Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Зрители постепенно заполняли зал. Все рассаживались по своим привычным местам. Эмилия села по правую руку от Субару. Места справа заняли Отто и Гарфиэль. Слева от спящего юноши села герцогиня Круш Карстен. Остальные места левее от неё уже заняли Фельт и святой меча Рейнхард. Беатрис, по праву контрактора Нацуки Субару, сидела у того на коленях.       Правую часть второго ряда занимали члены лагеря Круш — Вильгельм и Феликс. Лекарь-зверочеловек выглядел куда лучше, чем во время последнего сеанса. В его глазах снова появился свет, даже некое подобие улыбки вернулось на лицо. Круш с некоторой гордостью отметила про себя, насколько лучше теперь выглядел её рыцарь.       Рем заняла место по центру второго ряда, сразу за своим героем, аккуратно положив ладони ему на плечи. Памятуя о выволочке, которую Надзиратель устроил трем девушкам с нечеловеческой силой, которые от переживаний нанесли спящему немало увечий, она перестала обнимать его за шею.       Вместо этого она ограничивалась тем, что опиралась головой о его плечо, прислушиваясь к его размеренному дыханию, вспоминая о тех деньках в особняке, когда она могла одна сидеть в его комнате и наслаждаться видом мирно спящего героя.       «Мирно спящего». Внезапно эта мысль приобрела неприятный оттенок. Из того, что она узнала за время и между показами, спокойный сон для героя стал редким удовольствием. Она еще не знала, что может сделать, чтобы помочь ему, но уже решила, что не пожалеет ни сил, ни жизни ради этого.       Рядом с ней сидела Рам, верившая, что в ближайшее время её очаровательной сестрёнке будет нужна вся поддержка, которую та может получить. Анастасия и её бессменный рыцарь Юлий уселись слева от Рам. Третий ряд справа налево заполнили Присцилла с Алом, Рикардо с близняшками и Петра с Фредерикой. В конце ряда, у самой стены расположился Розваль, погруженный в собственные мысли. Всё было готово для начала следующего сеанса. — Вижу, все отдохнули и собрались. Чудесно. Не будем тормозить. — прозвучал в головах присутствующих голос Надзирателя. Наиболее внимательные зрители обратили внимание, что их «тюремщик» звучал куда веселее и спокойнее, чем в последние несколько сеансов. — Вы звучите полным сил, Надзиратель-сама, — первой высказалась Петра. — Случилось что-то хорошее? Вам удалось разобраться со всеми проблемами? — Как всегда, ты наблюдательна, Петра. Молодец, что заметила. Скажем так, мне удалось заключить соглашение, которое перевесило чашу весов в мою сторону. Пришлось, увы, пойти на некоторые компромиссы, и я не смогу показать вам всё, что хотел. Но все ключевые моменты будут вам показаны без дальнейших помех. Итак, начинаем заключительную арку приключений Нацуки Субару!       Через мгновение экран театра вспыхнул и начал показывать изображения.       Целый караван повозок двигался по пустой дороге. — Хм… головы кита не видать. Значит, это не обоз с ранеными после битвы с китом, — отметил вслух Тиви. — Значит это обоз, в котором ехала Эмилия-сама и половина жителей деревни, — согласился с ним Феликс. Лекарь был недоволен тем, что показ начался не с его леди, но решил не озвучивать это лишний раз. Он верил, что это обязательно покажут. А значит он увидит лица тех, кто посмел поднять руку на его госпожу. И он их запомнит!       Показав несколько ракурсов каравана, экран сфокусировался на одной повозке, которой управлял седоволосый молодой торговец в зелёных одеждах. — Ну, на этот вопрос мы ответ получили быстро, — хмыкнул Отто, вспоминая эти дни. Как резко его неудачливая, но, в целом, спокойная жизнь сначала превратилась в калейдоскоп опасных, но будоражащих событий. А когда всё улеглось, странствия и торговля сменились на работу с бумагами и переговоры с представителями всех групп и слоёв Лугуники. А порой и Карараги.       Внутри мирно посапывали деревенские дети. А за ними наблюдали Субару и Эмилия с уставшими, но довольными лицами. Оба наслаждались этой спокойной картиной, думая о своем. Внезапно к правому боку юноши пристроилась Петра с самым серьезным видом. Нацуки явно был растерян и несколько секунд не знал, что сказать. — А… ты не слишком близко, Петра? — Потому что сестренка так долго общалась с тобой совсем одна. Это нечестно. Верно? — с вызовом посмотрела она на удивленную Эмилию. — И-и-и на арену выходит новая претендентка в борьбе за сердце нашего героя! — с тоном ведущего на ринге весело провозгласил Ал. После чего повернул голову к сидящему неподалёку наемнику и продолжил с шуточным энтузиазмом. — Рикардо-сан, как ветеран множества реальных и любовных баталий, можете ли вы дать нам свою оценку нового участника соревнования? — Ну, что я могу вам сказать, Ал-сан, — с трудом сдерживая смех, зверочеловек тут же начал подыгрывать, — Многие могут списать нашу гостью со счетов из-за возраста. Но я думаю это будет ошибочное и поспешное решение. Малые года дают ей шанс пробудить в нашем друге силу Лолиманта, что даст ей неожиданное преимущество! А не по-детски развитый ум намекает, что от неё можно ожидать хитрых и нестандартных шагов! Так что я бы поставил на то, что она вполне может побороться за кусочек его сердца!       Двое взрослых мужика не выдержали и в голос заржали над своей шуткой, вызывая смех и улыбки у многих присутствующих. Не смеялась только Петра, красная как рак, и спрятавшая лицо в платье своей наставницы. Которая с укором смотрела на смеющихся взрослых и гладила по голове свою милую ученицу. — Так, а ну-ка хватит смущать младшую! — заявила Фредерика с грозным лицом, которое, впрочем, тут же стало похоже на выражение гордой и довольной кошки. — И чтобы вы знали, господа, моя подопечная обладает потенциалом, чтобы завоевать сердце Субару-сама полностью!       Новая волна смеха прокатилась по залу. Рем и Эмилия тоже тепло улыбнулись от столь милой и безобидной шутки со стороны горничной. Это ведь была просто шутка, да? Им не о чем было беспокоиться. Да? — Да как он это делает…? — с восхищением и завистью спросил Гарфиэль, глядя на популярность капитана среди девушек. — Не знаю. Но меня не отпускает мысль, что в будущем это свойство еще не раз обернется ему боком! — ответил ему Отто, пытаясь хотя бы так найти выход своей кипящей зависти.       Эмилия выглядела совершенно растерянной и попыталась успокоить девочку. — Петра, я думаю ты заблуждаешься. Мы с Субару ничего не делали. Просто у нас был важный разговор.       В ответ Петра показала язык и заявила: — Уж я-то тебе его точно не уступлю и не отдам, понятно?! — А она и впрямь достойная соперница! — со смехом прокомментировала Анастасия, наслаждаясь ситуацией как на экране, так и в зале.       Петра боялась показать лицо, жутко стыдясь своего поведения. Но, как горничная дома Мейзер, она должна была взять ответственность за свои поступки. Все еще красная от смущения, она встала и поклонилась Эмилии, которая смотрела в её сторону, мило посмеиваясь. — Я очень сожалею, Эмилия-сама! Приношу свои извинения за столь неподобающее поведение! — Ну хоть у кого-то в этом лагере есть манеры, — в своем обычном стиле, но без привычного для всех яда в голосе заявила Присцилла. — Тебе не за что извиняться, Петра. Ты тогда была моложе, не говоря уже о том, что на тот момент ты не была горничной, — поспешила принцесса полуэльфийка успокоить младшую горничную. — Это не важно! Вы старше меня! Вы кандидат на королевский трон! И вы красивая, и… — девочка замолчала, поняв, что её повело не туда, покраснела ещё сильнее и плюхнулась на свое место, закрыв лицо руками. Остальные с довольными улыбками повернулись к экрану. — Молодец, — тихо похвалила Фредерика свою ученицу. — Эмилия-тан. Это же просто детские слова, — решил Субару успокоить девушку. — Надо улыбнуться, посмеяться и не придавать им значения… — Так нельзя! — возмутилась девушка. — Не надо делать вид, что дети выдают лишь несуразицу! — Несуразицу? Кто вообще сейчас так говорит? — включил Нацуки свой любимый способ дразнить Эмилию. На что та немедленно купилась, по-детски надув щеки. — Опять ты отшучиваешься! — Я вам не ребенок. Тоже мне взрослые! — гордо заявила Петра и надулась. Совершенно не как ребенок. — Прости, прости. Мне следует тебя поблагодарить, — успокоил он девочку и начал гладить её по голове, отчего та тут же стала похожа на счастливого котенка. — Поразительно! Не прошло и пяти минут, а она уже заставила его включить свою тайную силу! Эта девочка опасна! — довольно заявил Рикардо, снова вызвав смешки у соседей. — Ты ведь сдержала слово. И не оставила Эмилию одну. Когда все уляжется, мне многих нужно будет поблагодарить, — на лице Субару появилось столь редкое теперь мечтательное выражение. — Я в огромном долгу перед леди Круш.       На экране начали появляться образы Вильгельма, Феликса, Круш во время битвы с китом. — Да и люди Анастасии сильно помогли.       За ними последовали образы Анастасии, пришедшей на поддержку во время переговоров с Круш, Мими, Хетаро и Рикардо, атаковавших Кита. — Неприятно это признавать, но и Юлий с товарищами меня спас. Теперь я в долгу даже перед Отто.       Услышавший свое имя, молодой человек повернул голову. — Вы ко мне обращаетесь, Нацуки-сан? — Да ничего такого. Говорю, что я тебе страшно благодарен! — Чего это вы так? Вы меня смущаете. — Он так благодарен всем, кто помог ему, но совершенно не вспоминает, что сам сыграл ключевую роль во всех этих событиях, — расстроено заметила герцогиня. Круш очень хотелось, чтобы он, наконец, осознал, какую неоценимую услугу он сделал для всего мира и начал гордился собой. Ей куда больше нравилось наблюдать за ним, когда он высоко и уверенно держит голову. — Даже достигнув таких успехов он все еще думает, что сам по себе ничего не стоит. Поэтому и переводит все свои заслуги на других, — с недовольством заметила Анастасия. Дайте ей только добраться до этого закомплексованного героя. Уж она-то научит его ценить себя и ставить перед собой достойные цели. Не говоря уже о том, чтобы научиться требовать за успехи достойные награды! — Мы обязаны показать, как сильно он ошибается и должны научить его ценить себя. Иначе он не научится по-настоящему ценить других! — убежденно заявил Юлий, твердо решив, что поможет своему товарищу почувствовать себя достойным рыцарем. Даже если тот будет противиться. — И мы и обязательно ему поможем! А если не поймёт по-хорошему, то придется вдолбить ему уважение к себе через задницу! — горячо заявила Фельт, подняв кулачок в воздух. Чем заслужила несколько одобрительных кивков и один неодобрительный взгляд от своего рыцаря. — Точно! — поддержал Гарф. — Так и поступим! — вторил ему Отто. — Через задницу! — с энтузиазмом заявила Мими. Тиви оставалось лишь опустить голову, молитвенно сложить руки и попросить прощения за свою сестру у всех повернувшихся. — А еще… На экране на секунду появилось изображение Рем, когда она призналась ему в любви. Взгляд Нацуки смягчился и наполнился нежностью.       