Шрам на твоём плече.

— Мама моя родная, они же сейчас поубивают друг друга! — вопила Полина и стояла как вкопанная рядом. Совсем ничего не предпринимала, лишь охала. Но что оставалось этой хрупкой девчонке? — Убьют — не то слово. — Лера пыталась здраво мыслить, смотря на эту картину. Получалось, конечно, так себе, и она не знала, что делать. Хотя сейчас нужно было что-то предпринимать, потому что просто так драка с кровью не закончится. Обычно, как только капли разлетались, драка прекращалась, сейчас же желание набить друг другу лица у мальчишек лишь разгоралось. Росло с бешеной скоростью так же, как и сила ударов. — Придётся брать дело в свои руки, — Валерия приняла очень странное для себя решение, Полина даже немного не поняла, о чем идёт речь. — Лера, что ты задумала? — Полина перевела взгляд на подругу, охватив её ладонь. — Только не говори, что ты собираешься остановить это своим способом. — Вот видишь, ты сама обо всем догадалась. Я хотя бы попытаюсь это сделать, — Ковалева вырывает ладонь из рук Полины и подходит ближе к парням. Ей было немного тошно смотреть на кровопролитие Ромы и Леши. Практически весь школьный пол в крови. Уборщице, конечно, придётся не сладко все это убирать и мыть. Наверняка и начальство ой как отхватит за подобное в стенах школы. Тем более в них! Это же надо было так не уследить… Полина и Антон пытались остановить Леру, говорили, что не стоит лезть в драку двух озлобленных парней, но, конечно же, Лера никого не слушала. Из уст парней были слышны очень грязные слова и даже промелькнуло её имя. Правда, она не собиралась особо вслушиваться во все эти фразочки, просто хотела увести Рому подальше от него. Да уж, это будет намного труднее. Ещё надо попытаться это сделать так, чтобы мне не прилетело вдобавок. Как только Рома собирался ударить Лёшу ещё раз, то Лера перехватила его руку и попыталась увести. Изначально он не понимал, кто остановил его, а потом оглянулся. Говорить, конечно же, ничего не стал, потому что в какой-то степени был благодарен, что именно Лера увела его от этого придурка. Отвела его чуть подальше от Алехина, чтобы тот ничего не сделал и не сказал. В то время к Лёше подбежала его сестра и начала отчитывать, как маленького мальчика. Лера толкнула Пятифана в плечо, и он чуть облокотился о дверь кабинета. Сейчас у него жутко болело все тело. И все понимали, что без последствий эта драка точно не останется. У Ромы рассечена бровь, губа разбита и фингал под глазом остался. А это только то, что успело проявиться! — Пятифанов, это что сейчас были за выкрутасы? Ты какого черта его вообще начал бить? — пыталась сдерживать крик, чтобы никто не услышал, как она его отчитывает. — Что он такого сказал или сделал, что ты пустил в ход кулаки? Рома не мог сказать, что избил Лёшу из-за самой Леры. Даже не то что не мог сказать, он просто-напросто не хотел этого говорить. По какой-то причине ему стало обидно за саму Леру, и он ничем не мог объяснить и обусловить эту обиду. Они должны ненавидеть друг друга, не общаться вообще, даже не смотреть в сторону друг друга, но почему они продолжают общаться сквозь ненависть? Или, кажется, они уже не чувствуют ненависть друг к другу… Не чувствуют, но пытается показать, что она есть. Из кожи вон ради этого лезут, потому что так — правильно. — Ну что, мы так и будем молчать? — Лера ждала объяснение от него, но, видимо, никогда не дождётся. — Я не могу сказать, по какой причине я его избил. Тебе это не очень понравится, — и тут Рома, наверное, прав. Если вспомнить ситуацию с Бабуриным, когда он заставил его извиниться перед Лерой, ей этот момент не очень понравился… И он даже не может предугадать, что будет сейчас. — Да мне уже абсолютно все равно: понравится, не понравится, говори! — она требовала этого. Возможно, Пятифан уже хотел все сказать, но просто-напросто не успел. К ним подошёл Лёша и неизвестно, что хотел. Наверное, ему было мало того, что Рома избил его. — Слушай, Лерок, мы тут с твоим братцем подрались, но я надеюсь, ты же все-таки сходишь со мной на прогулку. Что, зря я руки марал, что ли? — Алехин вытирал кровь из носа. Ковалева застыла. Если честно, она не понимала, о каком именно брате идёт речь. — Братцем? Каким ещё братом, ты бредишь, что ли? — Ну как каким, Рома же твой двоюродный брат. Вроде отметелил его, а из памяти вылетает у тебя, — шмыгая носом, ухмыляется. Лера сразу же поворачивается к Роме, и выражение ее лица шоковое, возмущенное. В голове возникает ещё множество вопросов. И самый главный, ответ на который она хочет узнать, какой, к чертям, брат и почему он это сказал. — Брат? Двоюродный? — и через пару секунд Лера словно дар речи потеряла. — Сука, кто же тебя за язык-то тянул?! — Пятифан со всей силы вновь ударяет его по лицу, попадает прямо в нос. И опять кровь начинает хлыстать, словно