Глава 1.4. Блеск стеклянных осколков
28 августа 2023 г., 23:35
Сладко потянувшись, ведьма встала с гостевого ложа. Ксюра проснулась довольно рано: солнце только-только собиралось подняться над горизонтом и подарить Зенилии новый день.
Взору открылась ещё недостаточно освещённая солнцем комната. Дом семьи Табибы всё такой же: деревянные стены, украшенные засушенными венками из цветов вероники и незабудок, полукруглые окна с красно-жёлтым стеклянным витражом в верхней части. Небольшие, но уютные комнатки наполнены светлой мебелью из берёзовых досок. Практически ничего не изменилось за те года, когда Ксюра посещала этот дом. Мебель хоть и изнашивается со временем, но муж Табибы довольно рукастый и быстро приводит всё в привычный порядок.
И вот, увидев уже четвёртое поколение рода целителей, ведьма могла с уверенностью сказать, что всё остаётся неизменным, — меняются только люди. Поколение сменяет поколение, и так по кругу.
— Доброе утро, Ксюра! — всё ещё сонная, Табиба стояла в одной лишь ночнушке, облокотившись о дверной косяк. — Ты как обычно, конечно… Спишь почти одетая. Вот не даёт рассмотреть свои телеса никому! Тебе не жарко?
— Не жарко. Так с чем тебе нужна помощь в этот раз? — Ксюра быстро перевела неприятную для себя разговорную тему.
— Первое, что нужно сделать, — поесть. Моя дочь уже встала и поможет на кухне. Потом я покажу тебе, что нужно сделать из лекарств.
Табиба постояла ещё пару минут в проходе, наблюдая, как гостья натягивает на плотную белую водолазку свой тонкий свитер. Серебряная подвеска зацепилась за нить свитера, поэтому Ксюра неуклюже принялась отсоединять кулон. Этот амулет именуется Гайлахом. Он награждает красотой, приносит достаток и любовь, ограждает от враждебного колдовства. Кулон усиливает интуицию, ясновидение, магическую и колдовскую силу, даруя хозяину больше возможностей. Такое украшение очень часто использовали маги, колдуны и ведьмы.
Серо-зелёные колготки всё так же плотно облегали ноги Ксюры. А ведь если подумать, Табиба всегда видела только её кисти рук, ноги не выше щиколотки и лицо, но остальные части тела — никогда. Целительница в юности даже пыталась застать Ксюру врасплох и ворваться к ней в баню, однако дверь и маленькие окошки были намертво закрыты. Ведьма была очень хитрой и никогда ничего лишнего не говорила и не показывала.
В деревню Ксюра приходила раз в несколько месяцев. Для Табибы её личность до сих пор была покрыта тайной: вроде она и знает, что та — способная, добрая и сильная ведьма, но в то же время она казалась целительнице такой далёкой. От Ксюры иногда веяло одиночеством, что неудивительно для единственного жителя чащи тёмного леса. Ксюра, по мнению Таби, никогда не раскрывала своё истинное лицо: она всегда тщательно подбирала слова, и её действия были крайне осторожными. Даже будучи в гостях ведьма часто готовила себе еду самостоятельно. Вопросов было очень много, а ответы практически отсутствовали.
Но одна тайна была всё же раскрыта: одежда ведьмы волшебная. То есть она не мокнет, не изнашивается и не рвётся. А выяснила это Табиба случайно — её маленькая дочь подкралась со спины, затем втихаря порезала юбку Ксюре, пока та была занята лекарствами. Порез тут же чудным образом исчез, будто нити сами по себе завязались в правильном порядке. Естественно, после этого целительница задавала слишком много вопросов и, наконец, выпытала у Ксюры ответы.
— Доброго утра, Кифая! — сказала ведьма, зайдя на кухню и напугав дочь целительницы.
— Тётушка! Снова вы меня напугали! Я чуть не уронила его! — девочка поставила горячий глиняный горшочек на стол и кинула в Ксюру бежевую прихватку.