Сердце Рем ёкнуло от счастья. Её герой вспоминал о ней с такой теплотой. Горничная положила голову ему на плечо, наслаждаясь чувством его тепла. Немного расстраиваясь, что ей не довелось ощутить на себе этот взгляд лично. Эта мысль снова пробудила в ней чувство вины. Она помнила, что эта идиллическая картина продлится недолго. И следующий год она проведёт мертвым грузом.       Её рациональная часть продолжала утверждать, что она всё сделала правильно. Рем не могла бросить леди Круш и сбежать. Поступи она так, Субару не простил бы ей такого поступка. Но эмоциональная сторона твердила только одно: «Ты оставила его одного. Тебя не было рядом с ним, когда ему нужна была твоя помощь».       В это же время Эмилия сжимала кулаки, борясь с уколами ревности. Даже снова пережив самый чудесный момент в своей жизни, когда Субару признался ей в любви, она всё ещё сомневалась, что достойна его чувств. Из-за чего она считала, что не имеет права ревновать Субару к Рем.       Пока Рем поддерживала его и придавала ему сил, даже когда тот упал на дно отчаянья, Эмилия просто жалела себя, сидя в одиночестве в особняке. Рем рисковала жизнью, сражаясь бок о бок с её рыцарем против Белого Кита, и помогая ему заработать славу героя. А она не даже смогла наладить контакт с жителями ближайшей деревни.       Ей хотелось обосновать для самой себя, что она имеет право любить его. Она хотела, чтобы он и дальше смотрел на неё тем взглядом, который она по собственной глупости воспринимала как должное. Хотела, чтобы он и дальше мило дразнил её за старомодные словечки. Ей потребовалось увидеть кошмары, которые ещё долго будут мучить по ночам, просто, чтобы понять, как он её ценил, как превозносил. И всё это ради того, чтобы она просто обратила на него внимание. А она была слепой дурой, не замечавшей его любви.       И больше всего сейчас она боялась, что лишится всего этого. Эта мысль ужасала до глубины души. Девушке оставалось лишь признать свой необъятный эгоизм. Так как даже если она признает, что не достойна его любви, то не откажется от этого. Потому что теперь уже не может представить жизнь без черноволосого юноши рядом. И оставался лишь один путь — стать достойной. — Что не так, Субару?       На простой вопрос Эмилии он тут же покраснел и начал взволнованно чесать затылок — А! Ну…просто! Эмилия-тан…       Набравшись смелости, он сделал серьезное лицо и посмотрел девушке прямо в глаза. — Я должен сказать тебе кое-что очень важное. — Да. Что именно. — Это будет очень сложно объяснить, но, пожалуйста, выслушай меня. И, конечно, я буду готов получить пинка от Рам, когда расскажу об этом и ей! — попытался он, как обычно, отшутиться. — Ты зря боишься пинков от меня, Барусу, — спокойно прокомментировала Рам. — Сестрица… — повернулась к ней счастливая Рем. — Я так рада, что ты, наконец, одобряешь наши… — Когда дело дойдет до пинков, твои истерзанные останки уже будут не способны чувствовать боль, — продолжила старшая близняшка намеренно лишенным эмоций голосом, не отводя взгляд от экрана. — Сестра! — Я лишь забочусь о своей милой, маленькой сестренке, которая, увы, совершенно не разбирается в мужчинах. Нельзя допустить, чтобы к ней присосался подобный паразит. Слушатели довольно хихикали над неискренними угрозами розововолосой девушки. — Но я хочу, чтобы ты услышала это первой. — Ладно. — В общем…это насчет Рем… Рем сказала, что она… На экране появился образ Рем, спрашивавшей: «В этом будущем, могу я быть рядом с тобой?» — Ты ведь догадываешься, о чем я? Ну и вот…она мне…столько всего сказала… Рем. — Субару, не надо так волноваться. А то мне не ясно, что ты пытаешься сказать. Но мне ясно, что ты стараешься изо всех сил, да? Ты хороший мальчик, не торопись. — Мне одному смешно и стыдно наблюдать, как Эмилия-сама обращается с Нацуки-саном как с пёсиком? — отметил с улыбкой Отто. — Ты бы его ещё по голове погладила и за ушком почесала, — ехидно добавила Анастасия. — Не смей разговаривать с контрактором Бетти, словно он твой питомец, девочка! — грозно заявила Беатрис, обиженно глядя на полуэльфийку. — Уж если кто и будет чесать его за ухом, так только Бетти, по факту! — Эмилия-сама. Вам следует с большим уважением относиться к своему рыцарю, — пожурила её леди Круш. — Я бы сказала, что она оказывает Барусу в разы больше внимания и уважения, чем он того на самом деле стоит. Это создает у него глупые иллюзии по поводу своего статуса. — Что такое, Субару? Ах, ты победил большого и злого архиепископа? Молодец! Кто хороший мальчик? Да, Субару — ты хороший мальчик! — язвительно сымитировал Ал тон Эмилии, вызвав очередной вал хохота. А принцессе только и оставалось, что закрывать ладонями красное от стыда лицо.       Но одновременно с этим в душе Эмилии зародилось пугающее чувство, что-то было не так. Она начала судорожно пытаться вспомнить детали того разговора в повозке. — Грустно слышать, что я просто хороший мальчик. Но ладно, как скажешь! — набираясь смелости Нацуки похлопал себя по щекам. — Веди себя как мужчина! Говори прямо! — Если эта свинья хочет стать мужчиной, то для начала ему следует найти в себе хоть толику гордости и перестать вести себя как псина! — раздраженно добавила Присцилла. Такая слепая преданность, основанная на глупой влюбленности, откровенно бесила баронессу. Любить надо тех, кто этого достоин.       Набрав воздуха в грудь, он закрыл глаза и громогласно выдал: — Рем призналась мне в любви точно также, как я признался тебе, понимаешь?! — В этом весь герой Рем, — любовно прокомментировала горничная. — Ему проще набраться смелости, чтобы победить легендарное чудовище, чем сказать подобное. В этот момент Эмилия буквально чувствовала, как сердце сжимается от чувства холода, глядя на их мирную болтовню на экране. Она поняла, почему эта милая сцена казалось столь неправильной. — Я…не помню этого разговора! — с ужасом осознала она. На экране Нацуки, волнуясь из-за тишины, глянул на Эмилию. Та смотрела на него с растерянным видом. — Субару… — Да? — Ты сказал… Рем? О ком ты говоришь?       Позитивной атмосферы в зале как не бывало. Улыбки сменились суровыми выражениями. — О нет… — Дерьмо! — Сейчас он и узнает, что случилось… — Крепись, сестренка, — Рам крепко обняла свою дражайшую сестру. Всего несколько секунд назад Рем аккуратно обнимала Субару со спины, положив голову ему на плечо. Сейчас же она едва не сломала ему рёбра от чувства ужаса, изо всех сил стараясь сдержать слезы. — Братец, когда уже тебе дадут передохнуть, наконец?! — крикнула Фельт. Выражение лица Субару быстро перешло от уверенности, к ужасу. — Что?! На экране начали с большой скоростью мелькать образы, которые обычно возникали после очередной смерти юноши. — Что случилось?! Он ведь не умер в этот момент?! — испугано спросила Петра. — Нет…судя по всему нам показывают уже прошедшие события…только в обратном порядке. Словно…отматывают время назад, — заметил логику в происходящем Вильгельм. — То есть так нам дают понять, что сейчас будут показывать события, которые произошли до того, как братан узнал о судьбе горничной, — решил Ал высказать свою догадку. — Давайте продолжим смотреть, — тяжело вздохнула герцогиня.       Снова по дороге двигался караван повозок. Но огромная голова Белого кита тут же дала понять, кто был в этом обозе. — Вот оно… — волнительно произнес Феликс. — Теперь-то мы узнаем, как культисты устроили засаду на леди Круш!       В повозке, пока раненые солдаты мирно беседовали на краю повозки, сидела Рем и обеспокоенно глядела в даль. — Тебе всё не сидится на месте, Рем. Волнуешься за них, — отвлек её от раздумий голос Круш. — Круш-сама? — С ним Феликс, Вильгельм и лучшие воины, вызвавшиеся помочь. А кроме того, бойцы Железного Клыка, во главе с Рикардо. Такое войско так просто не одолеть. — Наверное я не воздаю им должного, но мне всё равно не спокойно. — Субару Нацуки говорил, что улыбка тебе куда больше к лицу, — сообщила ей герцогиня.       Рем удивилась этим словам. В голове девушки пронеслись образы её героя, счастливого и смеющегося. Эти воспоминания заставили Рем влюбленно улыбнуться. — Честное слово, какой же он непростой человек. Уверена, Круш-сама, вы тоже будете совсем иначе выглядеть с улыбкой на лице. Вы всегда строги и полны достоинства, но с улыбкой вы будете выглядеть ещё лучше. — Возможно. Но чего я не умею, так это улыбаться. И сколько бы об этом ни жалела, не могу измениться. — Вы не правы, Круш-сама! Да, ваши улыбки редки, но зато каждая из них дороже всех священных монет мира! — решительно заявил Феликс. — Спасибо, Феррис. Иронично осознавать, что мне пришлось потерять память, чтобы научиться чаще улыбаться и лучше показывать свои эмоции. Но, как говорят, нет худа без добра. — Вы на удивление стали близки друг с другом, — с некоторой завистью отметила Эмилия, пытаясь хоть как-то отвлечься от ощущения неминуемой беды. — Когда бок о бок сражаешься в смертельных битвах, взаимопонимание и доверие зарождаются быстро, — мягко ответила леди Круш, повернувшись к Рем и уважительно кивнув. Та ответила ей поклоном. Дружеская беседа была прервана громким звуком. Головная повозка каравана взорвалась, подняв тучу пыли в воздух. Телега, вместе с людьми внутри буквально разлетелась на куски. [Надпись на экране: Жизнь в другом мире с нуля] [Играет мелодия — Violent Decay] — Враги! Враги! — прокричала герцогиня. Все схватились за оружие. Рем достала свой моргенштерн. Повозки на полном ходу двигались вперед. Впереди на дороге был виден силуэт высокого блондина в белых одеждах. Он просто стоял, не делая никаких движений. — Дави его! — приказала Круш кучеру. — А это кто такой?! — спросила Мими. — Он что, безумец? Его же сейчас раздавят! — продолжил мысль Тиви. — Увы, все будет совсем не так, — тяжело вздохнула Круш, потирая левую руку. — О чем вы, Круш-сама? — не понимающе спросил Вильгельм. — Просто смотрите… — грустно сказала герцогиня. Фантомные боли, появившиеся вскоре после попадания в это место, снова дали о себе знать. Ещё в первый перерыв между просмотрами она углубилась в свои возвращенные воспоминания. И этот эпизод занимал особое место среди них.       Она вспоминала свое поражение, солдат, которые погибли из-за её беспомощности перед врагом. А сейчас ей предстояло пережить всё снова. Но Круш решительно отказывалась отводить взгляд. Она обязана была пройти через это. Это была её ответственность перед павшими.       