Še bolj si te želim

— …Я скучаю по тебе. Казалось, что это первое, что Ян сказал за весь день и что действительно что-то значило. Должно быть, в его голосе прозвучало даже больше тоски, чем он подразумевал, потому что само присутствие Мартина на другом конце провода заставило его замереть. В ответ прозвучал нервный смешок. — Ты это всё время говоришь, даже если меня не было всего пару часов. — Знаю, но мы весь день записывали, и… да, Наце классный парень, но… он не ты. Ему было непривычно. Иногда казалось, что Ян никогда и не сможет привыкнуть, но он не мог сказать это Мартину, не хотел, чтобы он чувствовал себя плохо из-за того, что наслаждается своей жизнью. — Знаю. Я тоже по тебе скучаю. Но, слушай, слава богу, есть смартфоны, верно? — Ага, — Ян невесело усмехнулся. В кои-то веки он был рад, что Мартин не видит хмурого выражения его лица, которое он не мог стереть. Сейчас дома экзаменационная сессия, поэтому Юркович постоянно учится, и Wi-Fi в кампусе был дерьмовым, так что в наши дни проще было позвонить. Когда у них была возможность, они всё равно связывались друг с другом по видеосвязи, но сегодня звёзды не сошлись. Мартин всего лишь вздохнул, но всё равно казалось, что это прервало мысль Яна. — Кто с кем заселился? — Я и Боян вместе, остальные трое в соседней комнате. — Боян рядом? — Ага, я в ванной. На балконе слишком холодно. — Можно с ним поговорить? У меня есть идея. — Ладно… — Ян приподнял брови и вышел из ванной. Боян лежал в постели, уткнувшись в свой телефон, весь такой распластавшийся и время от времени кривящий губы. Даже после целого дня, проведённого в студии, ему каким-то образом удавалось выглядеть свеженьким и новеньким, как будто он вот-вот выйдет на сцену. Его волосы немного встрепенулись, когда он повернулся, чтобы посмотреть, и, как всегда, Петех осознал, что у него на голове, по сути, огромные колтуны. — Ну и как он? — Спроси его, — Ян включил громкую связь, бросил телефон на кровать Бояна и плюхнулся на неё, завалившись на свою половину. — Боян? — Эй, мужик! Как экзамены? — Могло быть и хуже. Как Гамбург? — Мы сейчас слишком заняты. Но могло быть и хуже. — Так… — Мартин вдруг зазвучал по-деловому, как будто он прикидывал, когда они смогут созвониться в следующий раз. Ян всегда ненавидел то, каким безразличным и холодным он казался после таких милых бесед. И, конечно же, каждый раз казалось, что они заканчивали слишком рано. Но зачем ему понадобился Боян? — У меня, типа… есть полчаса до следующей пары, — продолжил Мартин, — и мне только что досталась отдельная комната в библиотеке, так что, если вы ничем не заняты… — Да? — Боян всегда был любителем поддразнивать. Он ухмыльнулся, как будто точно знал, что сейчас произойдёт. — Я всё гадал… Мне кажется, будто я забываю, каково это быть в туре с вами, ребята. Особенно сразу после окончания концертов, что мы давали каждый вечер. Мне стóит… напомнить. — Оу, — Боян запнулся. — Блин, ну, я вроде как видел вас двоих, хотя на самом деле не знаю обо всём, но… Да, конечно. — Ты очаровываешь словами. Почему бы тебе не подготовить сцену для нас? На что похож конец концерта Joker Out? На другом конце провода послышались какие-то шаркающие звуки. Ян представил, как он устраивается на кресле-мешке, пока не потянется и не расслабится, или, может быть, в той комнате был только стол, и он проверял, заперта ли дверь. Что бы эти признаки жизни не означали, они побудили Яна повторить за ним, придвигаясь ближе, чтобы прислониться к изголовью кровати. Тогда он заметил, как Боян с любопытством поглядывал на него, будто бы гадал, стоит ли ему погладить миленького бездомного зверька. — Мартин, как… Это дерьмо нужно просто фантазировать или