Она ведьма! (Переиздание)

             Марко рвал на себе волосы от злости, переполняющей всё его нутро. Злость на бесполезных стражников, которые не могут поймать двух беглецов. Злость на всех ведьм за то, что они только появились на белом свете, омрачив его своей чернотой. Злость на Асакуру за то, что поддался чарам этой девчонки, не смог устоять и сделать то, что должен. За то, что предал и опозорил своего нанимателя он понесёт жестокое наказание. Бог его накажет за неверность. Марко лично проведет публичную казнь на глазах самых близких ему людей, чтобы те видели, что случается с теми, кто идёт против воли всевышнего. Он найдет Асакуру где бы не был, найдет по горячим следам, достанет из под земли. А вместе с ним и сбежавшую ведьму.       Подумать только, она была в его руках. Всего несколько секунд оставалось до того, как её голова слетела бы с её хрупких плеч... если бы не Асакура. Инквизитор — он должен истреблять ведьм, а не спасать им жизнь. Что нашло на этого мальчишку, ведь до этого он великолепно выполнял свою работу. Сколько голов убитых ведьм он принёс Марко за всю свою службу, он был верной собачкой на цепи у бога. Что пошло не так? Где это несчастный свернул не туда? — Дядя, — к мужчине подошла его племянница в чистом белоснежном платьице, которое опускалось до пола. Волосы убраны на затылке, завязанные лентой в высокий хвост, ложились красивыми волнами на спину. Она смотрела своими алыми глазами прямо в душу, читая его переживания по глазам. Так чиста и невинна, словно ангел. Марко видел в ней божьего посланника, спустившегося с небес к ним на землю, дабы наблюдать за тем, как люди почитают бога. — Что случилось, Жанна? — Асакуру так и не удалось поймать? — её голос ласкает слух, словно нежная мелодия. Лишь услышав его, гнев Марко отступает. — Нет. Но ничего, я до него рано или поздно доберусь, и тогда ему не уйти от гнева божьего! — только подумав о том, как он будет пытать инквизитора и как тот будет молить о прощении, на лице священника расползлась улыбка садиста. — Дядя, не злись на Асакуру. Я уверена, он просто попал под влияние ведьмы и потому не смог сопротивляться её воле. Ты должен понять и простить его. Спасти его душу. — она говорила эти слова лишь потому, что хочет подруге счастья, а на самого юношу ей всё равно. Если бы не Тамао, она бы не стала защищать Асакуру, так что пусть скажет Тами спасибо. — Жанна... — блондин задумался над словами племянницы. Он очень зол на Асакуру за его предательство, и хотел покарать его за это, а тут дорогая племянница, его ангел просит помиловать инквизитора. Он любит свою племянницу, потому сделает всё, что та попросит, — Возможно, ты права. Я подумаю, как можно смягчить его наказание. — Спасибо, дядя Марко! — Жанна улыбнулась и, приподнявшись на носочках, чмокнула мужчину в щеку. Марко кашлянул в кулак и наиграно строго взглянул на девушку. — Жанна, не подабает юной леди себя так вульгарно вести. Даже если мы родственники и кажется, что никто не видит, есть ещё наш бог, который видит всё и вся. — Приношу свои извинения, больше такого не повториться. — Жанна склонила голову, и дождавшись одобрительного кивка дяди, покинула зал.       Проходя по коридору с высоким потолком, с красивыми окнами в полный рост человека, она столкнулась с Тамао, которая мыла окно. Настроение её сразу поменялось – она захотела сделать дядюшке выговор за то, что нагружает бедную девушку постоянной работой в виде уборки всей церкви. На бедняжку жалко смотреть: живой взгляд потух от усталости, она готова вот-вот расплакаться. Чистое одеяние стало грязно-серым из-за пыли. За что он так ненавидит Тамао? Жанна этого никак не поймет. Она подошла к подруге и окликнула её. — Тамао, почему ты моешь окна? Разве ты не должна с другими сестрами идти обедать? — Тамао испугано подскочила, чуть не угодив ногой в ведро с водой. — Ж-жанна, ты меня напугала! — вскрикнула она, — Я ещё не закончила свою работу, — на последних словах она заметно опечалилась и опустила лицо, чтобы скрыть скупо скатывающиеся бисеринки слез. В животе с самого утра пусто, но Марко сказал: "Пока не закончишь всю работу, которую я тебе поручил, и хлебной корочки не получишь, ясно?". — Тамао, почему ты терпишь подобное отношение к себе? Он же об тебя, буквально, ноги вытирает! — Жанне было обидно за подругу. Сколько она пыталась вразумить подругу, но всё без толку. — Жанна, тебе меня не понять. — вдруг серьёзно выдала розовласка, нахмурив тонкие брови. — Тебе стоит только попросить и тебе дадут всё, что только пожелаешь. А мне приходится работать, чтобы заработать хотя бы монетку.       Жанна застыла в изумлении, не зная, что ответить на это. Она впервые видит Тамао такой серьёзной и решительной. Она казалась такой взрослой. — Прости, мне надо помыть ещё четыре окна... — сказала Тамао и вернулась к своей работе. Жанна не могла свести виноватого взора с хрупкой спины девушки. Жаль эту глупышку. Она говорит ей такое, а сама даже не подозревает, через что приходится проходить ей. — Прости, — последнее, что сказала Жанна, перед тем, как пойти дальше, оставив Тамао позади.       Алые глаза девушки потухли. Вернувшись в свою комнату, она заперла дверь на ключ изнутри и подошла к большому овальному зеркалу с серебряной рамой, стоящему в углу комнаты. Медленно развязав шнурок на платье, спустила его с плеч, отправив в свободное падение. Оно упало на пол, образовав кольцо вокруг её тонких лодыжек. Девушка осталась нагая перед зеркалом, и теперь, когда её тело больше ничего не скрывает, можно заметить шрам на груди. Шрам в виде креста, а в самой середине поблескивает кроваво-красный камень. Никто не знает о её маленькой тайне, даже дорогой дядюшка.       Она коснулась кончиками пальцев шрама. По щекам побежали слёзы.

