышать его, Эмилия, Розваль и Беатрис виновато опустили взгляды. Их печалила участь дражайшего друга и наставника. Но, хотя бы его падение в пучины безумия подошло к концу и теперь он мог упокоиться. Эмилии особенно тяжело было за этим наблюдать, ведь она считала себя отчасти виноватой в случившемся. Эта сцена заставила её в подробностях вспомнить первое испытание гробницы. Её детство, маму Фортуну, молодого Джуса. Счастливые деньки, которые они провели вместе. И тех двоих, что превратили её утопию в кошмар. Но долго размышлять над прошлым она не могла, так как события на экране шли своим чередом.       Узнав об угрозе взрыва огненных камней, спрятанных в повозке, где ехала Эмилия и дети, Субару начал срочно искать выход. Который явился ему в виде неопытного торговца, увидевшего шанс решить свои проблемы и заодно помочь своему благодетелю. Отто в зале сильно приободрился, снова вспомнив, что смог помочь своему другу, когда тот так сильно нуждался в поддержке. Гарфиэль, Юлий и другие так же не преминули поддержать юношу, надеясь, что он, наконец, перестанет считать себя бесполезным и сосредоточится на том, как помочь Нацуки с его проблемами.       Безумная гонка на драконьей повозке через лес пришлась зрителям по нраву. Гарф откровенно завидовал и начал требовать, чтобы они втроем с Субару обязательно повторили этот заезд! Но воодушевление быстро сменилось страхом, когда стало ясно, что суть архиепископа культа ведьмы, представляющего Праздность максимально далека от его титула. И убить его было куда сложнее, чем могло показаться поначалу. Вид изуродованного, раздутого, сотканного из теней тела Бетельгейзе вызывал неподдельный ужас. Даже будучи мертвецом, архиепископ Праздности проявлял пугающее усердие. Отто про себя поблагодарил Нацуки за то, что тот сказал ему не оглядываться. Узри он вживую, какая нечисть гналась тогда за ними, то вполне мог запаниковать, наделать ошибок и загубить всю петлю.       Гарфиэль просто не мог молча восхищаться своим капитаном. Тем, как круто он выглядел, смотря прямо в глаза монстра без всякого страха. Как он даже в такой ситуации не потерял голову, облил врага маслом, поджог с помощью духа огня, а затем использовал учение, чтобы поймать его в ловушку. Выдавая при этом, с точки зрения молодого бойца, самые крутые фразы! А что могло быть круче для воина, чем его собственное имя, выкрикиваемое в отчаянии заклятым врагом перед смертью?! Молодой зверочеловек так разошелся, болея за своего командира, что Рам пришлось встать и успокоить его мощным подзатыльником, отправившим блондина в пол лбом вперед.       Далее все выглядело как ожившая сказка о героях древности. Чего уж говорить, даже Рам внутренне признала, что Барусу, влетевший в повозку, разломавший голыми руками её дно, доставший оттуда мешок со взрывоопасными камнями и ускакавший на Патраш с единственными словами «Я люблю тебя, Эмилия», выглядел героически. Ну, почти. На семь баллов. Из ста. И даже под пытками она не признается в этом!       Многие было испугались, что Субару не успеет спастись от взрыва, но Эмилия, не отрывая глаз от экрана, уверила всех, что помнила все происходившее на экране. Её слезы счастья не останавливались с момента, когда он увидела с решительное лицо своего рыцаря, вспоминавшего самые ценные его моменты с ней.       Сцена, где Нацуки очнулся на коленях своей любимой, признал свои прошлые ошибки, вновь признался в любви заставила всю женскую половину зрителей вытирать слезы умиления. Даже Рем в этот момент, больше, чем ревность, ощущала радость за своего героя. Героя, который пробился через все препятствия, что выставила ему судьба, достиг своей цели и признался в Эмилии в своих чувствах.       Окончание сеанса было встречено бурными овациями. Все так радовались тому, что их другу наконец сопутствовал успех. Все спасены, злодеи повержены, а сам герой закончил путь, проснувшись на ангельских ножках свой возлюбленной. Разве можно было придумать более счастливый финал истории?       Правда, буйство радости немного приутихло, когда Надзиратель снова дал о себе знать, сообщив, что впереди их ждет ещё четвертая арка и что по длительности она не будет уступать уже трём просмотренным. Ворча о том, что после столь шикарного финала их можно было и отпустить, «гости» разошлись передохнуть перед новым сеансом.