Повозка стремительно приближалась, но незнакомец даже не пытался сдвинуться. — Круш-сама! — инстинктивно почуяв опасность, Рем обхватила герцогиню и прыгнула высоко в воздух. Мгновение спустя повозка, в которой они находились, наехала на блондина и взорвалась. Такая же участь постигла пару других, что двигались следом. - Промедли она всего на пару секунд и леди Круш бы тогда… — у Феликса уши прижались к голове от одной мысли, какая участь могла постигнуть его госпожу.       Рем и Круш приземлились посреди обломков телег, крови и частей тех, кто еще момент назад были живыми людьми. — К чему такая жестокость? Давить человека, который даже пальцем не пошевельнул. Я отчасти понимаю ваш поступок, но он недостоин разумного человека, — заявил незнакомец. Он говорил спокойно, словно его вообще не заботила жуткая картина вокруг. В его голосе чувствовалась непомерное самомнение и уверенность в своей правоте. — Как смеешь ты говорить так о моих вассалах? Кто ты такой, мерзавец?! — гневно спросила Круш. — Спасибо, что спросила. Так ты не знаешь кого повстречала? Зато я прекрасно знаю, кто ты такая. Одна из кандидаток на королевский престол.       Пока он говорил камера навелась на его лицо. — Регулус! — злобно вскрикнула Эмилия, вскочив на ноги и сжав кулаки. Эта реакция приковала к ней взгляды остальных, сильно удивив многих. А членов её лагеря и вовсе напугала. Никогда прежде они не видели, чтобы их госпожа выглядела такой разгневанной. — Эмилия-сама. Вы знакомы с ним? — удивленно спросила Круш.       Девушка ответила, не отводя взгляда от экрана: — Да. Я столкнулась с ним однажды. В детстве. В тот день, когда Элиорский лес замёрз, — её трясло от злости. Она с трудом подавляла слезы. — Он…всё случилось из-за него… это он привел ту гадину в нашу деревню! Из-за него погибла матушка Фортуна! Из-за него… из-за него Джус превратился в чудовище!       Кто бы мог подумать, что негодяй, разрушивший её детское счастье больше сотни лет назад снова объявится. Да ещё и не постарев на день. — Вот кто настоящее чудовище! — гневно подумала принцесса.       Большинство не поняли, что именно девушка имела в виду, кроме того факта, что человек на экране был злодеем, ответственным за её личную трагедию. Кроме двоих.       Две пары глаз — одна с гетерохромией, другая со зрачками в форме бабочек, уставились на экран. Древний волшебник и великий дух, не сговариваясь, поставили себе еще одну цель в жизни: найти высокомерного блондина. И заставить его пожалеть, что на свет появился. — Принцесса. Не подумайте, что я не верю вашим словам. Но разве Элиорский лес не замёрз больше ста лет назад? — с явным сомнением в голосе спросил Гарфиэль. — Гарф правильную деталь подметил. Вы уверены, Эмилия-сама? Эльфийских черт в нём не видно. Выглядит он молодо. Кто он вообще такой? — спросил испуганный Отто. — Эмилия-сама вполне может быть права в своей догадке. Это не простой человек. Это Архиепископ Алчности. Регулус Корнеас, — сурово ответила Круш. — Алчности? Значит сейчас появится и второй? — спросил Вильгельм, сжимая подлокотники.       Старый мечник испытывал от показываемой сцены противоречивые чувства. Он знал, что поступил правильно, отправившись вместе с Субару спасать деревню от культа. После того, сколько юноша сделал для него, его честь не позволила бы поступить иначе. Но всё равно весь последний год его мучило чувство, что он подвел свою госпожу.        — Да. Обжорство тоже здесь.       Круш и Рем приготовились к бою. — Столько слов и ни одного по делу. Отвечай на вопрос. Иначе ты покойник.       Но блондин совершенно проигнорировал угрозу, словно ничто на свете не могло ему угрожать. — Какие ужасные слова. Впрочем, ладно, без должной спеси было бы тяжело править целой страной. Правда, мне не понять, чего ты так завелась… — Ты все болтаешь? Пеняй на себя! — заявила Круш и взмахом меча пустила в противника ударную волну. Но удар, который мог пробить даже тушу Белого кита, разлетелся перед блондином, не заставив того даже шелохнуться. Круш была поражена отсутствием эффекта от её атаки. — Так вот какова легендарная защита архиепископа Алчности, — мрачно заметил Тиви, пытаясь запомнить каждую мелочь боя. — Ха! Пустите меня к нему, крутой я ему морду-то подрихтует! — начал Гарф разминать кулаки. — Даже сила леди Круш ему нипочём?! Как же справиться таким монстром?! — взволновано спросил Отто. — Что ж, это весьма удачно, что я являюсь специалистом по охоте на монстров, — это был один из тех редких случаев, когда в Рейнхарде чувствовался искренний гнев. В голове он перебирал возможные способы, которыми Корнеас защищается от атак и методы противодействия им. — Верно, Рейн! Мы найдем это подонка и заставим его заплатить за все! — поддержала Святого меча Фельт. Тот посмотрел в его горящие красные глаза принцессы и искренне обрадовался этой поддержке. — Раз так желает моя леди, это будет исполнено. — Сколько можно?! Кто учил тебя манерам? Бросилась на человека, так увлеченного монологом! По-моему, ты покушаешься на мою свободу слова!       Архиепископ внезапно решил показать своё недовольство. И с каждым словом его лицо все больше искажалось гневом. В конце тирады невидимая сила начисто отрезала руку Круш.       Феликс и Петра невольно вскрикнули от этой сцены. Ал неосознанно потянулся к обрубку своей руки. — Придется и вам теперь жить с фантомными болями. Мои соболезнования, герцогиня, — прошептал он сочувственно.       Выронив меч, герцогиня упала бы не подоспей к ней Рем на помощь и не начни залечивать рану своей магией. Девушка кривилась от боли, непроизвольно произнося имя Феликса. На экране появилась довольная, окровавленная улыбка с острыми, как у акулы зубами. — Сколько вас не жри, а мне все мало, — донесся голос со стороны уцелевшей части каравана. На экране было видно, что солдаты и даже земные драконы, не попавшие под удар Алчности, валялись на земле без сознания. — Есть, кусать, грызть, лопать, пожирать, вцепляться, вырывать куски и рвать на части, набивать брюхо, пока не лопнешь. Ах, какой изумительный пир!       К Рем и Круш приближался человек, с ног до головы покрытый кровью. Он выглядел как худой подросток с длинными коричневыми волосами, достававшими до колен. На его запястьях крепились два лезвия, запачканные кровью павших. — Ещё одна мерзкая тварь! — презрительно заметила Присцилла, получив молчаливое согласие от остальных. Никто не стал спрашивать, кто это был. Ответ был очевиден для всех. — Обжорство! — тихо и гневно произнесла, Рам, сжав кулаки. Весь прошлый год она копила в себе злость на этого культиста, который забрал у неё последнего члена семьи. Пусть Рем и стерли из её памяти, но она всё равно желала поквитаться с архиепископом и вернуть украденное. Из-за действий Надзирателя последний пункт потерял актуальность. Но желание превратить голову жуткого паренька в кровавое месиво лишь усилилось десятикратно. Ибо теперь она помнила, что у неё украли. — Да кто вы такие? — спросила Рем.       Парочка словно ждала этот вопрос и не заставили себя ждать. — Архиепископ греха культа ведьмы, воплощение Обжорства, Лей Батенкайтос, — представился подросток. — Архиепископ греха культа ведьмы, воплощение Алчности, Регулус Корнеас, — вторил ему блондин. — Мы пришли посмотреть, кто разделался с нашей зверушкой, и я ничуть не разочарован! Ведь вы расправились с чудищем, которое свободно резвилось четыре столетия. И я надеялся, что наконец-то пришло время попировать на славу. Но о таком я и мечтать не мог!       Пока Рем завершала закрывать рану Круш и аккуратно укладывала девушку, потерявшую сознание от потери крови и шока, архиепископ Обжорства продолжал свою безумную речь. — Ты закрыла магией столь серьезную рану госпожи несмотря на то, что твои запасы были совершенно истощены, — с благодарностью сказал синий рыцарь. — Ты ведь рисковала повредить свой Од! — Я не могла поступить иначе. С такой раной Круш-сама могла погибнуть от кровопотери, — ответила Рем, словно это было само собой разумеющееся. — Хорошо! Славно! Чудесно! Замечательно! Лучше некуда! Лучше незачем! Лучше не придумаешь! Наконец-то наш голод был утолен сполна! — Лишнее подтверждение, все в культе ведьмы все умалишенные! — презрительно заметила Фредерика. — Причем каждый безумен на свой лад, — прорычал Рикардо. — Мими плевать на мусор в их головах! Мими им всем надерёт зад! — Хорошо сказано, мелкая! — показал Гарф Мими большой палец, от чего девушка довольно засмущалась. — У нас есть прямые доказательства, что Культ Ведьмы управлял Белым китом, — подтвердил Вильгельм.       Теперь у него не осталось сомнений. Они уничтожили лишь орудие, которое погубило его жену, но не тех, кто это оружие направлял. А значит его месть ещё не была завершена. Как удачно сложилось, что тот, кого он мечтал убить за свою Терезию и тот, кто был в ответе за потерянные воспоминания его госпожи, был одним и тем же монстром. — Похоже, я вновь в долгу перед вами, Субару-доно. Ведь благодаря знакомству с вами я попал в это место. И теперь моя жизнь снова обрела ясность, — прошептал старый воитель. — Можешь не волноваться, я полная противоположность этого мальчишки. Мне претит любое насилие. Только послушай: он «одержим голодом»! У меня с этим отбросом ничего общего, — самодовольно сообщил блондин. — Претит ему насилие… лицемерный выродок! — Эмилия до сих пор не успокоила свой гнев. — Заставить леди Эмилию говорить про себя такое?! Какой же тварью надо быть, чтобы заслужить от неё такие эпитеты? — удивленно думал Отто, поглядывая на гневное выражение лица полуэльфийки.       Рем молча поднялась, достала своё оружие и вызвала две группы ледяных снарядов. — Ты что меня не слушала, — недовольно заметил Регулус. — Я ведь только что сказал, что не люблю насилие. — Больше вы ничего не хотите сказать, культисты? — гневно ответила ему девушка. — Вот увидите, ещё появится герой, который истребит вас на корню. Единственный герой, которого я люблю! — Герой? В самом деле? — заинтересовался Лей. — Скорей бы он уже появился. Ну а ты кто такая? — Одна из горничных маркграфа Розваля Л. Мэйзера, — начала Рем, но встряхнула голову, решив сказать иначе — Ближайшая спутница Субару Нацуки, дорогого мне человека, который однажды станет героем, и единственного мужчины, которого я люблю. Я Рем! — закончила она уверенным тоном и материализовала свой рог. — Отлично сказано, Рем! — похвалила её Круш. — Ещё как! Крутой я тоже хочу так же классно обращаться к врагам! — присоединился Гарфиэль. — Достойные слова от достойной воительницы, — уважительно прокомментировал Вильгельм.       