***

...Пять лет назад...       Девочка бежала не разбирая дороги, падая и разбивая себе коленки. Туфельки натерли ноги, но она старалась не обращать на боль внимания, и продолжала бежать вперёд. Из-за быстрого бега начало колоть в боку, девочка едва ли не задыхалась, но продолжала бежать.       Вперёд. Вперёд. Вперёд, и только вперёд! Главное не оборачиваться и не в коем случае не сбавлять темп. В противном случае — её поймают. Она ощущает их за своей спиной. Они бегут за ней.       Глаза уже болят от слёз, губы пересохли и потрескались, во рту сухо, легкие сжимаются, в боку колет, ноги жутко устали. Силы постепенно покидают её, но она не имеет права сдаваться, ведь на кону стоит её жизнь. Вдруг девочка врезается в мужчину, который внезапно вышел из переулка. От столкновения она не удержалась на уставших ногах и упала, больно ударившись головой. Встать она даже не пыталась — силы окончательно её покинули, она буквально на грани обморока. В ушах шумит, ничего не слышно, что этот мужчина говорит. Спрашивает, в порядке ли она? Или же наоборот отчитывает её за невнимательность? Да в общем уже не важно, сейчас её короткой бессмысленной жизни придет конец. Преследователи стремительно настигают обессилившую и неподвижную девочку. Они уже совсем рядом, она чувствует их черные сердца. Веки опускаются — лучше провести последние минуты в темноте, что кажется столь заманчивой, в отличии от серого и жестокого, реального мира. — Попалась, малявка! Ну сейчас ты у нас за всё ответишь! — Вы кто такие? — незнакомый мужской голос, который она раннее не слышала, раздался прямо над ней, побуждая её открыть глаза и взглянуть вверх. Треклятое солнце белым светом бьет по глазам, вынуждая прищуриться, чтобы хоть немного разглядеть лицо мужчины. Высокий, судя по всему блондин, одет в белые одежды. Большего она не может разглядеть. — О-Отец?! А Вы что здесь забыли, разве у Вас нет дел в церкви? — пропищал один из тех, кто гнался за девочкой. — Вот, решил проверить всё ли на улицах столицы впорядке. Что Вам сделало это беззащитное дитя? — Она тайком прошмыгнула мимо стражей! И подозрительно себя вела, и мы решили её схватить! — И как же она себя вела? — П-постоянно оглядывалась по сторонам и что-то шептала на непонятном языке, мы подумали она ведьма! — Хмм... — тот, что в белых одеяниях, потер подбородок, устремляя пристальный взор серых глаз на девочку. — Не похожа она на ведьму. В их глазах кипит ненависть и жажда к убийствам во имя дьявола, а глаза этой девочки слишком чисты и невинны. В них я вижу лишь жажду жить.       К глазам подступают слёзы. После смерти родителей, она скиталась по всем Священным Землям, гонимая из деревни за необычный цвет волос и глаз. Дело в том, что в той деревне, где она жила с покойными родителями, белые волосы и красные глаза – дурной признак. Он предвещает беду, и дабы не навлечь на себя таковую, её выгнали из деревни. А этот человек защищает её от тех плохих людей, видит в ней невинность. Слезы стекают по нежным щекам и капают наземь, разбиваясь словно хрусталь.       Услышав тихие завывания у себя под ногами, мужчина поднял девочку на руки и бережно вытер её щечки. — Теперь, разглядев её личико поближе, я понял – это моя племянница. Её зовут... напомни-ка мне, дорогая, — улыбнулся он ей. — Ж...Ж... Жанна, — шмыгая вздернутым носиком, просипела девочка, смотря на лицо мужчины своими прелестными алыми глазами. — Жанна, больше никто тебя не обидит, обещаю, ангел мой. — после этих слов мужчина, казавшийся серым, как, впрочем, и остальные, вдруг приобрёл краски. Она не ошиблась приняв его за блондина, глаза его оказались красивого голубого цвета.