я, типа, могу… — такое было сложно сформулировать даже Бояну. — Сколько я могу его трогать? — он повернулся к Яну. — Как много я могу трогать тебя? Блять, это уже начиналось. Все его думы становятся запоздалыми мыслями о Мартине, о Бояне. Мурашки пробежали по телу, его плечам и груди, сжимая от волнения. — Столько, сколько захочется Яну, — ответил Мартин. — До тех пор, пока ты не заставишь его кончить. — Не ниже пояса, пожалуйста, — добавил Ян. — И не раздевай меня. Было странно формально переговариваться об этом с кем-то, кто до сих пор был более чем счастлив иногда наблюдать за происходящим со стороны. Но кто ещё заполнит дыру, которую оставил Мартин? Внезапно острая боль кольнула Яна в сердце, но Боян обнял его за плечи и притянул ближе, и на мгновение он забыл об этом. Он лениво очерчивал круги на джинсах Бояна, словно рисовал картинку для них троих. — Ладно. Конец концерта… Не знаю насчёт вас, ребят, иногда я задаюсь вопросом, не являются ли все они коллективными галлюцинациями. Они кажутся такими нереальными. То море людей как бы сливается с чернотой, музыка сотрясает тебя, как землетрясение, и, чёрт побери, крики. Пение. Пиздец какое громкое и неистовое. Это эйфория. Благодаря ей мне кажется, что я становлюсь на миллион метров выше. Неудивительно, что вы, ребята, постоянно ебётесь после этого. Ян закрыл свои глаза, вздохнул и поглубже уткнулся головой в плечо Бояна. Мягкое биение его пульса задавало своеобразный ритм его повествованию. В принципе, это было идеально. Единственное, что было у Яна и не было у Бояна в те ночи, — это Мартин. Всегда прямо за ним, ангел и дьявол у него на плече. — Я никогда этого не забуду, — голос Мартина звучал тоскливо, почти печально. Было ли плохо надеяться, что это так и было, хотя бы чуть-чуть? Ян не осознавал, что его нога немного подрагивала, пока Боян решительно не положил на неё руку. Петех посмотрел на него, и тот подмигнул. — Да, вы двое пиздец как сходите по друг другу с ума после шоу, — продолжил Боян. — Большую часть времени я даже не мог дождаться, когда доберусь до раздевалки. Вы просто сосались и трахали друг друга прямо там, в коридоре. — Мартину нравится внимание, — Ян самодовольно улыбнулся. — Как и тебе, придурок! — Ян представил, как Мартин насмешливо спихивает его голову со своего плеча. — И всё же, тебе больше. Ты такой эксгибиционист. Вообще-то это ты сидишь в ёбаном кабинете в библиотеке, и кто снова втянул Бояна во всё это? — А тут он прав, — Боян отодвинулся от Яна к телефону, одарив его загадочной и озорной ухмылкой. — Вспомни, Мартин: я пару раз натыкался на вас двоих и всё видел. То, как тебя, блять, заводит, когда вас видят вместе — я вижу это по твоим глазам, по твоим дрожащим рукам. А что такое? Является ли прилив адреналина, когда тебя ловят с поличным, чем-то постыдным? Или я просто так сексуален, что ты хочешь втянуть меня в это? Или ты хочешь, чтобы я просто сидел сложа руки и наблюдал за твоим мастерством, за тем, насколько хорошо у тебя получается получать то, что ты хочешь? — …всё вышеперечисленное, думаю. — Замечательный ответ. Слова Бояна витали вокруг Яна, окутывая его, как дым. Блять, а он был хорош в этом, и не только в том, что говорил, но и как легко он это делал, и эти похотливые нотки в его голосе. Он мог бы его слушать хоть целый день— — Но хватит обо мне, — прервал Мартин. — Ян, у тебя есть сигареты, ведь так? Ох, блять, он что, собирался… Но его здесь нет, поэтому он заставит Бояна… Ох, блять. Как только его нейроны снова начали срабатывать в каком-то логическом порядке, он вскочил с кровати и почти бегом пересёк комнату, чтобы порыться в ящике прикроватной тумбочки. Смех Бояна последовал за ним, звеня в