Сама девушка стремительно краснела от потока столь непривычной ей похвалы. Спокойствие ей удавалось сохранить, крепко держа руку своей сестры и получая от неё сигналы поддержки и одобрения через синестезию. — Готовьтесь, архиепископы греха. Обещаю, вы не уйдёте от кары моего героя! — сказав это она запустила оба залпа ледышек в своих врагов. Но до Регулуса ни одна не долетела. Они разрушились, наткнувшись на невидимую преграду. Архиепископ Обжорства продемонстрировал пугающую прыть, увернувшись от всех атак. Разогнавшись, он прыгнул в воздух и нацелился на неё. Та ответила ударами своего моргенштерна. Началась дуэль. — Да, вот это ярость! Такое угощение я никак не могу пропустить! — счастливо заявил Батенкайтос.       Рем отчаянно сражалась. Она вспоминала, как Субару отвлек на себя ульгармов, чтобы дать ей и сестре время спастись. Как улыбался ей, рассказывая, что они вместе будут смеяться, рассуждая о будущем. Как заявил ей на том холме, что станет героем. Как взяла с него обещание, что в будущем она сможет быть рядом с ним.       Регулус какое-то время просто наблюдал за дракой и не предпринимая никаких действий. Затем воздух вокруг него всполохнулся, и Рем парализовало. Обжорство не заставил себя ждать и накинулся, широко раскрыв пасть.       Пара невнятных образов и мысль: «Надеюсь, когда он узнает, что меня не стало, это вызовет легкую рябь в его сердце» стали последними.       Экран снова заняла довольная морда Обжорства. — Спасибо за угощение! — затем изображение начала скукоживаться, словно сгорало с краев, пока не осталась лишь тьма.       В зале на какое-то время воцарилось молчание. Рыцари опустили головы в знак уважения. Сама Рем тихо плакала, осознавая, как эгоистично по отношению к Субару звучала последняя фраза. — Рем…хочу, чтобы ты знала. До самого конца ты была просто охренительна! — восхищенно заявил Гарф, повернувшись к девушке и смотря ей прямо в глаза. В голове молодого человека она начинала по уровню крутости приближаться к капитану. Но ему не только хотелось высказать своё мнение, так же он хотел отвлечь её от грустных мыслей. — Спасибо тебе за добрые слова, Гарф-кун, — тихо ответила она с грустной улыбкой, пытаясь вытереть слёзы. — Он прав! Сестрица Рем была великолепна! — с жаром подхватила Петра, тоже желая подбодрить старшую коллегу. — Хм…а может нам переманить Рем в наш лагерь? Она более чем достойна служить королеве Круш! Да и Субарчик за ней наверняка потянется! — с хулиганской улыбкой предложил Феликс. Чем заработал смешок от мечника рядом, хитрый взгляд от своей хозяйки, которая решила, как следует обдумать эту мысль, и злые взгляды от Эмилии и мужской части её лагеря. — Черто-с два мы вам отдадим нашу крутую Рем! На чужую кастеллу* рот не разевай! — резко ответил Гарф, получив от лекаря ответ в виде высунутого языка. — Что твори-и-ится, мои служащие буквально нарасхва-а-ат. Того и гляди, меня совсем босым оставя-я-ят. — Ничего удивительного, Розваль-сама. Они ведь говорят о моей шикарной сестрёнке. Она способна украсить любой королевский двор! — чувство гордости буквально переполняло Рам. — Забудь про лагерь леди Круш! Давай к нам в отряд! С такими умениями тебе обеспечена шикарная карьера! — добавил Рикардо, помогая улучшить настроение в зале. — Ты дважды спасла мне жизнь в тот день, Рем. А ведь я даже не поблагодарила тебя, как полагается, — сказала герцогиня, с теплой улыбкой повернувшись к голубоволосой девушке. — Мы ведь союзники, Круш-сама. Разве я могла поступить иначе? — Это нисколько не умаляет героизма ваших действий, Рем-доно, — произнес Вильгельм, поднимаясь с места. Увидевший это Феликс последовал его примеру. Через секунду молодой лекарь и седой мечник согнулись в глубоком поклоне. Рем явно была растеряна. — Если бы не ваша самоотверженность, Рем-доно, мы бы потеряли нашу госпожу. Примите мою глубочайшую признательность. Я в неоплатном долгу перед вами, так же как и перед Субару-доно. — Н-ну, ну что вы, Вильгельм-сама… — Они правы, — Круш тоже встала и, повторив поклон своих подчиненных, обратилась к ней. — Рем, я обязана тебе жизнью в той же степени, в которой я обязана сэру Нацуки. И этот долг я ни за что больше не забуду. Как и тебя. — Но я… я же ничего такого не… — Рем по привычке встала, но не знала, что сказать. Она не могла принять тот факт, что ей выражают благодарность столь выдающиеся люди. Одновременно ей кланялись лучший лекарь королевства и сам демон меча из семьи Астрея! А герцогиня из знатного дома, кандидатка на трон Лугуники, сказала, что обязана ей так же, как и её герою?       За свою жизнь она настолько привыкла, что её действия всегда недостаточно хороши и не заслуживают похвалы, что буквально не знала, как реагировать. Пока не получила тычок в бок от сестры и тихое напутствие — «Хватит уже мямлить и прими заслуженную благодарность». Взявшись за подол платья, она элегантно поклонилась герцогине. — Я счастлива, что смогла вам помочь, Круш-сама. Для меня честь получить вашу благодарность.       Затем сделала то же самое в направлении подчиненных герцогини. — И так же я благодарна вам за вашу похвалу, Вильгельм-сама, сэр Феликс. Я приложу все усилия, чтобы жить достойно ваших слов. — По крайней мере, мы получили ценную информацию о культе ведьм. Нам теперь известны имена, внешность и даже что-то из способностей еще двух архиепископов! — отметил Тиви, как всегда, нацеленный на сбор и анализ информации.       Рикардо одобрительно погладил паренька по голове. Многие подумали, что это был тот редкий момент, когда им хотелось поблагодарить Надзирателя за эти показы.       Изображение сменилось на ночную панораму особняка Карстен. Во дворе расположился полевой госпиталь. Десятки раненых солдат на земле, вокруг сновали лекари, используя магию воды. В телегах лежали погибшие. Посреди этой картины стояли шокированные Субару и Эмилия. — Кошмар… — тихо произнесла девушка. — Что с ними произошло? — спросил Нацуки и его тут же привлек вопль отчаянья. Феликс рыдал над телом бессознательной хозяйки. Склонившийся рядом Вильгельм пытался как мог его успокоить. — Какая жуткая картина, — сочувственно произнесла Фредерика, покрепче прижимая к себе Петру. — Я так рада, что Хетаро не пострадал… — несвойственным ей тихим голосом произнесла Мими, прижав уши к голове и вытирая слезы. — Презренные ведьмины твари! Эти солдаты заслужили свой триумф! А в итоге попали, как овцы, на скотобойню! — даже валахская принцесса была возмущена подобным поворотом событий. — Я подвел вас, Круш-сама. Меня не было с вами, когда я был нужнее всего. Паршивый из меня рыцарь. — В случившемся нет твоей вины, Феррис! Я хочу, чтобы ты хорошенько это запомнил! — сурово ответила ему герцогиня, не давая ему впасть в депрессию. — Ты отправился с Нацуки-саном по моему приказу! Не будь тебя в той экспедиции, многие могли бы умереть! А останься ты с нами, то, скорее всего, погиб бы сам или оказался в коме как Рем. И тогда я осталась бы одна. Без воспоминаний. И без тебя.       Рыцарь-зверочеловек не прекратил плакать, но понимающе кивнул. — Где Рем? Куда делась Рем? — в панике спросил Субару. И принялся в панике обегать двор. — Опять то же самое! — думал он, вспоминая сцены прошлого, когда Рем была впервые позабыта. Его побег от кита вместе с Отто. Тот не мог вспомнить девушку, пожертвовавшую собой, чтобы выиграть им время. Рам, которая уверенно говорила, что у неё нет младшей сестры. Эмилия, произносившая имя «Рем», так, как если бы слышала его впервые. — Как в тот раз, когда её убил Белый кит! Но я уверен, что теперь эта гадина мертва! Тогда в чем дело?! — Рем! Где ты?! Отзовись, если ты здесь! — звал он во весь голос пока на экране показывали страдающих раненых и ряды погибших. — Рем! — заметив пациента с голубыми волосами он бросился к нему, но это оказался юноша. — Не она!       Его страх рос ежесекундно, он всматривался в каждое лицо, постоянно выкрикивая её имя.       Каждый выкрик «Рем» для девушки чувствовался как удар хлыстом по сердцу. Она до белых костяшек сжимала платье, не смея поднять глаза. Девушку пожирала вина за то, что она снова заставила любимого страдать. — Неужели, желая быть с тобой рядом, я лишь буду приносить тебе боль, Субару-кун? — прошептала она, прижимая кулак к сердцу. Оно болело.       Пытавшаяся утешить её Рам не могла найти в себе сил предупредить сестрёнку, что, скорее всего, дальше их ждет ещё более жуткая сцена. — В который раз происходит такая трагедия, а я вечно где-то пропадаю. Тоже мне…герой, — стыдливо опустил голову Рейнхард. И получил тычок от своей леди. — Хватит сваливать всю вину на себя, Рейн! Ты не пророк и не знал, что такое произойдет! Даже участвуй ты в охоте на кита, то точно пошел бы с братцем бить Культ и все равно не знал бы о произошедшем! — старалась она успокоить его, хотя сама не могла остановить слезы из-за происходящего на экране.       Эмилия меж тем закрыла рот ладонями, чтобы не закричать от горя. Этого не случилось. Этих событий не было в её памяти. И означало это лишь одно — Субару снова умрёт, а она ничего не сделает, чтобы ему помочь. — Рем. Куда же ты подевалась? — спросил он, когда выдохся. И ту на краю лагеря, в стороне от раненых он заметил одинокую фигуру в платье горничной, над которой склонился один врач. Переполненный надеждой, Субару бросился туда. — Рем, очнись! Это я! Но сколько он не звал девушку по имени, она не реагировала. Надежду начал вытеснять страх. — Рем? Ты чего? Рем! Рем! — Ты знаешь эту девушку? — спросил лекарь. — Конечно! Это Рем! Если она живая, то почему не просыпается? — гневно спросил он. Врач лишь виновато опустил голову. — Прости, юноша, но я ничем не могу помочь. Любая магия здесь бессильна. Юноша с бешеным лицом схватил врача за грудки и начал кричать: — Бессильна?! А ну приведи её в чувство! Исцели её своей магией! Ну! — Он опять теряет контроль над своими эмоциями, — грустно заметил Юлий. — Он в отчаянии. Его победа почти сразу обернулась горем. Как бы ты себя чувствовал, окажись мы с тобой на их месте? — спросила его Анастасия, стараясь изо всех сил, чтобы не дать волю эмоциям. Лучший рыцарь попытался представить, что там, во дворе, забытая всеми, лежит его Леди, а он совершенно не способен ей помочь. От этого образа у него мурашки по коже побежали, а в груди поселился холодный страх. — Нет…никогда… не допущу! — поклялся себе рыцарь, неэлегантно сжав кулаки.       После этой тирады силы покинули Субару. С шепотом «пожалуйста» он упал на колени перед врачом. Не будучи в силах чем-то помочь, лекарь пошел работать дальше.       