— Вот что меня всегда забавляет — ваша реакция. Вы же все одинаково реагируете, за исключением вашей прабабки: она всегда держала ухо востро, — Ксюра хихикнула, поймав прихватку, затем присела за стол.
— Я не могу знать наверняка. Никогда не видела её, — Кифая снова направилась в сторону печи, — но я знаю, что прабабушка не доверяла вам.
— Да, так и было. Она была очень упрямой женщиной. Ну и безумно любила свою семью, поэтому я не осуждаю её за излишнюю осторожность.
Запах печёной медовой тыквы всё больше заполнял комнату. Однако ведьма относилась ко всей еде с осторожностью, не взирая на аппетитный запах и вид.
На данный момент Ксюра разглядывала Кифаю со спины: девочка вытянулась с прошлой их встречи, а также её бёдра и грудь немного округлились, и теперь светло-жёлтая рубаха и тёмно-коричневая тиаровая юбка подчёркивали все её достоинства. Но всё же для ребёнка двенадцати лет от роду Кифая была очень высокой. Табиба предполагала, что рост достался ей от отца.
Муж целительницы не из Верóники: он являлся потомком Слáвян. Представители этого народа проживали на двух континентах, были довольно дружелюбными, преимущественно высокими и светловолосыми. Около пятнадцати лет назад мужчина набрёл на эту деревушку во время путешествия. Встретившись с юной целительницей, он не смог отвести глаз от молодой девы. Это была любовь с первого взгляда. Будучи умелым авантюристом, он всегда помогал Табибе со сбором целебных трав и защитой во время вылазки в лесную чащу. И вот однажды одно такое посещение леса подарило им Кифаю.
Обряд обручения Ксюра посетить не могла из-за других гостей. Но тем не менее ведьма отправила для них особенный подарок — ловец снов с минеральными камнями. На круг из ивовой ветви аккуратным паутинным узором прикреплена суровая нить с аметистом и чароитом. Нижнюю часть украшают белоснежные лебединые перья и крупный лавандовый бисер. Ловец снов до сих пор висел в спальне супругов.
— А где Калеб? — спросила ведьма, закончив трапезу.
— Отец в лесу на охоте за Багровым кабаном, — ответила Кифая, убирая посуду.
— Вернётся к ночи, думаю. Либо завтра, — добавила уже Табиба, встав из-за стола и направляясь в сторону ведьмы. — Пойдём работать!
Табиба подготовила необходимые ингредиенты для будущих лекарств заранее. Вообще, целительница вполне способна создавать лекарственные средства самостоятельно, однако с помощью Ксюры они наполняются магией, что в разы увеличивает эффективность. Также ведьма приносила особые ингредиенты, которые семья Табибы просто не смогла бы вырастить или собрать самостоятельно. Поэтому деревушка Верóника славилась своими целителями даже в столице Урсидай.
Ксюра подошла к большому столу с различными травами, засучив рукава свитера. Водолазка же осталась на месте, будто намертво прилипла к телу. На данный момент им необходимо скрутить около двенадцати видов пучков из растений.