***

      Зал постепенно опустел. Многим хотелось обсудить увиденное, поделиться впечатлениями и продумать следующие шаги, когда эти сеансы наконец подойдут к концу.       Пользуясь редкой возможностью побыть в одиночестве со своим контрактором, Беатрис прижалась к спящему молодому человеку. Какое–то время она тоже радовалась тому, что её напарник, наконец, преодолел все проблемы и вышел победителем. Впрочем, в таком исходе она ничуть не сомневалась. В конце концов это был Беттин контрактор, Беттин Субару! Но радость девочки была краткосрочной. И убил её взгляд юноши на экране. Взгляд, с которым он смотрел на Эмилию, объясняясь ей в любви. С которым оглядывал счастливый финал своих злоключений, где все его друзья и знакомые были живы. Счастливый, искренний, не скрывающий в глубине боль и страх. Взгляд, который Беатрис почти никогда не видела, с тех пор как заключила с ним контракт.       И этот факт заставил девочку уткнуться лицом в его грудь, чтобы поплакать. – Почему? Почему ты не смотришь на меня такими же глазами, Субару? Почему в них всегда видны боль, страх и тьма, я полагаю? Что ещё ты пережил? Сколько страданий выпало тебе в Святилище? Сколько раз… сколько ещё раз Бетти не сумела тебе помочь, по факту? Или же после всех моих провалов ты не считал, что ко мне стоит обращаться за помощью? Тогда зачем же ты пришел за мной? Почему так просил моей руки?       Хотя Надзиратель объявил большой перерыв, предложив своим «заключенным» как следует выспаться, Беатрис не спешила отправляться в свою комнату. Ей совершенно не хотелось снова видеть кошмарный сон. Раньше он снился ей очень редко. Но теперь, столкнувшись с пониманием, насколько «смертным» был её Субару, он стал единственным сном, который она видела в этом заколдованном месте.       В нём Бетти сидела у кровати, в которой лежал её престарелый контрактор. Она сжимала его морщинистую руку, плакала навзрыд и просила раза за разом своего любимого человека не покидать её, остаться с ней ещё хотя бы ненадолго. Но все увещевания, слезы и магия лечения были бесплодными. Пожилой Нацуки прощался с ней закрывал глаза и испускал дух. А Беатрис оставалась посреди ослепительной белизны, совершенно одна, до конца времён. – Бетти не хочет больше спать, по факту. Бетти не хочет закрыть глаза ни на минуту. Бетти больше не спустит глаз с её контрактора. Поэтому, пожалуйста, не оставляй Бетти одну, - шмыгая носом, бормотала девочка-дух.       У входа в зал за причитаниями древнего духа вперемешку со всхлипами наблюдала самая младшая из горничных. Петра думала воспользоваться шансом и снова посидеть рядом с её героем. Но несчастный вид Бетти разрушил её план. Она даже не решилась подойти и попытаться успокоить девочку, которую, несмотря на колоссальную разницу в возрасте, воспринимала как младшую сестренку. Её юный, но очень быстро взрослеющий ум понял, что это была очень личная сцена, которую нельзя было прерывать, даже с самыми благими намерениями. Развернувшись и задавив обиду, что ей опять не дали побыть рядом с первой любовью, Петра бесшумно удалилась в свою комнату.