***

      Вспоминая первую встречу с неродным дядей, Жанна тепло улыбнулась. Однако, затем светлые воспоминания сменились ужасными, стирая с девичьего лица улыбку.

***

      Всё те же пять лет назад...       Жанна гуляла возле церкви, где её приютил Марко. Вдруг из кустов выскочила фигура в черном плаще и напала на девочку. Жанна пыталась отбиться как могла, но фигура выше, ловче, и быстрее. Она схватила девочку, скрутила руки бедняжки так, что позже на них остались синяки, и прижала к земле. Жанна кричала, но никто её не слышал. Фигура достала из-за спины алый камень круглой формы. Совершив пальцем не хитрые махинации, вставив камень в образовавшуюся рану, фигура что-то прошептала и спешно скрылась в кусты. Жанна будто отключаюсь от всего мира. Ни боли, ни страха, ничего не почувствовала. Рана была, она четко ощущала её, но крови не было на одежде. Что не менее странно это то, одежда осталась цела... Жанна не могла понять, что сейчас произошло. Теперь на её груди красуется шрам.

***

      Жанна обняла себя руками, задрожав всем телом. Она тогда была слаба и ничего не могла сделать, но почему она до сих пор никому не рассказала о той трагедии? Она и сама не знала. Всякий раз, намереваясь рассказать обо всём Марко, её словно переклинивает, язык не поворачивается сказать. Может, дело в камне? — Так вот как ты встречаешь гостей, Святая дева, — надменный голос заставил девушку вздрогнуть. Она обернулась в сторону открытого балкона, откуда задувал легкий освежающий ветерок – там стоял юноша в плаще, сняв капюшон которого, позволил ей разглядеть своё лицо. — Знай я об этом, чаще бы заглядывал в это время суток. — Рен! — девушка обрадовалась появлению юноши и не смогла скрыть своего счастья. Забыв о том, что стоит перед ним в неглиже, бросилась в объятия возлюбленного, стискивая его в кольце своих рук. — Я так скучала! — Я тоже, я тоже... — брюнет обнял её в ответ, медленно проведя рукой по белым волосам.       Жанна чуть отстранилась и приподнялась на носочках, легко и чувственно, вкладывая всю свою тоску по нему, коснулась его губ своими. Рен ответил на поцелуй, после чего взял её за плечи и отстранил от себя. — Всё же, лучше оденься... — Жанна отметила, что он всё же смутился её наготе, смущенно отводя взгляд в сторону. — Ой! — только тогда она опомнилась, покраснев вместе с ним, она отскачила к шкафу. — Отвернись пожалуйста, я оденусь!       Одев красивое платье цвета нежной сирени, она вновь вернулась к нему, уже более сдержанно приветствуя. — Здраствуй, Тао Рен. С какими новостями ты пожаловал ко мне на этот раз? — Здраствуй, Жанна. Я с не очень хорошими вестями: Мой отец собирается развязать войну с Священными Землями. — он говорил твёрдо, держа спину ровно и не отводя глаз от побледневшего лица девы. — Как же так? Мы разбили его войска в той войне, 10 лет назад! Чтобы восстановить армию, понадобится ещё 10 лет сверху, как он собрался воевать?! — Он нанял людей из гильдии и принял в свои ряды пленных, так что теперь ему хватает солдат для штурма столицы. — Но... Рен, как же так? — Жанна опечаленно склонила голову, отчаянно борясь с подступающими слезами. Плечи начали дрожать, а пальцы сжали ткань платья.       Юноша сокрушенно вздохнул, подойдя ближе, дабы заключить возлюбленную в свои объятия. Ему самому больно от того, что им не суждено быть вместе. Слишком толстые стены между ними, которые они, как бы не старались, не смогут пробить. Семья Тао находится за пределами этих земель, там, куда их низверг король. Пустыня, вечная изоляция от всего белого света. Между ними многими десятилетиями длится война. Если Жанну застанут с ним, её заклеймят предательницей, и что хуже, казнят. Рен не мог этого допустить.