Тут Субару заметил обломок меча, лежавший рядом. Подобрав его, он задумчиво посмотрел на лезвие и испуганно сглотнул. — Нет… Субару-кун, НЕТ! Не смей! — Рем в панике попыталась вскочить с места, но Рам её удержала на месте и прижала к себе. Девушке оставалось лишь разрыдаться в объятьях сестры от бессилия. — Прошу, не надо! — Черт…капитан… — Гарф сжимал кулаки от ярости. Он почти не сомневался в том, как поступит его командир. Субару никогда бы не бросил Рем и остальных. Но…он не мог поддержать эту идею. Его капитан не должен проходить через такое. А приходилось Субару так поступать, потому что Гарф в это время сидел в своем лесу и был бесполезен. — Нам не стоит беспокоиться. Он не сделает этого, — меланхолично произнес Феликс. — Феррис? — неуверенно обратилась к нему Круш. Она боялась, что былая ненависть её рыцаря к Нацуки может вернуться к жизни. — Не волнуйтесь, Круш-сама. После увиденного, я верю, что Субару-кьюн не мог оставить вас в таком положении исходя из корыстных помыслов. Но тот факт, что он не предотвратил эту трагедию говорит нам, что он не решится убить себя. И будь я проклят, если буду осуждать его за это. — Правда? — с надеждой спросила Рем. Но эту надежду убил ментальный сигнал от Рам: «Крепись. Прими. Терпи». С мольбой в глазах она повернулась к старшей сестре. Но та лишь тихо покачала головой. Рем захотелось завыть. — Я бы не-е-е был так уверен в этом, сэр рыцарь, — подал голос Розваль. — Субару-кун очень сильно привяз-а-а-ался к нашей дражайшей Рем, и мы уже видели, что, попав в безвыходное положение, он не пожалеет себя ради того, чтобы всё испра-а-авить. — Но тогда почему он не спас госпожу Круш?! Почему не спас Рем?! — вскочил с места Феликс. От его меланхолии не осталось и следа.       Он уже примирился с тем, что Субару, оставаясь человеком, испугался очередной смерти и не винил его за это. А теперь этот жуткий маг утверждает, что тот, кого Феликс так отчаянно желал называть другом, всё же пойдет на этот шаг?! И ничего не исправит? Как такое возможно? Не садясь на место, он уставился на экран. Ему нужны были ответы. — Не надо, Субару, я полагаю… Не делай этого… — только и могла шептать Беатрис, прижимаясь к своему контрактору. Она снова подвела его. В очередной раз её не было рядом, чтобы остановить его, утешить и дать понять, что он не один. — Он сделает это…он убьет себя…ради неё… вот насколько сильно он любит Рем, — Эмилия вжалась в кресло и обняла колени руками.       Она всё поняла, как только он взял в руки меч. Вот почему она не помнила ни их разговора в повозке, ни этой сцены. Это могло означать только одно. И от этого понимания сердце девушки сжималось от боли. В ней бушевал целый вихрь эмоций.       Ревность к тем чувствам, что Субару испытывал к Рем. К той любви, которая давала Рем храбрости противостоять даже архиепископам культа ведьмы.       Сопереживание к боли своего рыцаря, который прямо на её глазах собирался снова пойти на смерть ради дорогого человека. Лишь для того, чтобы осознать тщетность своей жертвы.       Сострадание к Рем, которая безутешно рыдала и наверняка винила во всём себя.       Острое желание быть столь же любимой и любить его даже сильнее.       И жгучую ненависть к себе, из-за вопроса, который подло появился в её сознании — «А ради меня ты бы пожертвовал собой, Субару?».       Оторвав взгляд от клинка, Юноша посмотрел в сторону госпиталя. — Если я вернусь с того света… Мне придется снова сражаться с Бетельгейзе, — дрожащими руками он приставил обломок лезвия к горлу. — Подумаешь… Наплевать! — надавив на горло он вызвал кровотечение. — Субару-кун! — не в силах больше смотреть на экран, Рем уткнулась в плечо сестры, которая сама еле сдерживала слезы. — Он сделает это, сестрица Фредерика…он снова умрёт… — отстранённым голосом пробормотала Петра. Она пыталась сохранять спокойствие, но её кулаки побелели от напряжения, а слезы текли по щекам. Она ничем не могла ему помочь. Лишь наблюдать за страданиями, выпавшими на долю её героя. — Не надо, Петра. Не говори так, — испугано начала Фредерика. Она сильно волновалась за душевное состояние своей ученицы. Казалось, что Петра за пару дней ментально повзрослела на добрый десяток лет. Но ценой этого прогресса была душа нежной и доброй девочки. — Лучше закрой глаза и… — Ни за что. Я не закрою их. Он уже прошёл через всё это. В одиночку. Он ведь снова будет умирать, пытаясь спасти нас с тобой, сестрица Фредерика. Самое меньшее, чем мы можем отплатить ему — увидеть весь его путь до конца и дать ему понять, что мы понимаем его боль. У меня была возможность избавить себя от этих ужасов. Но тогда я бы предала моего героя. Я сделала свой выбор.       Старшая горничная ничего не могла противопоставить этим аргументам. Но как же горько было от осознания того, КТО их высказал. — Как может нечто столь самоотверженное и героическое выглядеть так неправильно, — грустно произнес Вильгельм. Старик тоже догадывался, что произойдет и почему вернувшийся с триумфом той ночью юноша был таким пустым и сломленным. Почему он не выглядел удивленным, увидев страшную картину во дворе. Потому что он уже знал, что его ждёт.       Теперь старому вояке оставалось лишь копить в себе кипящую злость, чтобы в нужный момент обрушить её на культ ведьмы. И проникаться ещё большим уважением к молодому рыцарю. Он понимал чувства Субару. Если бы только у него появился шанс пожертвовать собой, чтобы спасти Терезию. Он бы с радостью принял сотню смертей. — Я убью его столько раз, сколько потребуется. Чтобы и Эмилия, и Рем остались живыми! Я не позволю им умереть! — его взгляд отдавал настоящим безумием, смешанным со страхом. — Я сделаю это столько раз, сколько нужно, чтобы спасти вас! — НЕ НАДО! — в отчаянии прокричала Рем, не смея смотреть на экран.       Клинок вонзился в горло.       На экране замелькали образы возвращения с того света. Очнулся он снова в повозке, между Эмилией и Петрой. — Субару, в чем дело? — спросила обеспокоенно Эмилия.       Придя в себя после очередной смерти, он с затравленным взглядом посмотрел на неё. — Где Рем? Что случилось с Рем? — Эмилия растерялась от этого вопроса. — Субару, — начала она неуверенно. Но по его лицу было видно, что он уже понял.       Экран сфокусировался на губах Эмилии, задавшей роковой вопрос — «Рем. Кто это?»       Единственными звуками в зале были лишь рыдания и всхлипы.       Эмилия ничего не могла сказать. Из горла выходили лишь сдавленные звуки. Поэтому она просто прижалась к шее своего рыцаря в поисках тепла и утешения.       Гарфиэль до крови кусал свой кулак, чтобы не зареветь. Даже если он догадывался, что случится, легче от увиденного ему не становилось. Его командир поступил, как настоящий герой из сказок. Пожертвовал собой ради близких. Это ведь так круто! Но если так, то почему на душе у него было погано? — Это жестоко… это жестоко! Так нельзя! — вскочив, в слезах закричала Петра, увидев причину страданий её героя. Почему мир так с ним поступал? Он ведь прекрасный человек, который так обо всех заботится. Почему на его долю выпадает столько испытаний, и никто не может ему помочь?       Рыдающая Фредерика крепко обняла девочку, повторявшую раз за разом «нельзя». Не только, чтобы успокоить, но и чтобы найти для себя хоть какое-то утешение. Даже железная самодисциплина горничной с трудом удерживала её от того, чтобы не кричать те же слова, что позволила себе юная ученица. — Но…как же…почему… — Феликс не мог подобрать слов. Он был уверен, что правильно разгадал суть событий той ночи, но только что Субару, которого он наблюдал на экране, добровольно решил пойти на смерть. Чтобы спасти Рем и остальных. Спасти его госпожу. Лекарь обессиленно плюхнулся в своё кресло. — Он сделал это…он пытался спасти леди Круш. Он убил себя, чтобы всех спасти. А я…я… столько грязи на него вылил…какая же я мразь, — слезы падали вниз, пока Феликс, опустив голову, снова погружался в пучины ненависти к себе. Но сейчас некому было помочь ему пережить эти эмоции. Все были поглощены собственным горем. — Он пожертвовал собой… пошел на такое…ради нас… чтобы спасти Рем, спасти…меня? — хоть Круш и догадывалась, что случится, всё равно не могла поверить в то, что увидела.       Пойти на такую жертву, осознавать, что снова придется сражаться с жутким врагом. И всё это, чтобы уберечь близких от опасности. Больше всего герцогиня переживала из-за того, что героический юноша спал, не давая ей шанса рассказать, что она сейчас чувствовала по отношению к Субару. — Барусу…какой же ты…жалкий, некомпетентный, глупый… герой! — Рам, наконец, позволила себе пустить слезы по жертве мальчика со злым взглядом. В этот раз было можно. Он заслужил.       Рем так и не осмелилась взглянуть на экран, звуков ей было более чем достаточно, чтобы понять, что произошло. — Бесполезная, по факту! — снова начала Беатрис осуждать себя за то, что из-за страха потерь она не протянула своему Субару руку помощи гораздо раньше. Сколько у неё было возможностей? И ни разу она не решилась не то, что предложить ему контракт, но даже помочь по своей инициативе. И теперь он снова умер. — Бесполезная. — Как я и говорила, — разочарованно заметила леди Бариэль. — Вот и настало время, когда он решил превратить эту мерзкую способность в инструмент для исполнения своих желаний.       К своему удивлению, она не чувствовала удовлетворение, что опять оказалась права. Не ощущала раздражения, что её соперница получила себе слугу со столь могущественной и отвратительной силой, который теперь будет самоубиваться ради достижения всё более тривиальных целей. Ей почему-то было грустно. — Вы так думаете, принцесса? — обратился к ней Ал. — Он всадил себе клинок в горло не для того, чтобы улучшить положение своего кандидата или выстроить очередной альянс. А чтобы спасти девушку, которую любит. Спросите себя, чтобы вы ощущали, сделай он то же самое ради вас? — Не неси чушь, идиот! Мир не допустит, чтобы я оказалась в таком положении в принципе! — гневно ответила она, активно обмахиваясь веером. — Конечно, он будет счастлив умереть ради своей богини, когда станет моим верным слугой.       Сама того не признавая, ей хотелось, чтобы этот чернявый простолюдин до конца оставался непомерным болваном с большим сердцем. Тем, который будет жертвовать своей жизнью без колебаний, но только ради того, чтобы спасти тех, кем дорожит. Она начала двигать рукой ещё быстрее, чтобы не дать своим щекам покраснеть. Мысль о том, как этот необычный смертный делает нечто подобное ради неё вызывала непривычное чувство теплоты внутри. — Не то, чтобы со мной тебе когда-либо снова придётся через это проходить… — пронеслось в голове баронессы.       На какое-то время показ был приостановлен, дав зрителям время успокоиться и собраться с мыслями.       