***

– Феррис, могу я войти? – спокойно спросила герцогиня, постучав в дверь комнаты, где поселился её рыцарь. – Да…конечно, Круш–сама, заходите, – ответил ей слабый голос.       С растущим беспокойством девушка вошла в помещение. На краю кровати, поджав колени, обняв их руками, уставившись в одну точку перед собой, сидел Феликс. Глаза были красные и опухшие. На лице были явные следы от слез, волосы взъерошены, кошачьи уши прижаты к голове. – Феррис…ты плохо выглядишь, – мягко начала Круш, виновато глядя на своего рыцаря. Женоподобный лекарь никак не отреагировал на слова, продолжая смотреть на землю. Весь последний сеанс он сидел молча, смотря на экран словно в трансе, не выказывая реакции ни на страшные моменты, ни на радостные. Он покинул зал, как только был объявлен перерыв и закрылся в своей комнате. И девушка хорошо представляла, отчего её близкий друг находился в таком состоянии. – Поговори со мной, Феррис. Ты все ещё переживаешь из-за последней смерти Нацуки, верно?       Какое–то время он не реагировал на её вопрос. Постепенно он опустил колени на пол, посмотрел на свои ладони и, задыхаясь от душивших его слёз, начал говорить: – Эти руки…они не умеют защищать то, что дорого Феррису… как бы мне не хотелось иначе. Они не предназначены для битв. Эти руки…должны помогать людям, они…должны спасать жизни. А я…я…убил. Убил человека, которого мечтаю назвать другом…который столько сделал для нас. Лекарь не вправе отнимать жизни. – Феррис, – Круш подошла к нему, села рядом взяла его руки в свои. – Посмотри на меня.       Ей пришлось подождать некоторое время, прежде чем Феликс осмелился взглянуть ей в глаза. В них она видела его страх. Страх осуждения, страх презрения, страх быть отвергнутым. Она ожидала чего–то подобного, но для этого она и пришла сюда сейчас. – Феррис, послушай меня. Ты поступил правильно.       Его глаза округлились от удивления. – О…о чем вы, Круш–сама?! Я ведь уб… – Ты спас Субару Нацуки. И я верю, если бы он сейчас был здесь, он бы подтвердил мои слова. – Но я ведь… – И я бы сказала то же самое, даже если бы мы продолжили жить в той трагичной реальности. – Почему… – Подумай, – мягко, но твердо прервала его герцогиня. – Отбрось эмоции. Вспомни, что происходило в той петле и подумай. Что случилось бы, не решись ты на этот поступок, как Юлий?       Феликс перестал пытаться что–то сказать и задумался. Круш внутренне улыбнулась своему успеху. Ей удалось перевести с его с самобичевания на раздумья. Теперь нужно лишь было показать ему путь. – Уже то, что сэр Нацуки смог сопротивляться влиянию архиепископа греха было большой удачей. Он выиграл достаточно времени, чтобы предупредить вас и попросить о помощи. И только твоя решимость спасла его от куда более страшной участи. Промедли ты, Бетельгейзе взял бы его тело под полный контроль. Он бы воспользовался вашим замешательством и убил вас своей незримой дланью. Дальше он направился бы обратно в деревню, где никто не подозревал о том, что тело Нацуки захвачено врагом. – Это было бы побоище. Вильгельм был сильно ранен, обычные солдаты не справились бы. Сомневаюсь, чтобы леди Эмилия решилась убить Субару и стала бы жертвой ритуала, который ей уготовил Бетельгейзе. И все опять закончилось бы появлением Пака в форме монстра, который заморозил бы всех насмерть. Нацуки все равно отбросило бы в последнюю точку сохранения, как случилось и в нашей реальности. Но… – Но…? – Подумай, – снова повторила она. – Какого было бы ему бессильно наблюдать, как Бетельгейзе его же руками убивает тебя и Юлия? Видеть выражения ненависти и страха на лицах солдат, которые доверились ему? Смотреть, как он своими руками убивает девушку, которую любит больше жизни? В каком состоянии он бы начал новую попытку? Смог бы он вообще набраться сил и снова повести вас в бой после такого кошмара?       Феликс молчал, его взгляд был расфокусирован, а лицо искажено ужасом. Очевидно, он очень живо представлял себе сцены, которые описывала его госпожа. Ей оставалось сделать последний шаг. Она прикоснулась ладонью к щеке лекаря и снова обратила его взгляд на себя. – И от всего этого ужаса, от этой боли и вины его спас именно ты, Феррис. Да, он снова погиб. Но погиб на своих условиях, считая, что это единственный правильный выход. И с твёрдым намерением преуспеть. Так же, как тогда, у обрыва, когда он решился пожертвовать собой, чтобы спасти Рем. – Я…спас его? – Именно ты. Когда это все закончится, когда он проснется, можешь спросить его, что он думает по этому поводу. Уверена, он повторит то, что тебе сказала я.       Несколько секунд прошло, прежде чем он окончательно осознал, что говорила его леди. Груз вины наконец спал с души Феликса. Вместо его захлестнула волна облегчения. Слезы потекли ручьями. Отбросив всякий этикет, он бросился к своей госпоже и принялся рыдать в жилетку. Круш на секунду опешила от такой реакции, но быстро сориентировалась. Приобняла его одной рукой, а второй начала гладить по голове. – Духи, какой же у меня рыцарь, порой, плакса. Прямо как другой невероятный юноша, которого я знаю.       Они так и остались сидеть на кровати, пока Феликс изливал свою душу.