ушах, когда он доставал зажигалку, купленную в сетевом магазине, и сигарету; его пальцы немного подрагивали. — Бро, ты бы видел сейчас Яна. Он так быстро упиздёхал за ними, Боже мой. — Ну, конечно, — посмеялся Мартин. — Ему очень очень нравится, когда я выёбываюсь с сигаретами. — О, серьёзно? — Боян задал этот вопрос Яну, который кивнул так сильно и быстро, как только мог. То, как они оба смеялись над ним, заставило его покраснеть и отвести взгляд. — А о каких выебонах речь? — Я мог бы рассказать тебе об этом. Если вы оба не против. Боян и Ян взглянули друг на друга. Это не обсуждалось. На своих ладонях Петех поднёс ему сигареты и зажигалку, словно это был какой-то ритуал. — Думаю, что «не против» — преуменьшение, — Боян ухмыльнулся, принимая подношение Яна. Он несколько раз щёлкнул зажигалкой и повертел сигарету между пальцами; он редко курил, так что, похоже, пытался напомнить себе, как это работает. Ян понятия не имел, чем себя занять, но он знал, что будет дальше, даже если остальные об этом ещё даже не подумали. Он вышел на балкон, морщась от пронизывающего холода, и втащил два протёртых коричневых стула, затем схватил маленькую бутылочку воды со стола неподалеку. — Он сидит? — спросил Мартин. — Он достаёт какие-то стулья. Дай нам секунду, — Ян сел, а Боян принёс с собой телефон и, вместо того чтобы сесть на другой стул, и положил его на сидение, облокотившись на спинку стула Петеха и нависая над ним. Яну пришлось слегка вывернуть шею, чтобы посмотреть прямо на него, и когда он это сделал, Боян пробежал глазами вверх и вниз по бледным напряжённым промежуткам между его ключицами и подбородком. Яну хотелось улыбнуться в ответ, показать, как он уже взволнован, но он так нервничает, что это была бы не более чем ужимка. Вместо этого он сглотнул. — У вас, ребят, есть вода? Типа в бутылке или стакане? Ян поднял её так, чтобы Боян смог увидеть, и тот взял её, уже двигаясь с почти благоговейной нежностью. — Агась, и она у него есть. Он ещё и для меня взял стул. Предвосхищает события. — Угу, он очень… — Мартин замолчал, но Ян взмолился на трубку: «Пожалуйста, пожалуйста, скажи это». — Он очень хороший мальчик. Петеху хотелось свернуться калачиком и заснуть в этих словах навсегда. — Думаю, он только что забыл, как дышать, — Боян усмехнулся. — Но да, держу пари, так и есть. Он запустил пальцы в спутанные волосы друга. Они были мягкими, волнистыми и лёгкими, и Ян отругал себя за то, что тосковал по мозолистым шершавым кончикам пальцев Мартина. И всё же прикосновение Бояна ощущалось… Слово, которое пришло на ум, было «приятно». Он льнул к нему и к ладони Бояна. — Он ещё и тихий, не так ли? — Боян наблюдал. — Даже больше, чем обычно. И вайб другой, словно он… тихий оттого, что смущён, знаешь? Молчание заставляло его чувствовать себя куклой, предметом, не имеющим права голоса. Разговоры Бояна и Мартина о нём, но не обращённые к нему, увлекли его ещё глубже. — Ага, он у нас скромный мальчик. Немного похож на принцессу на горошине — особенно после концертов, когда устаёт, — но я не возражаю. — Справедливо. Словно… он не просто даёт нам говорить. Ему действительно нечего сказать, — Боян сел рядом с Яном и чмокнул его в лоб. — Совсем нечего. Ян охотно промурлыкал в знак согласия и уткнулся носом в грудь Бояна. — Мартин~, хули он такой милый? — заскулил Боян. — Что сейчас? Нагнетание убивает меня, бро. — Ничего сложного. Просто закури немного, подуй ему в лицо, а потом поцелуй его. — Когда ты сказал поцеловать его— — Ему нравится вкус дыма. Очень. «Когда он в твоём рту, — подумал Ян. — Особенно. Исключительно?» После нескольких щелчков из зажигалки появился огонёк. Было ясно, что Боян не был заядлым курильщиком; он