На экране снова ночная панорама особняка Карстен. Затем показывается комната, где в кровати спит Рем, а рядом на неё молчаливо смотрит Субару. — А ведь если подумать… я ещё ни разу не видел тебя спящей, — тихо беседовал он с девушкой, которая не проснется. Его лицо было полно печали и теплоты. — Ведь ты всегда поднималась раньше меня. Только открою глаза, а ты уже сидишь в моей комнате и смотришь, как я сплю. — Рем, — он нежно коснулся её лица. А у самого слезы в глазах стояли. — Прости, Рем. Столько храбрился, что готов умирать за тебя снова и снова. Но, похоже, сколько не умирай, я тебя не спасу. — Сочувствую твоей боли, братан. Я знаю какого это — понести потерю и осознать, что даже с такой способностью быть не в состоянии что-то исправить, — размышлял рыцарь Присциллы, бессознательно потирая обрубок левой руки. — Но ты сам виноват, что так страдаешь. Ты мог просто убежать от всего этого дерьма и жить спокойно. Глупое геройство вознаграждается лишь болью… — Мне никогда не отплатить свой долг перед тобой, Субару-кун. Я хотела дарить тебе свою любовь, а принесла лишь страдания. Сколько ран ты себе нанес, виня себя за мои ошибки? — корила себя Рем. Самоуничижительная натура в который раз пыталась заявить, что она недостойна. Что она не имеет права быть рядом с ним после всей той боли, которую он из-за неё перенес. Но Рем решительно отбросила подобные мысли.       Она твердо решила, что будет рядом с ним, во что бы то ни стало. Даже если он никогда не посмотрит на неё с такой же нежностью, как на экране. Даже если полностью отвергнет её чувства. Она останется подле него и сделает всё, чтобы её герой обрел свой счастливый финал.       Внезапно в комнате материализовался Пак. — Пак. А я-то подумал… — Даже не представляю, кого ты ожидал увидеть, грубиян, — ответил летающий кот с притворной обидой. — Не знаю, чего ты надумал к ней заглянуть. — Ну так эта малышка и мне не чужая, знаешь ли. И поэтому мне и повод, наверное, не нужен, чтобы её проведать. — услышав это Субару приободрился. — Ты можешь ей помочь?! — Я поражаюсь тому, как он спокойно ведет беседу с этим чудовищем, — недовольно сказала Присцилла. — Бабби не чудовище, по факту! Он…просто…он, — кинулась Беатрис по привычке защищать имя своего с братика, но сбилась. Верила ли она сама в свои слова после того, что видела…? — Да уж. Милейший персонаж. Трижды превратил Нацуки-куна в ледышку ни за что, а с ним заодно и весь мир. А все из-за собственной бесполезности! Толку от великого духа, который не приходит на помощь своему контрактору, даже когда та в смертельной опасности! — без капли сочувствия прокомментировала Анастасия. И многие были с ней согласны.       Эмилии очень хотелось встать на защиту того, кто долгие годы был её единственной семьей. Но не могла найти в себе сил. Пак скрыл страшный пункт в их контракте. Он скрывал так много. Она вернёт его, добудет ему новый кристалл. Но договор с ним не заключит. Не после того, что он сделал с мальчиком, который столько сделал ради неё. — Капитану следует быть жестче! Он не должен просто так прощать то, что с ним сделали другие. — Я боюсь, многие из нас сейчас здесь только потому, что наш брат столь великодушен. Неестественно великодушен, — грустно заметил Отто, виновато опустив голову. В его голове снова всплыли воспоминания о том, как он выбросил своего названного брата с телеги, чтобы спасти свою шкуру от зверя забвения.       От этих слов многие виновато отвели взгляды. Им нечего было сказать.       Но Пак сбил его надежду на взлете. — Как ни печально, но даже моих сил не хватит, что эту деву от сна пробудить. Не уверен, что тебя это утешит, но я могу тебе рассказать об Обжорстве. — Обжорстве? — О том гаде, что слопал её имя и память, Субару. Суть его привилегии заключается в том, чтобы есть. Съев имя, он крадет память других людей о человеке. А съев память жертвы, оставляет без памяти её саму. А потеряв и то, и другое, его жертва становится ничем. Пустой оболочкой и только. Как раз это и случилось с нашей знакомой.       Услышав, что на самом деле сталось с Рем, в Субару снова начал кипеть гнев. — Субару, — мягко обратился к нему дух. — Чего еще?! — тот явно был не в настроении продолжать разговор. — Тебе и так не легко, поэтому мне неловко об этом просить, но… не мог бы ты о Лии позаботиться? — с этими словами Пак со вспышкой испарился. — Если я правильно помню, то Пак примерно в то же время перестал откликаться на мой зов. Неужели это было его собственное решение? Или он знал, что не сможет связываться со мной? Но почему тогда не предупредил меня? Почему обратился к Субару? — размышляла вслух Эмилия, вновь вспоминая обиду на приёмного отца за то, что он ни во что её не посвящал и относился к ней, как к маленькой девочке, не способной повзрослеть. Слышавшая эти причитания Беатрис подумала было о том, чтобы немного рассказать девочке об особенностях контракта своего братика, но отбросила эту мысль. После всего, что сделал с её контактором великий дух огня, он не заслуживал такой помощи со стороны Бетти.       Выйдя из комнаты Рем Субару услышал, как к нему обратилась девушка. — Вы были в её комнате? Ей лучше? — Она ничуть не изменилась…я ничем не могу ей помочь. Печально чувствовать себя таким бесполезным, — ответил он, старательно скрывая своё состояние за дружелюбной улыбкой. — И вот так всегда, я полагаю, — грустно вздохнула Беатрис. — Даже когда слепому очевидно, что Субару сильно страдает, он все равно пытается все перевести в шутку. — Не волнуйся, Беатрис. Теперь мы знаем, куда смотреть и больше не допустим, чтобы Субару переживал в одиночку! — уверенно заявила Эмилия. — Боюсь, здесь будем мало добрых слов и отдыха на коленках, — скептически заметила Круш. — За слишком малый период он пережил ужасы, которые сломали бы и бывалого ветерана. Как ни грустно признавать, но его невероятно доброе сердце является его главной уязвимостью.       Полуэльфийке и остальным членам её лагеря оставалось лишь согласно кивнуть. — Не стоит так говорить. Не думаю, что её бы обрадовали ваши слова.       От этих слова Субару сник, чувствуя себя виноватым. — Простите мою несдержанность. Я вас обидела? — забеспокоилась она. — Ничего, — успокоил её юноша. — Круш-сама, так вы меня искали? — Да, все собрались в гостиной и хотели бы поговорить. Так что вам… — девушка вдруг запнулась, пытаясь что-то вспомнить. Нацуки понял, что вызвало трудности у герцогини и поспешил помочь. — Субару Нацуки. — Простите, Субару Нацуки-доно. Мне объяснили, что вы оказали мне неоценимую услугу, а я снова вас обидела… — Да ничего страшного. У вас наверняка голова кипит от новых знаний. Я ничуть не обижен, Круш-сама, — дружелюбно заметил он. Экран сфокусировался на леди Круш, которая сильно отличалась от своего привычного милитаристского образа. — Не сочтите за неуважение, Круш-сама. Но вам очень идет такой женственный вид. Может быть, вам стоит иногда так выходить в свет? – нежным голосом заметила Рем. — Да! Леди Круш очень красивая! — с энтузиазмом отметила Петра. — Моя госпожа выглядит великолепно и в бою, и на балу! И неважно, какое платье она подберёт! — не упустил Феликс возможности гордо и во всеуслышание восхититься своей госпожой. Которая в этот момент робко улыбалась и всеми силами боролась с румянцем. Заявления от кого-либо, кроме Феликса, что она выглядит женственно, все ещё были для неё крайне непривычны. Но приятны.       Изображение сменяется на гостевой зал особняка. — Простите, что вам пришлось сходить за Субару. — Ничего, мне не сложно, сэр Феррис.       В зале за столом сидели Круш и её рыцарь с одной стороны и Эмилия с Субару с другой. Вильгельм сидел у дальней стороны стола между двумя парами. — Не так! Просто Феррис! Госпожа, мы с вами знакомы целую вечность! Ваша отстраненность может меня только опечалить. — Извини. Едва ли я смогу общаться как раньше, но постараюсь, Феррис. — Вам ни к чему подгонять себя. Что бы ни случилось, я останусь на вашей стороне. К тому же теперь вы открылись мне с новой, не менее привлекательной стороны, — добавил зверочеловек игриво помахивая хвостом.       Эмилия тем временем взволновано посмотрела на своего спутника. — Субару… — Эмилия-тан. Я уже успокоился, не переживай. Ничего со мной не будет. — Хорошо, — взял слово Вильгельм. — Теперь, когда с нами Круш-сама и Субару-доно, мы могли бы начать разговор. Если позволите, я кратко повторю, что случилось. Часть людей из «Железного клыка» отступила в столицу и вернулась с подкреплением, но нашла только поверженных товарищей… — И тех, кто оказался в положении, схожем с моим. — У Круш-сама поглотили только память, — заметил Субару. — А Рем, значит, потеряла и свою память, и имя… — Это не первый такой случай. В столице и раньше находили людей с Болезнью Спящей красавицы или потерей памяти, которым ценители не могли помочь, — добавил Феликс. — Но теперь, если сложить всё, что мы знаем… — Можно заключить, что за каждым случаем стоял культ Ведьмы. — подвел итог Вильгельм, внимательно глянув на Круш, отчего та испугалась. — Простите, госпожа, вам нечего опасаться. Я сожалею, что напугал вас. — За последний год я изучил почти все задокументированные случаи болезни Спящей красавицы. Но не нашел никакой закономерности, — задумчиво сообщил Феликс. — Некоторые из жертв, выглядели как аристократы, другие как воины, были и бедняки, и простые жители. Люди и зверолюды. Словно этот гад готов есть всех, кто ему попадается. Но тогда не ясно, почему таких случаев не так много. Порой у меня возникали мысли, что я изучаю следы преступлений двух разных людей. — Члены культа ведьмы поголовно безумцы и маньяки, сэр Феликс. Мы здесь это наблюдали воочию. Вам не стоит винить себя в том, что не можете разгадать образ мыслей ненормального убийцы, — попробовала поддержать Рем рыцаря. — Меня интересует такой вопрос, — задумчиво сказал Юлий. — Те, у кого Обжорство съел и имя, и память, впадают в состояние комы, как Рем-сан. Те, у кого он съел только память, забывают всё, как Круш–сама. А что бывает с теми, у кого он съел только имя?       