***

– Прошу меня простить за наглость, Розваль–сама, но Рам кажется, что вас что–то беспокоит, – беспрекословно соблюдая этикет обратилась розововолосая горничная к своему господину. – Как ми–и–ило с твоей стороны проявить ко мне такую забо–о–оту, моя дорогая Рам, – шутливо ответил ей маркграф. Это заставило горничную нахмуриться. Растягивание слов явно показывало, что её господин не настроен на искренний разговор. А этого она сейчас не могла себе позволить. – Безусловно, вы понимаете всю серьезность положения, Розваль–сама! Дальше нам будут показывать события в Святилище. Можно не сомневаться, что ваши планы, которые разрушил Барусу, станут известны всем участникам. – Это не имеет сколь-нибудь важного значе–е–ения. Уже того, что они знают цель моего участия в королевских выборах достаточно для большинства, чтобы же–е–елать отрубить мне голову. Да и мой заговор с целью сделать нашего Субару–куна своей пешкой уже год как не является тайной для всех участников на–а–ашего лагеря. – Они узнают, что вы являетесь нанимателем Потрошительницы. – Как и немалое количество других дворя–я–ян и богатеев. Столь громкую славу во всех государствах не заслужить, если твои услуги не покупают на регулярной основе. Хоть это и серьезное обвинение, но у меня предоста–а–аточно как связей, так и грязи на многих высокопоставленных лиц королевства. Я бы не считал сво–о–ое положение столь уж безнадежным. А что касается драко–о–она, одна из кандидаток открыто заявила, что разрыв договора с Волканикой является её целью в случае победы на выборах. Так что просто так спу–у–устить на меня всех собак у них не выйдет. Мне больше интере–е–есно, покажет ли это магическое окно более личные или более пугающие факты? – Что вы имеете в виду, Розваль–сама? – Мы знаем, что нам показыва–а–ают не только то, что видел и пережил Субару–кун лично. Так же мы ви–и–идим события, которые происходят параллельно с жизнью рыцаря–дворецкого. Вроде наших с тобой вечерних сеансов.       Рам невольно залилась румянцем, вспоминая чувство стыда, когда столь интимная деталь её отношений с господином была прилюдно продемонстрирована. Попадись ей только этот Надзиратель! Ему придется менять себе пол после того, как она закончит объяснять важность неприкосновенности личной жизни благородных горничных... – Нам также пока–а–азывали события далекого прошлого, вроде твоего с Рем детства или юности демона меча–а–а. Мне искренне любопытно, что ещё неожиданного мы можем увиде–е–еть. Кто знает, быть может, хотя бы так я смогу снова полюбоваться моим дорогим учи–и–ителем, – поднял клоун острую для Рам тему. Вот только сделал он это не для того, чтобы подшутить на своей горничной, но, чтобы скрыть свои истинные страхи. – Ведь может случиться и так, что даже мой секрет долголетия станет известен всем. Как тогда обернется ситуация? Наемных убийц и конфликт с драконом еще можно попробовать закрутить и попытаться затянуть дело. Но древняя магия, которая, к тому же, так сильно похожа на силу архиепископа Праздности…это будет слишком. Нужно продумать все возможные варианты и пути выхода из ситуации.       Не догадывавшаяся о том, что думает её господин, Рам была занята своими собственными переживаниями. Провокация Розваля попала в цель, заставив юную демоницу отвлечься от попыток разгадать замыслы маркграфа и бороться со вспышкой ревности. Уже год как она избавилась от этой проклятой книжки, год как она излила душу своему любимому и рассказала о своих истинных чувствах. И все равно она ощущала, что проигрывает битву ведьме, которая умерла четыреста лет назад. И её это злило. Розваль же, который читал свою горничную куда лучше, чем она его, решил сместить фокус её внимания на более важный момент. Поэтому следующую фразу он произнес