немного повозился с зажигалкой, крепко держа её тремя пальцами, и закашлялся при первой же затяжке. Дым выходил маленькими облачками совсем не рядом с лицом Яна, хотя тот и пытался наклониться к ним. — Спокойствие, — подразнивал Боян. Петеху не пришлось ждать долго. Кончик сигареты вспыхнул и стал оранжевым; Цветичанин неспешно затянулся и выпустил дым. Ян проследил линию от чистых кончиков пальцев Бояна по сигарете — самой яркой вещи в комнате — к тлеющему кончику, затем устремил взгляд на серые завитки, окрашивавшие воздух. Он любил наблюдать, как они рассеиваются, уплывая всё дальше, и как Боян тоже не отводил глаз от них. Он был настолько загипнотизирован, что слегка подпрыгнул, когда Цветичанин снова перевёл на него взгляд после третьей затяжки. Он взял в левую руку телефон, положил левое предплечье на ключицу Яна, чтобы удержать его, и дунул, попав ему в лицо с правой стороны. Дым был тёплым и терпким, и когда он попал ему в ноздри, то отнял весь воздух. Словно водка, он подавлял всё. Ян вдыхал обрывки расслабления Бояна, беспорядочно и отчаянно рядом с его томным мужским присутствием. Из-за телефона в его руке он представил Мартина, который наблюдал, как он всё это вдыхал, и эта мысль заставила его поёжиться и заскулить. — Глупый мальчишка, — усмехнулся Мартин. — Ты хотя бы уже поцеловал его, Боян? — Неа. Он просто ведёт себя как шлюха, — Боян снова закурил, опираясь рукой на Яна, и когда он наклонился ближе, его глаза, казалось, вспыхнули, как кончик сигареты. Петех льнул ближе, чтобы почувствовать пламя. Боян целовался не так, как Мартин. Он был более осторожен, ему потребовалось больше времени, чтобы исследовать остальную часть лица Яна и впустить в его рот свой язык. Петех не мог себе представить, как бы он начал хоть как-то его кусать. Кроме того, поцелуй казался более тихим и менее тактильным без звука трущихся друг о друга бород. Это словно целоваться с диснеевским принцем с его гладкими волосами, уверенными движениями и тёмно-фиолетовой рубашкой на пуговицах. Вот только диснеевские принцы, наверное, не курили, и эта деталь изменила всё. В его теле было так много давления — Боян не давал ему сдвинуться с места, и он так сильно возбудился, что начинало болеть, но мягкая сила губ и языка Бояна действовала как бальзам. Но Ян не был уверен, нужно ли ему это. Поцелуй был милым, но он не этого хотел. Мартин бы потянул его за волосы, прикусил губу, они бы сталкивались зубами, и он не давал бы ему перевести дух. Ян отстранился, и настала очередь Бояна растерянно проворчать. — В меня, — умолял Петех. — Пожалуйста. — Ладно-ладно, — голос Бояна зазвучал глубже благодаря (в некотором смысле буквально) изменению атмосферы. Он сделал, как просил Ян, снова закурил и тут же прижался к нему губами. Да, блять, вот оно. Быть вынужденным открыть свою грудь для кого-то, принять внутрь ту ядовитую дрянь, которой он тебя пичкает, и его язык тоже… Глаза Яна закатились, он обмяк в кресле и стонал до тех пор, пока его горло не выдержало напряжения. Потом он немного прокашлялся, и Боян отстранился. — Срань господня, вы двое, — выдохнул Мартин. Боян наклонился, чтобы нежно зацеловать шею и подбородок. Эти поцелуи казались Мартину громкими и небрежными, и они оба с Яном очарованно хмыкнули в ответ. В какой-то момент они все наслаждались голосами друг друга. Когда наступила тишина, Боян спросил: — Почему сигареты? Ян нашёл ответ достаточно простым, чтобы охватить его собственный задурманенный разум. — Тяжелее дышать. — О-о-о, погоди-погоди, — Боян отстранился, и, когда Ян встретился с ним взглядом, в нём была та же мольба, которую, как ему казалось, можно было увидеть в его собственном. — Тебе нравится, когда