Вопрос заставил многих задуматься. — Я даже не знаю, что страшнее, — сказала Фельт. — То, что ты всё и всех забыл, но твои близкие тебя помнят. Или, когда ты помнишь всё, но весь мир забыл тебя. — Родители, что не признают тебя. Семья и любимые, которые видят в тебе лишь подозрительного чужака. Друзья, товарищи… жуткая участь, — добавил Вильгельм. — Мало того, ты не только остаешься один во всем мире. Ты ещё и остаешься ни с чем. Все твои достижения и успехи присваиваются другим. Всё твоё имущество переходит другим людям и нет никакой возможности доказать, что хоть что-то принадлежало тебе. Ведь для мира тебя никогда не существовало, — со страхом заметила Анастасия. — Словно лишенный своего места в мире призрак, хотя и живой. Чем быстрее мы найдём и избавимся от Обжорства, тем спокойней будет всем! — мрачно подытожил Рейнхард. — Это мне стоит извиниться, что ваша хозяйка нуждается в опеке. Я хотела бы вас вспомнить, дорогой Вильгельм, но не могу. — Как говорится, беда не приходит одна, — вздохнул Феликс. — Только избавились от Праздности, и тут же столкнулись с другим архиепископом. Впрочем, было ясно, что культисты высунутся из тени, когда леди Эмилия решила претендовать на трон. — Думаете, это моя вина? — спросила та. — Полагаю, что так. Они одержимы одной идеей: истребить вас. Вернее, всех полуэльфов. И нынешнее нападение — не исключение. — Эй! У тебя какие-то претензии к нашей принцессе?! — гневно заявил Гарфиэль, повернувшись к Феликсу.       Тот выглядел весьма некомфортно, хорошо помня, что в этой сцене проявит себя не с лучшей стороны. — Хватит нести чушь! Пожалуйста, выбирай слова! — резко вмешался Субару, для острастки припечатав стол евангелием, отнятым у Бетельгейзе. — Винить стоит тех подонков, что на нас напали! Не перекладывай вину на товарищей. Тебе от этого все равно легче не станет. — Да? От тебя эти слова звучат особенно убедительно! Сколько шишек ты уже набил? — саркастично ответил Феликс. — Феррис. Я не могу оставить твои слова без внимания. Сейчас же извинись. Субару Нацуки совершенно прав. Мы знаем, на кого следует возложить вину. Кроме того, у тебя нет права смеяться над тем, кто сделал тебе верное замечания. — Даже в состоянии амнезии моя госпожа ничуть не потеряла в достоинстве, — не смог удержаться лекарь от комплимента, пусть даже повод для него был получен ценой его гордости. — Конечно, Круш-сама. Эмилия-сама, я перед вами виноват. Субару, ты тоже извини. — Проехали. Вернемся к делу. — Но одну вещь я обязан вам сказать, — неожиданно продолжил Феликс. — О союзе, который мы с вами заключили.       В комнате воцарилось напряженное молчание. — Давайте его расторгнем. — И как прикажешь тебя понимать? Как мы пришли к разговору, что союз расторгнут? — Союзы заключаются в интересах обеих сторон. Вы хотите, чтобы мы помогали Эмилии, за которой охотится культ? А ты можешь пообещать мне, что Круш-сама больше не пострадает? — Едва ли… — ответил Субару. — Но ведь причиной нападения Алчности и Обжорства была не Эмилия-сама! — возмутилась Петра. — Это мы узнали только сейчас, когда события нам показал волшебный экран, — Феликс выглядел виноватым, но не желал уступать под недовольными взглядами других. — Тогда нам было известно лишь то, что на караван напали два архиепископа почти одновременно с операцией против Праздности. Логично было заключить, что их целью была Эмилия-сама. Но я все равно снова приношу вам свои извинения, Эмилия-сама. — Вам не стоит переживать, сэр Феликс, — остановила споры полуэльфийка. — Даже если я в тот момент была расстроена вашими словами, вами двигало желание защитить свою госпожу. Разве это не первый долг любого рыцаря? — Очень правильно сказано, Эмилия-сама, — поддержал её слова Юлий. — Не могу поддержать твою идею, Феликс, — высказал свою позицию Вильгельм. — Вил, как ты можешь быть против?! Посмотри, что стало с госпожой! И ты настаиваешь, что она и дальше должна помогать леди Эмилии? — Будем надеяться, мы ещё сможем поквитаться с Обжорством, который посмел напасть на госпожу. — Хочешь сказать, для тебя это дороже, чем её жизнь?! — Феррис. — Мы только обречем её на новые муки! Она же ничего не помнит и не понимает. Разве сейчас она бы согласилась сражаться? Я ведь прав, госпожа? Я придумаю, как вернуть вам воспоминания. Может сейчас моих умений недостаточно, но однажды я вас исцелю! Пожалуйста, не подвергайте себя опасности! — Целый год я пробовал все возможные методики и искал ответы в любых книгах и свитках, но всё было без толку, — грустно прокомментировал синий рыцарь свой провал. — Тебе не стоит винить себя, Феррис. Я прекрасно помню весь прошедший год и знаю, ты делал все, что было в твоих силах. За это я тебе искренне благодарна, — леди Круш с улыбкой обернулась к Феликсу. — Ты зря так убиваешься, я полагаю. Её воспоминания были украдены привилегией архиепископа греха. Твои неудачи есть результат действия сил, которые игнорируют сами правила нашего мира, а не отсутствие усердности, по факту.       Прямолинейная попытка Беатрис утешить Феликса, вызвала виноватые улыбки у членов лагеря Эмилии. Конечно, Субару будет рад узнать, что его Беяко по своей инициативе решила кому-то помочь, но над формулировками ещё стоило поработать.       Круш мягко улыбнулась своему рыцарю. — Спасибо, что волнуешься за меня, Феррис, — после этих слов она повернулась к Эмилии. — В данный момент я очень многого не понимаю. И не могу вспомнить ничего из своего прошлого. Полагаю, вам не очень приятно общаться со мной в таком состоянии. Полагаю, я благодарна за то, что вы относитесь ко мне с уважением, — Круш уважительно поклонилась им. — Я понимаю, Феррис искренне за меня волнуется и потому старается подсказать мне путь. Если бы я прислушалась к тебе, то точно была бы в безопасности. Однако…мне претит перекладывать ответственность на других. Если нужно сделать выбор, то сделаю его сама, а не по чьей-то указке.       Взгляд герцогини был твердым и волевым. Глядя на неё, Феликс был готов расплакаться. — Круш-сама… — В тот момент мне было страшно за вас, Круш-сама. Но я был так счастлив, что даже после атаки Обжорства вы не потеряли вашу силу духа! — счастливо заявил Феликс. Даже без своих воспоминаний его леди всё равно оставалась несравненной Валькирией. — Что ж, по крайней мере простолюдинка, посмевшая думать, что она мне соперница, обладает волей не ломаться из-за мелких неурядиц, это я готова признать, — снисходительно заметила Присцилла. Не считая гневного взгляда от Феликса, на неё никто не посмотрел. А Круш искренне удивилась, услышав замаскированный комплимент из уст огневолосой принцессы.       Мягко обратившись к нему «Феррис», она взяла его руки в свои. Рыцарь позволил себе облегченно зарыдать. Довольный решением госпожи, Вильгельм обратился к гостям: — После заверения от леди Круш никто не станет настаивать на расторжении союза. — Да. Субару Нацуки-доно и Эмилия-сама, простите за этот неприятный разговор, — подтвердила его слова герцогиня. — Нет, не переживайте. Нам тоже ещё предстоит о многом договориться. Встретиться с жителями и Рам в Святилище и обсудить всё случившееся с Розвалем. [Следующий отрывок взят из манги] Действие переносится в один из коридоров поместья Карстен. Вильгельм с мрачным видом шел по своим делам, когда его окликнул Нацуки. Вильгельм почувствовал укол совести, вспомнив, что за сцена сейчас произойдёт. Он надеялся, что этот позорный момент останется лишь между ним и юношей. — Воистину этот экран беспощаден ко всем. — Вильгельм-сан. Спасибо за поддержку альянса. — Остановись. Причина, по которой я поддержал альянс это личное, эгоистическое желание. За что мне сейчас очень стыдно. Также… Старый воин расстегнул ливрею и показал плечо. Рубашка в этой области была испачкана в свежей крови. — Что?! Старик Вил, это что? Рана, которую ты получил в драке с культистами?! И ты мне о ней не сообщил? Почему? — одновременно возмутился и обеспокоился Феликс за своего товарища. — Прошу тебя, Феррис. Каплю терпения. Сейчас тебе всё станет известно. Но я заранее хочу принести свои глубочайшие извинения тебе, за то, что был неискренен в том разговоре. И вам, моя госпожа, за то, что предал ваше доверие.       Круш посмотрела на него без особого волнения. Она не верила в то, что боевой дворецкий мог действительно сделать что-то бесчестное за её спиной. К тому же она знала, как серьезно он относился к вопросам доверия и чести между господином и слугой. — Чтобы это ни было, Вильгельм-доно, я верю, что у тебя были серьезные причины для подобного решения. Не говоря уже о том, что твои слова привели к лучшему для нас результату. Даже если это не были твои настоящие намерения. — Не хотите попросить Ферриса залечить эту рану? — Эта рана не заживает. Это было сделано противником…который обладал божественной защитой «Бога смерти». — «Бога смерти»… — Эта рана становится сильнее, когда противник становится ближе. Такое у неё действие. И эта давно закрытая рана снова открылась. — Значит противник, который тебя ранил, находится здесь? — Тот, кто нанес мне эту рану, был прошлым «мастером меча». Терезия ван Астрея. Открытая рана была нанесена мечом моей жены. Вот почему я должен продолжить преследование культа ведьмы, чтобы узнать причину этого.       Нацуки не знал, что на этот ответить. [Конец отрывка из манги] — Стоп…стоп, стоп, стоп! Как это вообще возможно?! Старик Вил, прости, что вновь поднимаю больную для тебя тему, но ведь твоя жена погибла! Уже пятнадцать лет как! — всполошился не на шутку Феликс. — Неужели эта рана до сих пор у тебя осталась? И ты мне ни разу её не показывал! — Ты сам всё слышал, Феррис. Эта рана с меткой «Бога смерти». Её не закрыть никакой магией. Тем более что она не напоминала о себе все четырнадцать лет как погибла моя Терезия. Рану я воспринимал больше, как напоминание о ней, нежели что-то ещё. — Но зачем, сэр Вильгельм? Зачем вашей потрясающей жене оставлять вам такую рану? — звенящим от эмоций голосом спросила Петра. Для неё эта жуткая деталь была как трещина на картине идеальной любви, вошедшей в баллады. — Любовь, порой, проявляется в самых неожиданных формах и действиях, Петра-сан. Увы, иногда даже пугающих, а то и вовсе не приемлемых. Она нанесла мне эту рану, чтобы я не забывал о своём долге перед королевством и не последовал вместе с ней в бой с Белым китом. Как не иронично звучит, но лишь благодаря этой ране я сейчас жив и смог отомстить за свою жену. — Я понимаю твои мотивы, Вильгельм-доно и не осуждаю тебя. Ты меня разочаровал лишь в одном: в том, что не считал меня достаточно близким другом, чтобы рассказать мне об этом. Я бы тогда с куда большим усердием работала над тем, чтобы отыскать следы культа и помочь тебе с твоей миссией! — сурово ответила герцогиня Карстен, глядя на своего сподвижника. — Я виноват перед вами, Круш-сама. Мой эгоизм не позволил мне вовлечь вас в свои личные дела. — Предлагаю вернуться к более насущному вопросу, — подал голос Ал. — Старик сказал, что рана не кровоточила с тех пор, как погибла предыдущая Святая меча. Логично предположить, что эффект божественной защиты окончился вместе с жизнью её владельца. Но раз она открылась снова… — Невозможно…этого…не может быть…если бы бабушка была жива… — Рейнхарда начало буквально трясти — А что, если дело в Обжорстве? — сделал неожиданное предположение Отто. — Поясни, торгаш! — потребовала объяснений Присцилла. Эта мысль заинтересовала. — Это не более, чем гипотеза. Но теперь мы знаем, что архиепископ Обжорства и Белый кит связаны. Мог ли этот культист участвовать в бою против экспедиции Мастера меча? Мы уже видели, насколько он хорош в бою. Если он «пожирает» имя и воспоминания, возможно ли, что он может забирать их себе вместе с навыками и способностями? — То есть если он «съел» божественную защиту Терезии ван Астреи… — начала размышлять над этими словами Эмилия. — И после гибели кита оказался недалеко от места битвы с культистами Праздности, — продолжил Рикардо. — То это могло стать причиной того, что, старая рана снова открылась, так как носитель этой способности оказался довольно близко! — завершил мысль Ал. — Я понимаю, эта идея звучит весьма натянуто и у нас нет ни одного доказательства… — хотел было оправдаться Отто. — Это не так важно, Отто-сан. В любом случае это не меняет моих намерений. Мне вполне достаточно того, что кит управлялся культом ведьмы. И мне известно лицо моего нового врага. Он испытает остроту моего меча за то, что погубил мою Терезию. Если же он напрямую ответственен за её гибель, то это лишь добавит ему мучений перед смертью, не более, — уважительным, но холодным тоном ответил ему Вильгельм.       