без своего фирменного акцента: – На твоем месте я бы переживал не за мою участь, а за состояние нашей дражайшей Рем, – этот комментарий заставил девушку вздрогнуть и обеспокоенно взглянуть на клоуна. – У меня есть веские причины полагать, что вскоре ей придется бороться с новым приступом вины из-за тех переживаний, что она доставила Субару–куну. – Рем не в чем себя винить! Моя прекрасная сестрёнка и так превосходно себя проявила в битве с Белым Китом. Из-за глупости Барусу она сильно утомилась и поехала вместе с раненными и госпожой Круш. – Где и столкнулась с Обжорством. – Это так, но я… – Ты видела на показах тоже, что и я, – прервал её маркграф мрачным тоном. – Одержимость нашего рыцаря Рем практически не уступает таковой по отношению к леди Эмилии. Ты думаешь, он просто так оставил бы её в таком состоянии? – При всей своей бесполезности Барусу не бросил бы Рем в беде! Он бы…, – и тут слова застряли у Рам в горле. Она поняла на что намекал её господин. Барусу же прямо говорил Рем перед расставанием, что не позволит ей умереть, что последует за ней, чтобы все исправить. Но это значит, когда он узнал, что случилось, он либо струсил и оставил все как есть, либо…? – Стоит учитывать, что, судя по всему, Субару–кун не контролирует изменения своих «точек сохранения», – подсказал ей Розваль, словно читая её мысли. – Он наверняка попробовал все исправить и…ох! Барусу…, – Рам прикрыла рот ладонью, чтобы не выпустить всхлип. Её глаза защипало от осознания того, что, скорее всего, произошло тогда. Как это ударило по избитой психике мальчика. И кого её замечательная сестрёнка назначит виновной, когда увидит его: разбитого, с виноватым лицом сидящего у её кровати. Используя свою непревзойденную силу воли, она заставила слезы отступить. Она не будет оплакивать страдания юноши, который стольким пожертвовал собой ради неё и её сестры. Не сейчас, не здесь. Не перед её господином. Потом. – Мы можем лишь догадываться о том, через что он прошёл в Святилище. Я с уверенностью могу сказать, что Субару–кун, которого мы видели в последних сеансах, и тот, кто живет с нами в особняке Аннерозы последний год…сильно отличаются.       Лишний раз вспомнив, кто является причиной большинства будущих смертей их друга, Розваль тяжело вздохнул. – Мне понятны твои опасения, Рам. Ты беспокоишься о том, сколько раз наш бессмертный рыцарь прошел через кровавые жернова ловушек, что я для него подготовил. Ему снова приходилось наблюдать за смертью тех, кого считает близкими. Ему предстоит умирать снова и снова, – произнося последние слова его взгляд сфокусировался на лице горничной.       Хоть та и старалась держать нейтральное выражение, но провокация маркграфа достигла цели. На долю секунды она продемонстрировала страх, гнев и горечь, что клубились в её мыслях. Она старалась отогнать эти мысли. В конце концов, чтобы не случилось в «провальных» петлях, Барусу в итоге справился. Он сломал планы её господина. Помог госпоже Эмилии преодолеть её страхи и пройти Испытание. Дал направляющий пинок Гарфу, чтобы тот, наконец, начал взрослеть. Спас её сестру, коллег и госпожу Беатрис от убийц. Вот только…какую цену он заплатил за это? – Предлагаю тебе пойти отдохнуть, Рам. Впереди нас ждет еще немало просмотров. И, боюсь, поводов для радости будет не так много, как хотелось бы. Будь рядом с Рем, не позволь ей снова впасть в отчаянье. Последнее, что мы хотим, это чтобы она была раздавлена ненавистью к себе, когда наш рыцарь, наконец, очнется.       Сделав реверанс своему лорду, горничная молча покинула комнату, оставив того в одиночестве размышлять над возможным будущим. – Учитель…что из всего этого вы предвидели? Чего хотели добиться? И чего в итоге стоила Субару Нацуки ваша безграничная алчность?