***
— Что это было? — Анита не на шутку испугалась громкого и повторяющегося звука разбивающегося стекла. Взяв в руку канделябр, девушка медленно вышла из своей комнаты, прислушиваясь и осматриваясь. Грохот явно шёл из оранжереи. Крепче ухватившись за своё «оружие», девушка резко открыла красную дверь с витражом. Её глаза мгновенно расширились, сердце бешено заколотилось и дыхание сбилось, не позволяя сказать и слова. Под сияющим дождём из осколков бесновался белоснежный зверь: он беспорядочно метался по комнате, сбивая всё на своём пути. В глазах животного читались паника и животный страх, которые не хотели отпускать его ни на секунду. Он чувствовал себя очень плохо; смятение и шок вызвали физическую слабость, его глаза будто заполонил туман, такой густой и непроглядный. — Лаки! — всё-таки выкрикнула девушка и быстрым шагом направилась в сторону своего белоснежного друга. — Успокойся! Пожалуйста! Лаки замер, рассматривая подходящую к нему девушку. Он был немного в недоумении: запах походил на Аниту, но что-то новое сбивало его, поэтому Лаки начал враждебно рычать. Густая слюна капала из приоткрытой пасти, а глаза приобрели ярко-грушевый цвет. Девушка второй раз в жизни видела своего зверя таким напуганным. Первый раз был, когда Аниту избивал один из хозяев Большóго дома за небольшую провинность. Если бы девушка не остановила Лаки тогда, он бы с лёгкостью перегрыз толстяку шею. И вот, услышав рык своего зверя, Анита ни капли не дрогнула и продолжила идти вперёд. Взгляд её был уверенным и спокойным, хоть внутри и бушевала масса эмоций. Решительно протянув руку зверю, Анита стала дожидаться, пока он всё-таки поймёт, кто она. Белоснежная тонкая ручка совсем не дёргалась, будто страха не было совсем. Такое уже случалось, поэтому юная ведьма знала, что нельзя показывать животным свой страх. Будет только хуже. Лаки медленно пододвинул свою морду в сторону руки девушки, принюхиваясь. Сладкий запах ромашки и жжëных трав наполнил его лёгкие, доказывая, что перед ним находится его дорогая Анита. Пелена тумана перед глазами пропала, как и бушующий страх. Внимательно посмотрев в глаза хозяйки, зверь, виновато поскуливая, прилёг на прохладный терраццо. Девушка с облегчением выдохнула, затем медленно присела вместе с Лаки, обняв его за шею. — Я так рада, что ты проснулся, — по щеке девушки потекли тёплые солёные слезы. — Наконец-то ты снова со мной, Лаки! Своим мощным хвостом зверь разбил стекла, поэтому в оранжерее теперь катастрофически не хватало закрытых окон. Если их срочно не починить, особые растения просто погибнут. Как объясняла Ксюра, в оранжерее все растения поддерживаются с помощью магической силы элемента Земли. Если вдруг случится непредвиденная ситуация, и одно из стёкол треснет, магия просто исчезнет. Анита, придя в себя, начала осознавать, что часть оранжереи разгромлена: ящики с цветами перевёрнуты и разбиты, подушки и ложе изрешетили осколки стекла, окна выбиты… Многие растения начали погибать. — Лаки, вот что ты натворил… Теперь Ксюра выгонит нас. Хотя знаешь, мы бесполезные, — девушка аккуратно гладила зверя по голове, — Убраться, починить и зашить я могу, но вот что делать со стеклом? Нельзя же просто по щелчку пальца его восстановить… И тут девушку будто осенило. А ведь можно. С помощью заклинаний. Правда, она совсем понятия не имела, что нужно говорить и делать. Но, вспомнив про записи Ксюры, которые лежали абсолютно везде в большой рабочей комнате, Анита моментально вскочила и вместе со зверем отправилась за веником. Лаки уменьшился, чтобы поместиться на плечах девушки. Он всё ещё с недоверием относился к обстановке вокруг. Тело зверя покрывалось мурашками из-за магии, которая переполняла дом. Он очень чувствителен к любому колдовству, а тут оно казалось ему опасным и могущественным. Анита с веником в руках шла в сторону оранжереи, но