тебя душат? — он вернулся к телефону. — Ты душишь его, Мартин? — Ну, похоже, кто-то хочет сделать эту работу за меня, — он ухмыльнулся. — А ты раньше подобное делал? — Разве Joker Out не лучшая группа на ёбаном свете? Его пальцы скользнули вверх по шее Яна и мягко сжали её под челюстью. Подушечкой большого пальца он несколько раз понажимал на неё, пока не нащупал сильный пульс Яна и не сжал там. Кровоток был прерван, но не остановлен. Он всё ещё мог дышать, но неожиданно пришлось прикладывать к этому усилия. — Марти— — было сложно произнести твёрдую согласную, поэтому Боян ослабил нажим и поднёс телефон поближе к лицу. Он прочистил горло, сделал пару хриплых вдохов и попытался снова, всё ещё не в силах говорить громче пронзительного шёпота. — Он знает, как это делать. — М-м-м, я слышу, — на другом конце провода послышалось, как расстёгивается молния, и у них обоих расширились глаза. — Не думал, что у тебя есть кинки, Боян. — У меня есть свои пороки, как и у любого другого, — Цветичанин как-то умудрился удержать телефон на спинке стула. Ян мысленно сделал пометку не слишком сильно ёрзать, не то чтобы он стал бы сопротивляться. Хватка вернулась, и его мысли улетели за пределы досягаемости. — И теперь в ход вступает вода? — Ага. Его одолевает жажда, я ему помогаю. Но легче я сделать не могу. — Это безопасно, верно? Я раньше такое не пробовал, поэтому... — Всё норм, — пробормотал Ян. Тишина, воцарившаяся, когда он набрал побольше воздуха, ясно дала понять, как много внимания было приковано к нему, и как блаженно это прозвучало. Это заставило его пульс участиться под пальцами Бояна. — Я могу глотать… Просто так тяжелее. — Так она и сказала. — Заткнись, Мартин. Мартин притворно ахнул, и Боян сжал остальные пальцы, перекрывая обе артерии, ведущие к шее. — Это не очень приятно! — Прости… — Так уже лучше, — упрекнул Мартин. — Боян, давай помедленнее, и если что-то прольётся, просто скажем, что мы не будем возражать. Боян открыл бутылку зубами и поднёс горлышко к губам Яна, не разжимая хватки на шее. Сначала Петех просто попытался открыть рот и дать Цветичанину начать заливать внутрь, но он не смог проглотить достаточно быстро, и его рот переполнился. Он дёрнулся, Боян отпустил, и всё вылилось на футболку Яна. — Ох, мой мальчик испачкался? — Мартин звучал так, будто бы он надеялся на это, а не знал, что это правда. Затуманенный мозг Яна каким-то образом точно знал, что ему сейчас надо сказать. — Мартин? — Да? — На мне белая футболка. И Боян вылил слишком много воды… Всё просвечивается. — Ох, блять, — прорычал он. Его тяжёлое дыхание стало громче, а в трубке предательски послышались какие-то влажные звуки. — Попробуем ещё раз, Ян. Прежде чем он успел отреагировать, рука Цветичанина вновь оказалась на его шее. Расплывчатое ощущение удушья вернулось ещё быстрее, и на этот раз Боян вливал медленнее, а Ян глотал как следует, не торопясь. Он мог почувствовать, как его собственная глотка пульсировала под рукой Бояна, но всё, что находилось ниже этой точки и в его сознании, было мёртвой зоной. Кроме его члена, заключённого в штанах и жаждущего освобождения. Как только бутылка опустела, свободная рука Бояна попеременно то душила Яна сильнее, то водила по его промокшей груди. Ткань прилипла к нему, и он дрожал. Он также поцеловал его, глубже вдыхая и громче постанывая, время от времени сильнее сжимая пальцы на его шее, заставляя захлёбываться и вздыхать. Неожиданно для Яна, тот взял его руку и приложил её к его члену. — Ты сказал, не ниже пояса, — прошептал Боян, — но там я и не трогаю. Давай ты. Так, что же ты будешь с этим делать? Ян понимал, что он говорил, но была какая-то задержка в осознании. Ему потребовалось