***

– Какой позор. Такой потенциал и так позорно растрачивается. Мне омерзительна такая слепая собачья преданность. И по отношению к кому?! К полоумной девчонке, которая всего–то и сделала, что мило улыбнулась потерянному псу! После чего лишь подставляла его под топор из-за своей абсолютной некомпетентности! А мне теперь те крохи, что остались от его рассудка, брать под своё крыло и лепить из него достойного служения мне человека…эх…тяжко быть богиней. Сильнее Ал, больше внимания пятке. – Да, принцесса.       Опираясь на спинку кровати, Присцилла раздраженно обмахивалась веером, пока её рыцарь делал ей массаж стоп. В отличие от большинства «коллег по несчастью» она не спешила скакать от радости, наблюдая за слезливой сценой признания черноволосого парня в любви полуэльфийке. – Так вы твердо решили, что хотите забрать братана в свой лагерь? – Под пятой этой полоумной он лишь губит себя. Сколь бы ничтожен не был этот свин, вынуждена признать, что при должной мотивации он способен на поступки, которые меня как следует развлекут. Встреть я его раньше, ему не пришлось бы проходить через такие жернова и сейчас он мог бы даже стать достойным человеком. – Позвольте, справедливости ради, указать на одну деталь, принцесса. Полностью разделяю ваше мнение о неумении леди Эмилии управлять своим лагерем, замечать и разрешать внутренние конфликты. И в целом собирать людей под свои знамена. Но все же есть ключевой момент, который могла выполнить только она. И я считаю, что именно этот момент определил и текущий ход событий, и такую преданность братана к леди Эмилии. – Хм! Что ж, не то, чтобы у меня в этой тюрьме был широкий выбор доступных развлечений. Поэтому я проявлю милость и позволю тебе проблеять свои мысли, – верная своему амплуа, рыжеволосая дворянка высказала заинтересованность во мнении рыцаря. – Спасибо, принцесса. Я что хочу сказать. Вспомните самый первый эпизод, когда братан только попал в этот мир. Он неудачно ввязался в драку с тремя хулиганами и ему помогла полуэльфийка. Представьте себе, если бы вместо неё эту сцену увидел кто–то из других кандидатов на трон? Как бы вы поступили, принцесса, окажись вы там? Помогли бы вы моему братану и взяли бы под своё крыло? – Ещё чего! Если я начну жалеть каждое ничтожество, с которым пересекаюсь, то буду лишь приумножать ничтожность в этом мире! Раз он бы не в состоянии справиться даже с такой мелочью, то с чего мне обращать на него свой божественный взгляд?! – Именно об этом я и говорю, принцесса. В момент своего попадания в этот мир ценность моего братана для любого влиятельного человека была крайне мала. Остальные кандидатки поступили бы похожим образом. Поступок леди Фельт мы лично наблюдали в том же эпизоде. Она просто оставила его без задней мысли. Леди Круш, возможно, отогнала бы троицу, но на этом всё. Отчитала бы братана за его слабость, посоветовала пойти к посту стражников и пошла бы дальше. Леди Анастасия, может и помогла бы, при условии, что с ней был Рикардо, или кто–то из близняшек. Возможно её заинтересовал бы его внешний вид, и он смог бы продать ей свою метию. Но на этом, скорее всего, их общение бы закончилось.       Присцилла молча слушала Ала, размышляя над его словами и не находя аргументов против. – И только леди Эмилия оказалась настолько сердобольна, что не просто помогла незнакомому парню в трудной ситуации, но даже позволила ему пойти с ней. Причем её наивные и милые попытки врать, что она помогает другим из эгоизма, лишь укрепляли в глазах братана образ идеальной девушки из фентези. – Девушки из фентези? – принцесса не поняла эту фразу. – Ну, для меня и братана этот мир относится к жанру фентези. Это миры, где широко представлены магия, волшебные существа и расы вроде эльфов и зверолюдов. – Ясно. – Я не разбираюсь в предпочтениях японских школьников. Но из того, что видел, составил картину произошедшего. Братан в первые же часы попадания в другой мир оказался в щекотливой ситуации. Он впервые испытал страх того, что может умереть. И тут из ниоткуда появляется красивая девушка с серебряными волосами и аметистовыми глазами. А в нашем с братаном мире люди с такой