тут её взгляд упал на толстую книгу, которая лежала на настольном пюпитре. На обложке красовались разноцветные извивающиеся символы, а в самом низу была надпись: «Гримуар семьи Литория». Девушка открыла книгу и увидела прямо на первой странице герб в виде лягушки с «пивными» рунами по центру. Пролистав дальше, Анита поняла, что весь текст написан на неизвестном ей языке, кроме некоторых пометок, выведенных почерком Ксюры. — Неужели это семейная колдовская книга Ксюры? Листая страницы, Анита рассматривала рисунки, прилагающиеся к каждой главе. И вот один из рисунков её заинтересовал: картинка изображала разбитый горшок, затем от него шла красная стрелка в сторону целого горшка. — Неужели это то самое заклинание восстановления? Так, займусь этим позже. Цветы уже погибают. Где-то здесь лежал травник, нужно срочно найти его. Хотя нет, нужно сначала закрыть чем-то брешь в окнах. Девушка быстрым шагом направилась в сторону оранжереи. Лаки старался не мешать своей хозяйке, а даже наоборот — помочь. Зверь был довольно смышлёным, даже слишком. Он имел свой разум, отчётливо понимал речь, только вот сам говорить не мог. И сейчас, смотря на старания Аниты, он принялся аккуратно переносить в пасти выжившие растения прямо в деревянный таз с водой. — Спасибо, Лаки! Ты такой молодец! Надеюсь, они не погибнут. Надо ещё сделать ящики заново. В поленнице есть доски, надеюсь, подойдут. Работа кипела. Анита и Лаки замечательно справлялись вместе, хоть зверь и не понимал, что они здесь делают и как тут очутились. Он помнил, как отчаянно пытался защитить Аниту в лесу: отгонял хищников, приносил ей добычу, которую она не ела. Зверь искренне не понимал, почему девушка не питается мясом. Может, кровь её пугала, а может, ей жаль зверей, но тем не менее, даже будучи до обморока голодной, девушка не съела ни кусочка. Зато Анита с удовольствием ела грибы, из-за которых лежала без сознания. Лаки волновался; не знал, что делать в таких случаях, поэтому просто перетаскивал её к водоёму и поил из своей пасти. И вот однажды Анита слишком долго не просыпалась. Она лежала, такая слабая и беспомощная, в зарослях аира, а дождь всё усиливался. Лаки укрывал Аниту от дождя, не отходя от неё несколько дней. Всё это время он не ел и не спал из-за нарастающего волнения. Лаки ненароком думал, что Анита умирает, поэтому отчаяние всё больше заполняло его. Он был готов умереть вместе с ней. Однако зверь питал надежду к спасению. Почувствовав чьё-то присутствие, он вынужденно вышел, чтобы спасти свою дорогую хозяйку. Пускай она слаба, но её сердце всё ещё бьётся. И вот перед глазами возник образ женщины. Он не почувствовал от неё враждебности, хоть и скалил свои белоснежные клыки, поэтому в итоге поддался искушению. Ведьма магическим образом подарила Лаки такой спокойный и долгожданный сон. Сейчас зверь начал осознавать, что именно та женщина с хвойным запахом спасла их обоих. И, вероятнее всего, это её дом. Лаки стало стыдно за то, что он разгромил часть её жилища, поэтому решил отблагодарить женщину за спасение. Только вот он не знал, где она. Запах хвои был повсюду, однако его было трудно уловить. Это значило, что женщины здесь нет. Тем временем Анита закончила с уборкой стекла, земли, погибших растений и разломанных ящиков. Некоторые ящики были более-менее уцелевшими, поэтому девушка решила их оставить и заменить пару дощечек. Лаки помогал, чем мог. Он смог перенести все целые растения, не повредив их, а также помог выносить корзины с мусором на улицу. Анита старалась собрать всё стекло в отдельную кучу, однако совсем мелкие осколки просто невозможно было поднять. Они были незаметными, поэтому частенько впивались в пальцы и колени до крови. — Уже вечереет… Давай закроем плотной тканью дырки. Помоги мне, пожалуйста. В кладовой комнате я видела ткань, думаю, пока что она подойдёт. И вот, наконец закрыв разбитые окна, девушка зашла в дом. Ей предстояло прочитать травник и попробовать разобраться с заклинанием восстановления предметов. Силы медленно покидали её, поэтому Анита направилась на кухню, чтобы немного отдохнуть и выпить чаю. За целый день она так ничего и не съела, как и Лаки.***