на секунду больше времени, чтобы в уме выстроить эти звуки в предложения, и ещё больше времени, чтобы сформировать свои собственные. — Мне нужно… Мне нужн— АХ! Ох-х… Что-то острое и горячее обожгло ему шею, прямо под тем местом, куда Боян нажал большим пальцем. — Мартин? — Да? — Я потушил свою сигарету о его шею. Поблизости не было пепельницы, поэтому я воспользовался тем, что у меня было, — возможно, последнего Бояну и не стоило говорить; то, как он изогнулся, ещё больше подтвердило его точку зрения: Ян был ничем в его руках. Он не столько думал об этом, сколько чувствовал это по отношению к себе. Теперь не было мыслей, только ощущения, выгибания и снова нытьё Бояну и Мартину, что ему нужно, ему нужно… — Знаю, детка, знаю, — Боян был так близко к нему, почти у него на коленях, и теперь он держал его за запястье, направляя вниз. — Ян… — зубы Мартина были стиснуты, быстрый темп его руки отдавался в телефоне. — Я сейчас кончу, просто представляя… сделай это… Это разрешение пришло тогда, когда ничто другое не могло помочь. Всё остальное последовало так быстро: Боян крепко держал Петеха обеими руками, кончая, Мартин издал пронзительный стон, и Яну казалось, что он сейчас взорвётся, не думая ни о чём, кроме как вкуса дыма и того, как рука Мартина ощущалась бы на его горле и члене. Его тело сжалось, затем дёрнулось и снова сжалось. Телефон с грохотом упал на пол. Цветичанин так его и не отпустил. Он не мог дышать, но казалось, что его душа выдыхала. Боян отпустил его, как только тот кончил, и Ян хватал ртом воздух, которого на самом деле никогда не терял. Цветичанин снова погрузился в нежность, поглаживая ему спину и запуская пальцы в волосы, чтобы привести его в чувство. Мартин также пытался отдышаться на другом конце провода. Ян представил его распростёртым на полу, с красным лицом и широко раскрытыми глазами, как с его члена капает сперма, пачкая рубашку. Такого бы не произошло в реальной жизни, но Яну пришлось обработать то, что он слышал. Сухой рукой он подобрал телефон, выключил динамик и прислонил его к своему лицу, словно это и был сам Мартин. Боян встал и оставил их одних. — Ян… — Мартин… ты ведь кончил? — Да, конечно. — Тоже. Думал о тебе. — Я тоже. Блять, как же я по тебе скучаю, это было… — Ага, я тоже. — Пиздец… ох, постой, вот дерьмо, я опаздываю уже на минут десять, пара на другой стороне кампуса и это именно та тема, в которой я не ебу… прости, Ян— — Окей, да, беги, давай. Увидимся. Люблю тебя. — Пока. Телефон издал писк, и, ну, на этом всё. Он всегда казался таким конечным, как хлопанье входной двери, особенно сейчас, когда парень спешил. Ян вытер свою залитую спермой руку о штаны, затем положил телефон на колени. Постепенно он снова начал овладевать своим телом. Лёгкое давление на промежность напомнило ему, что теперь ему нужно привести себя в порядок, переодеться, вынести стулья, возможно, немного проветрить комнату, поскольку здесь всё ещё несло табачным дымом… Сделать это в одиночку не должно было быть так уж сложно. Вообще-то он был не один. Боян мог помочь. Однако прямо сейчас тот бродил вокруг да около, запустив руки в волосы, почти хихикая от чистой радости. — Ох, капец. Это было… что-то вообще другое. Вы двое — что-то вообще другое. Ян не ожидал, что из его глаз начнут выступать слёзы, поэтому он зажмурился, хотя было слишком поздно. Одна покатилась из правого глаза, а потом другая по левой щеке. Он вытер их и прижал руку к лицу, подавляя всхлип, хотя и знал, что это бесполезно. — Бля, это было так… интимно. Больше че— Ян, ты в порядке? Почему люди спрашивают это, даже когда другой человек явно нет? Мартин бы сначала подошёл и обнял его— Всхлип был больше похож на