внешностью могут встретиться разве что на костюмированных мероприятиях. Затем выяснилось, что она полуэльфийка, еще и волшебница. И путешествует в компании милого магического зверька. К тому же у неё доброе сердце и она готова безвозмездно помогать всем на своем пути. Я бы сказал, что она собрала в себе все черты, которые братан мечтал увидеть в идеальной девушке из другого мира. – Отвратительно. Теперь ясно, почему он постоянно смотрит на неё, словно она ожившая статуя, а не живая. Он видит в ней сияющий идеал, а не бесполезную полоумную, которой она на самом деле является. – Ну, в целом да, согласен с вами, принцесса. А после того, как она позволила ему увязаться за собой стало очевидно, что он в неё втюрится. На эти чувства наложилось желание спасти её от Потрошительницы. Когда, после ранения, она забрала его к себе в особняк, братан окончательно убедился, что его жизнь в этом мире неразрывно связана с этой девушкой. – Что и положило начало его отвратительной одержимости этой полудьяволицей, – презрительно подытожила Присцилла, затем задумчиво добавила: – И чем сильнее она становилась, тем сильнее в нем укреплялся страх. – Страх? – Неудивительно, что глупый плебей, вроде тебя, не заметил столь очевидную вещь. Хотя ты сам назвал все ключевые моменты. Этому псу совершенно неважно, кто его приютит. Ему просто повезло, что этим кем–то оказалась полоумная, у которой сердце больше, чем мозги. Он готов был плестись за любым, кто будет уделять ему толику внимания. По этой же причине он так трясется над голубой горничной. Он просто хочет быть нужным. И его самый большой страх в том, что его бросят. Очевидно, что с ним раньше такое уже случалось. – Так вот почему, когда леди Эмилия его оставила в столице, он был так раздавлен? – Именно. Дело было не столько в его чувствах к полоумной, сколько в том, что его снова бросили. И все его мысли после этого были посвящены тому, как найти повод и примазаться к ней снова. Приползти обратно с поджатым хвостом, всеми силами убеждая её, что он может быть полезен. О своих чувствах он вспомнил лишь после того, как горничная дала ему понять, что он хоть кому–то нужен. И теперь он собирается использовать свою омерзительную способность ради неё. Жалкое зрелище. – Вы всё ещё думаете, что он превратит ведьмино проклятье в инструмент, принцесса? – Ты сам всё видел. Когда его тело взял под контроль этот монстр, он тут же выбрал вариант покончить с собой. Даже не пытался искать иные способы. Уверена, дальше мы будем наблюдать как он всё легче убивает себя ради достижения все более мелких и эгоистичных желаний. – До сих пор он ни разу не принимал смерть добровольно ради эгоистичных целей. Разве что мы будем считать эгоистичным желание спасти других. – Прояви терпение и волшебное окно покажет тебе, что я права. – Как вам будет угодно, принцесса.

***

– Должна признать, мои дорогие, я крайне воодушевлена предстоящими показами! Нацуки–кун имеет полное право гордиться своими подвигами! – с довольной улыбкой заявила Анастасия, поглаживая свой песцовый шарф. Держа в руках бокал с белым вином, она смотрела на членов своего лагеря, стоявших в разных частях её комнаты. – Ещё бы! Сразил легендарного магверя. А затем отправил архиепископа культа ведьмы под телегу! И всё это буквально за пару дней! Кто ещё может похвастаться подобным? Да парень уже одним этим заслужил себе место в истории! – уверенно заявил Рикардо, улыбаясь во весь рот. Последний сеанс был для него настоящий подарком. Такие приключения он готов был смотреть часами. – Мими согласна! Мини–босс был прям крут! Почти наполовину так же крут, как Мими! – Не могу не отметить, что он крайне эффективно действует в экстремальных условиях. Додуматься выбросить учение из телеги, чтобы выманить архиепископа за границу защиты от ветра – это был очень неожиданный, но победный ход, – признал Тиви, поправляя монокль с важным видом. – Моя леди, мы ведь здесь собрались не для того, чтобы делиться восхищениями о приключениях Нацуки Субару, – мрачно заметил Юлий. По его лицу видно, что он так и не отошел до конца от последней смерти своего друга, к которой на этот раз непосредственно приложил руку.       