— Табиба, мне нужно заказать у вашего кожевника сумку средних размеров. Материал такой же, как у меня, — проговорила Ксюра, смешивая в пробирках ингредиенты из мешочков на большом длинном столе. — И плотную ткань небесного цвета. Она нужна для мантии. — О как, для Аниты хочешь прикупить? — не отрываясь от работы, спросила целительница. — Да. Ткани для мантии у меня нет, только остатки моей. С них ничего путного не сделаешь, поэтому метров пять-шесть будет достаточно. — С тебя две золотых и один медяк, и я сбегаю прямо сейчас. — Грабёж! Что это за дела, урвать моё золотишко вздумала? — Я просто вычту эту сумму из твоей платы, если хочешь, — целительница хитро улыбнулась. Ведьма громко вздохнула, затем достала из гамны несколько монет, с притворным возмущением показательно потёрла их в руке и только затем отдала их Табибе. Та победно улыбнулась и направилась к выходу. Ксюра снова принялась за работу. Ведьме хотелось скорее закончить здешние дела и вернуться домой, к Аните. За весь день женщины успели сделать все травяные пучки и начать работать над эликсирами против хвори. Лихорадка частенько одолевала местных жителей из-за непредсказуемой погоды, поэтому это лекарство было в ходу. Ради такого эликсира даже приезжал посланник из Урсидай и взял все остатки из деревни, ну и парочку других лекарств. Если верить слухам, их запросил сам Король. Его Величество — уже человек в годах, поэтому здоровье постепенно начинало подводить. Частично это происходило не только из-за старости, но и от жирной королевской пищи. Король стал слабым толстячком, хотя Ксюра помнила его ещё молодым и статным мужчиной, способным горы свернуть. Ежедневно стол знати ломился от великого множества дорогих, но таких мучных блюд. Проживая некоторое время в столице, Ксюра лечила от несварения и обжорства только знать. Зато простые люди практически никогда не обращались с подобным к ведьме, у них были уже совсем другие проблемы и травмы. — Тётушка Ксюра, можно вас? — Кифая стояла в дверях, смотря в пол и сминая подол своей юбки. — Что ты хотела? — Ксюра отвлеклась от работы, поставив пробирку с травяным отваром на подставку из светлой древесины. Кифая выглядела встревоженной, будто давно хотела о чём-то спросить. Чёрные косы девочки раскачивались в такт движениям, а цвет её щёк приобрёл румяный оттенок. — Моя матушка запретила мне спрашивать об этом сейчас, но… я не могу. Я тоже хочу помогать вам! Когда наступит время моего обучения? — Кифая закусила нижнюю губу от волнения. Ксюра хихикнула и подошла к девочке. Взяв её за руку, ведьма посмотрела прямо в глаза юной девы. — Я ценю твои старания и мотивацию, однако обучить тебя мы сможем только тогда, когда будет твой четырнадцатый год от роду. А сейчас, — женщина потянула Кифаю за собой, — ты можешь помочь нам с прядением нитей для связывания пучков и крышечек. Справишься? — Ксюра улыбнулась и указала девочке на стол с небольшой кросной. На столе валялись веретёна, иглы, несколько ножниц и огромные мотки шёлковой и хлопковой нити разных цветов. — Для создания верёвочки необходимо соединять оба вида нитей в одну с помощью веретена, и только потом, с помощью кросны, начать прядение в пять рядов. Таким образом получится плотная и долговечная завязка, которую можно использовать и в быту… Девочка с замиранием сердца слушала наставления от Ксюры, будто старалась поглотить каждое слово, что произносила ведьма. В конце объяснения процесса прядения Кифая кивнула и, усевшись на стул, громко сказала: — Спасибо большое! Я постараюсь помочь вам!