прерывистый вздох, тихим, каким он всегда был, но всё же слышимым. Не было смысла плакать и хандрить после чего-то такого особенного, но Боян, казалось, не возражал. Он сел рядом с ним и прижал к себе поближе, поглаживая спину и запуская пальцы в его волосы. Всё, о чём мог сейчас думать Ян, — это о том, насколько плохо всё обернётся с Евровидением, со всеми этими путешествиями, как вечно не хватает времени, что он всегда слишком далеко. Он не знал, что делать со своими руками, поэтому он обхватил ими Бояна, пусть ему и было привычнее обнимать Мартина, который был длиннее и тоще. За всё это время он не сказал и слова. Были слышны только икающие вздохи и редкие заунывные звуки. У него даже не было роскоши заглушить свои собственные мысли. Он прекратил плакать так же быстро, как и начал. Он ни на толику не чувствовал себя лучше, но ему было спокойно, и все слёзы высохли. Усилилась головная боль, и его лицо сморщилось под тяжестью всего, от чего он не мог освободиться. Он до сих пор держался за Бояна, но не так крепко, чтобы тот смог отстраниться, если бы захотел. А он не захотел. — Я тоже по нему скучаю, — сказал Боян, — как и Юре, и Крис. То есть, тебе, конечно же, хуже всего, но ты не один. — Хотя это немного тупо, не так ли? — Петех шмыгнул. Боян его в тот момент покинул, но только чтобы найти упаковку салфеток и отдать её Яну, который кивнул в качестве благодарности. — Он же, типа, не мёртв. Мы даже с ним не расстались. — Ну, он покинул группу, и что-то важное между вами потерялось. Грустить об этом не делает из тебя тупого или эгоиста. Ты просто влюблён. — Вот бы я мог поверить тебе, — он высморкался и промокнул глаза, но в горле всё ещё стоял комок от недельного одиночества. Тем не менее, ему определённо было бы хуже, если всего этого никогда и не случилось. Если бы Бояна не было здесь. — Спасибо за, эм-м-м, то, что присоединился к нам, думаю. Знаю, по мне так и не скажешь, но мне понравилось. Очень сильно. Так что, да, спасибо. — Боже, нет, тебе спасибо! Ты… отдал мне почти всего себя. Я удивлён. Наверное, было сложно. Ян покачал головой. — Я доверяю тебе. Всегда верил. — Ну… — Боян, в кои-то веки, казалось, не находил слов. — Блин, спасибо. Ян кивнул и покрутил большими пальцами. В отличие от того времени, когда они были на бэкстейдже, им больше некуда было идти, так… что теперь? — Нам, наверное, следует поставить стулья на место, — решил он. — Я займусь этим. А ты приведи себя в порядок. — Спасибо, — Ян встал и направился в ванную, захватив по пути сменную одежду и стянув с себя футболку. — Ага! Так и знал, что ты принцесса на горошине! Позволяешь мне делать всю грязную работу… — Да подавись уже, — Ян скомкал свою мокрую футболку и, швырнув её в Бояна, нырнул в ванную. Когда он переоделся и умылся, чтобы избавиться от красных дорожек, оставшихся от слёз, зазвучал его телефон. Мартин. ≪Прости — Мне неловко оставлять тебя в таком состоянии… Знаю мы были ппц как заняты но я люблю тебя и реально никогда не прекращал думать о тебе и не могу дождаться когда опять вернёшься домой Пожалуйста не забывай об этом ❤≫ Он прочитал это вновь. И вновь. Потом отправил эмодзи сердечка, потому что ему нечего было сказать. Потом он опять перечитал сообщение. — У тебя там всё в порядке? Ян убрал телефон, но не улыбку, и открыл дверь. Боян стоял ближе, чем он думал, прислонившись к дверному косяку. — Ага, я в порядке. — Я вот всё думал… — Боян выпрямился и легонько положил руки Яну на бёдра, сохраняя между ними дистанцию. — Хочешь поцеловаться и обняться на дорожку? Только один раз, не более. Ян притянул Бояна к себе за плечи, чтобы крепко обнять. — Определённо. Боян не целовался как Мартин, но ему и не нужно было.