Надеясь переключить его на более позитивный ход мыслей, Анастасия решила немного поиграть в кокетку: – Тебе никогда не говорили, что некрасиво так легко читать намерения девушки, Юлий? Если только это не для того, чтобы устроить ей приятный сюрприз. Но ты прав, позвала я вас, чтобы не только поделиться впечатлениями от его успехов, но и мыслями о том, что нас ждёт дальше.       Глаза принцессы торговки буквально горели азартом и предвкушением того, как она узнает секреты самого могущественного мага королевства. И какие возможности её дадут эти знания. – Подумайте! Скоро мы узнаем одну из самых строго охраняемых тайн самого маркграфа Мейзера! Уж сколько я ни пыталась выудить хоть какие–то сведенья о том, что произошло с лагерем Эмилии после победы нам Праздностью, но ничего конкретного не выяснила. Они исчезли на несколько дней. А когда вернулись с ними, буквально из ниоткуда, появилась целая деревня зверолюдов! Которые весьма настороженно относятся к любым посторонним, задающим вопросы об их прошлом. – А ещё Гарф! – добавила Мими, полная энтузиазма от мыслей о задиристом юноше – Мы ведь увидим, как они встретились с Гарфом! – Одновременно с этим особняк маркграфа сгорел. Судя по всему, вместе с этой гадиной, Эльзой, – отметил ещё одну деталь глава наёмников, гладя по голове приёмную дочку, чтобы её успокоить. – Да. Мими помнит! Это мини–босс спалил дом. – Кроме того, они после этого заявили, что победили Великого кролика. Пусть тогда это казалось маловероятным. Многие решили, что лагерь Эмилии решил заработать лишней популярности на фоне победы над Белым китом. Но теперь…я начинаю думать, что эти слова могут бы правдивыми, - добавил Рикардо. – Ты действительно думаешь, что Нацуки–кун одолел двух великих магверей буквально за неделю? Я, конечно, признаю, что он способен на удивительные вещи, но это уж слишком, - Анастасия не была склонна так быстро соглашаться с этим. - Чтобы одолеть Белого кита потребовалась военная сила двух лагерей, плюс немалая доля удачи и находчивости со стороны Нацуки-куна. Пусть последние два пункта по-прежнему были с ним, но вот насчет первого я сомневаюсь. – Леди Эмилия владеет ледяной магией. Может она просто всех их заморозила? – предположила Мими. – Если бы это было так просто, Великого кролика давно извели бы, задействовав большую группу огненных чародеев. Нет, таким простым способом великого магверя не одолеть, - поспорил Юлий. Тут ему в голову пришёл образ партнера Субару - великого духа Беатрис. – Но Беатрис-сама великий дух тени. Никогда не слышал, чтобы магия тени обладала сколь-нибудь выдающимися боевыми заклинаниями… - размышлял лучший из рыцарей. – Если это ложь, то скоро она будет раскрыта. И они должны понимать, что экран не будет подыгрывать их стороне, – рационально предположил Тиви. – Так или иначе, уверена, нас ждут крайне занимательные сеансы. Прошу всех внимательно смотреть и подмечать любые важные детали. Кто знает, что окажется полезным в будущем. – Нас также, скорее всего, ждут новые смерти Субару, – мрачно добавил Юлий, который совсем не разделял этого энтузиазма. Его слова нанесли заметный удар по настроению в комнате. Мими и Тиви опустили кошачьи уши. Рикардо перестал улыбаться во всю пасть. Анастасия инстинктивно взялась за свой шарф, как если бы тот мог успокоить её подходящими словами. Азарта в глазах девушки заметно поубавилось. – Это не отменяет моих предыдущих слов. Под важными деталями я имела в виду не только секреты маркграфа. Но и то, как Нацуки–кун реагирует на происходящее, что может ему помочь в будущем. Нацуки нужен нам. Он нужен мне. В нем есть потенциал не только избавить наш мир от величайших угроз, но и вывести его в новую эпоху. И не носить мне фамилию Хошин, если я не буду стоять в первых рядах тех, кто поможет ему в этих начинаниях!       Рикардо и Юлий еле заметно переглянулись. Обоим было приятно слышать, что для их леди Субару Нацуки был не просто актив, который можно использовать, но и человек, которому она хотела всячески помочь. На этой позитивной ноте все разошлись по своим комнатам, чтобы как следует отдохнуть перед следующим сеансом