На этом все решили закрыть тему и продолжить просмотр.       Сцена сменилась на комнату Рем. Субару молча сидит рядом. Он выглядит крайне измотанным. — Ты говорила мне, что я сильный. Но без твоих слов, я не могу отыскать в себе силы бороться. Рем… — Ты самый сильный на свете, Субару-кун, — тихо подтвердила Рем. — Неужели он опять готов сдаться? — обеспокоенно спросил Тиви. — Не думаю. Я помню его таким. Субару быстро пришел в себя и пообещал Рем, что спасет её, — успокоила всех Эмилия. — Он слишком упертый, чтобы просто так сдаться. Барусу никогда не умел останавливаться, — поддержала Рам его решимость в своём стиле.       Звук открывшейся двери. — Так и знала, что ты здесь, — обратилась к нему Эмилия. — Эмилия? Что-то случилось? — А мне нужен повод? Я ведь не совсем чужой человек для Рем-сан? — Рем-сан говоришь? — Вот как? Я обращалась к ней просто по имени? — Ну да, ты же гостья Розваля. Думаю, достаточно сказать, что она сестра Рам. — Да, конечно. Они похожи, как две капли воды. Я ни с кем её не спутаю. — Совсем нет, Эмилия-сама. Моя очаровательная сестрица куда очаровательнее, — решила пошутить Рам, чтобы подбодрить Рем. — Совсем нет, Эмилия-сама. Моя прекрасная сестра куда прекраснее, — по привычки подыграла Рем и слабо улыбнулась, поняв затею Рам.       Остальные лишь прыснули со смеху, когда близняшки вспомнили про свою манеру парной речи. — Субару, ты так и не ложился? Тебе стоит отдохнуть. — Ерунда. Я не то, чтобы устал. И помочь ничем не могу. — Субару, но ты ведь хочешь ей помочь. Но если будешь и дальше себя изводить, то только потеряешь здоровье. Отдохни. Прошу. — Я просто жалок, правда? — Мне кажется или он повторяет те же слова, что говорил Рем, когда был в депрессии из-за ссоры с леди Эмилией? — заметил Тиви. — Хоть ситуации совершенно разные, но он всё равно считает себя виноватым в случившемся, — вздохнул Рикардо. — Парню реально надо научиться понимать, что не всё происходящее в мире — его ответственность. — Нет, это неправда. Субару, ты очень много для меня сделал. Честное слово. — наклонившись, Эмилия посмотрела Нацуки прямо в глаза. — Я бы хотела сказать, что с ней всё будет хорошо, но это безответственно. Я хочу понять, что ты чувствуешь, но ничего о ней не помню и если скажу что-то, не подумав, то только сделаю тебе больней. — И все же я хочу, чтобы ты знал. Не нужно в одиночку переживать то, что с ней случилось. Пожалуйста, поделись со мной своими тревогами. — Если бы он только последовал вашему совету, Эмилия-сама, — грустно вздохнул Отто, глядя на руку своего друга, вспоминая шрамы от многочисленных порезов. — Даже Бетти не может избавить своего контрактора от всей боли, что живёт в нем, по факту! — с горечью признала великий дух. — Чем бы ты ему помог, мальчик? — Я думаю никто из нас не в состоянии исправить ситуацию в одиночку, — не сдавался тот. — Но если будем действовать сообща, то вполне можем преуспеть. Наша задача здесь — понять в чем причина его переживаний — Но ты же все равно ничего о ней не знаешь. — И только поэтому мне не следует вам помогать? Уверена, она тебе очень дорога раз ты так за неё переживаешь. Вот скажи, что странного в том, что я тоже хочу ей помочь?       Субару внимательно её слушал. — Ты всегда приходил мне на помощь. Теперь мой черед выручать тебя. Я чувствую твою боль! И хочу помочь! — сказала она, смотря на него уверенными глазами, давая понять, что она была серьезна.       Удивленно посмотрев на неё, Субару наконец расслабился. — Эмилия-тан, ты невероятная. — Разве? По-моему, мне до тебя ещё далеко. — Нет, это неправда. Я в тебе не ошибся, — помолчав несколько секунд, он грустно улыбнулся. — Эмилия-тан, выслушаешь мою просьбу? — Какую? — Можешь отвернуться? Я немного поплачу. — Да, как скажешь, — ответила она и повернулась к двери.       Субару наконец выпустил накопившиеся эмоции и начал сдавлено рыдать. — Все в порядке, Субару-доно, поплачьте от души, — понимающе кивнул Вильгельм. — В таких чувствах нет стыда. Вы молодец, что не повторяете моих ошибок и не копите боль в себе.       Он неосознанно посмотрел в сторону рыцаря с красными волосами, затем виновато опустил глаза. — Потому что такой путь ведёт к ошибкам, за которые вы сами себя будете ненавидеть…       Спустя несколько секунд со спины его обняла полуэльфийка. Не говоря ни слова, она начала гладить его по голове. Его слезы быстро прекратили течь, а отчаяние на лице сменила решимость. — Я обязательно тебя верну! Вот увидишь! Я не подведу тебя! Твой герой обязательно вернет тебя обратно! Только дождись, Рем! [Надпись на экране — Разные клятвы] Когда на экране возникла надпись, возвещавшая конец первого эпизода, зал наполнился ободрительными голосами. — Так держать, принцесса! Поставьте капитана на ноги, и он снова всем покажет нам какой он крутой! — Я позволю Барусу распустить нюни в этот раз. Но только потому что он осознаёт свою вину за то, что случилось с моей сестрёнкой. — Спасибо вам, Эмилия-сама, — еле сдерживая слезы, но все же с мягко сказала голубоволосая горничная. — Спасибо за то, что были рядом с моим героем и поддержали его, когда я лишь вгоняла его в уныние. Эмилия с удивлением посмотрела на девушку. Та не обращалась к ней с такой искренней теплотой с момента их ссоры, когда Эмилия впала депрессию из-за чувства вины за то, что бросила Субару в столице. Ей очень хотелось кинуться к Рем, обнять и рассказать все, что у неё накопилось. Извиниться за своё поведение ранее, рассказать о ревности, которая её гложет, сообщить, что отныне она не будет сидеть сложа руки. Но не сейчас. Не перед всеми. Этот разговор касался только их двоих. Ведь это будет разговор о юноше, который их обеих так любит. — Рем-сан, я думаю нам с тобой следует поменяться местами, — встав, обратилась Круш к девушке. — Круш-сама? Ну что вы! А не смею…в смысле… мне и здесь очень… вполне… — Тебе сейчас это нужнее, Рем-сан, — мягко покачала головой герцогиня. — В конце концов, он так много времени провёл рядом с тобой, пока ты была без сознания. Думаю, будет справедливо, если ты окажешь ему ответную любезность и будешь рядом с ним, когда он в таком виде. Рем нечем было возразить на это. Более того, возможность снова оказаться рядом с Субару и держать его за руку, заставляла сердце трепетать. Поднявшись, она благодарно поклонилась Круш и пошла на её место. Герцогиня же села на место Рем, чем немедленно воспользовался Феликс, присев как можно ближе к госпоже. Молодой горничной действительно было нужно сейчас ощутить тепло своего любимого человека. Кроме того, думала Круш, всячески укреплять свои отношения с самыми близкими людьми сэра Нацуки обещало быть выгодной инвестицией в будущее. — Не прошло и полугода, как полоумная сделала хоть что-то, содержащее долю полезного, — фыркнула принцесса Бариэль. — Тебе какое дело, сука чистокровная?! Она помогла братцу успокоиться и набраться уверенности! Что-то, на что ты неспособна со всей своей дешевой «божественностью»! — встала Фельт на защиту подруги. — Сточной крысе, вроде тебя, стоит сидеть молча, чтобы хвост не оторвали! Я говорю о том, что впервые с момента, когда пёс едва не надорвался, пытаясь своими ужимками убедить горничных не резать его на части, полудьяволица сделала для него хоть что-то! Потому как с тех пор мы лишь наблюдали за тем, как он преодолевает настоящий ад ради неё и всё ради чего?! Даже в Валахии подобное усердие вознаграждается соответствующе. А что получил он?! — Эмилия-сама дарова-а-ала ему титул своего рыцаря, — ответил ей Розваль. — Вполне заслуженная награда для простолюдина, совершившего подви-и-иг, вы так не думаете? — Хм! Уверена, что даже этот титул был частью твоего плана, чтобы сделать из пса свою верную марионетку, не так ли, клоун? А я спрашивала о том, как лично полудьяволица отблагодарила его за все сделанное? Как я понимаю, этот бесхребетный пёс всё ещё ждет, когда она, наконец, ответит ему на его признание. А ведь это именно та награда, которой он жаждал. А значит он должен был либо получить её, либо получить объяснение, почему это невозможно и предложение другой награды! Заметив виноватое выражение на лице Эмилии, принцесса хищно улыбнулась, поняв, что попала в цель. — Ха! Я даже не знаю, от чего меня воротит больше. От черной неблагодарности этой пародии на кандидатку или от праздного упрямства этого свина, не способного понять, когда на него смотрят только как на корм?! — Не правда! Я…я люблю Субару! И я обязательно дам ему об этом знать, как только будет возможность! Да, быть может, я плохо понимала свои чувства до того, как попала сюда! Но больше Субару не придется бояться, ожидая моего ответа! Эмилия говорила с жаром, но для Присциллы, Анастасии и даже для Круш важным было другое. Они получили подтверждение, что герой просмотров так и не получил ответа от объекта своей любви. Хотя прошло больше года с охоты на Праздность. Эта информация могла быть полезна, если её правильно использовать. Даже Фельт хотелось стукнуть Эмилию по голове. Целый год держать братца в ожидании ответа и это после всего, что он ради неё сделал?! Даже если не брать в расчет то, что они узнали в театре. Насколько же плохо она понимает чувства других людей! — Подробно вы сможете обсудить это во время перерыва. А сейчас предлагаю продолжить просмотр, — раздался в зале голос Надзирателя. Возражений не поступило. Экран снова ожил. Началась следующая серия.