из фонтана. — Да как же ты меня заебал! — видимо, Лёша хотел начать драку опять, но Лера его опередила. Ударила своим рюкзаком по голове. Если говорить откровенно, то сумка ее была очень тяжёлой. Поэтому удар оказался достаточно сильным. Лера, конечно же, тоже была зла на этого Лёшу. Он, наверное, не понимает русского языка. Если сказала нет, значит, нет, и не надо подходить и спрашивать по тысячу раз. Как же она не любила такой тип парней. — Сука, уйди ты отсюда нахер! — уже не сдерживая себя, кричала на всю школу. — Не уйдешь — пиздану ещё раз так, что мало не покажется! — Пошли отсюда, имбецил! — подбежала Женя и потянула его за воротник кофты. — Сестра, да? — когда ребята остались одни, то Лера все же задала этот вопрос. — Пятифанов, ты че, совсем идиот? Ты видел меня, себя? Какая сестра? У нас с тобой ничего общего даже нет! — Блять, Ковалева, не надо меня отчитывать, ты совершенно не знаешь всей ситуации, поэтому ничего не говори. Рома в принципе не горел желанием выслушивать её нотации по этому поводу. — Нет, я просто в шоке от того, что у меня появился брат, — Лера начала тихо посмеиваться. — Внебрачный. Ковалева ещё несколько секунд смеялась, как вдруг заметила, что приближается разъярённый директор. — Ну все, пизда нам, — откровенно говорит Пятифанов. — Кстати, а где Полина и Тоха? — Не знаю. — пожимает плечами. — Вообще, когда я уходила, стояли около места, где вы дрались с новеньким. — Значит так, Пятифан, Ковалева, Морозова, Петров и Алехины ко мне в кабинет! — Татьяна Сергеевна попыталась взять всех за руки. Разумеется, у нее это не вышло, оттого она разозлилась еще пуще. Топнула каблуком, шикнула на всех, дескать, за мной, и повела строй в сторону кабинета. Даже словами передать невозможно, насколько она была зла на каждого ребёнка. Сегодняшнее утро явно потрепало ей нервы, как никакое ранее. Рома и Лера кидали взгляды на Антона, а у него тоже был чуть разбит нос. Видимо, и он уже успел с кем-то подраться. Точнее, с Лёшей Алехиным. — Я вас прямо сейчас убью, всех до единого! Это что за поведение такое? Только недавно с тобой, Пятифанов, мы разбирались, что ты опять вычудил? — в этот раз Татьяна Сергеевна не сидела на своём месте, а стояла рядом с ребятами. Все стояли, опустив головы. Никто не находил ответа, не мог что-либо выдать в своё оправдание. Особенно Алехины. Второй день в школе и уже устроили две драки. А если быть точнее, то это Лёша их устроил. Сначала, конечно, Лешу ударил Рома, но тот получил за дело. А Антон просто попал под горячую руку. Но и сам Петров был не таким простым, тоже врезал ему по самую маковку. — А ты, Петров, что? Как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься, да? Ты зачем ударил Лёшу? Что он тебе такого сделал? — директриса обратилась к Антону. — Он начал Полину лапать, я, как настоящий друг, не мог этого просто так оставить! — и для Полины, и для Антона это поведение было недопустимо. Поэтому Петров не выдержал и ударил его, а Лёша, соответственно, не смог не ответить. — Ах ты, сученыш! — и Рома опять полетел с кулаками, но директриса оттолкнула его. — Успокоились все! — Татьяна Сергеевна приказала разойтись по углам, чтобы никто никого не ударил. Еще не хватало в ее кабинете рукоприкладств! Полина, Лера, Антон и Рома стояли в левом углу, а вот Алехины — напротив. — А ты, Пятифан, почему ударил его, даже не то что ударил, драку с ним затеял? — Татьяна Сергеевна сложила руки в замок, смотря всех, кто стоял в кабинете. — Или, может быть, из девочек кто-нибудь расскажет подробности? Женя, не хочешь ничем поделиться? — А я тут причём? Я что, должна следить за своим братом, когда он руки, язык распускает? Если его избили, значит, он заслужил, — высказалась Женя. Так же сестра ударила своего брата в бок, приказала молчать и никому ничего не говорить. Хотя он и сам понимал, что может вновь отхватить. Поэтому послушал сестру и замолчал. — Я избил его потому... — чуть запнулся Рома, — потому, что он ее хотел трахнуть! И сначала все заостряют взгляд на Роме, а потом переводят на Лёшу. Даже с каким-то презрением на него смотрит Женя. — Дебил, — Евгения прикрывает лицо руками, — ты другого сказать не мог? — Отъебись, — шипит сквозь зубы. — Что ты хотел? То есть ты хотел меня позвать погулять, думал, что ты мне понравишься, мы пойдём к тебе домой, и ты меня трахнешь? Ты вообще идиот, что ли? — Лера крикнула так, что все в кабинете дёрнулись, не исключая директора. — Я что, похожа на девушку лёгкого поведения, которая сразу же после первого знакомства готова прыгнуть тебе в постель?! Ковалева разозлилась не на шутку. Она готова была убить его прямо здесь и сейчас. Рыжая подошла к нему, со злобой в глаза посмотрела. Лёша, судя по всему, испугался её взгляда, но никуда уйти не мог, потому что был в тупике угла. — Ковалева, встань на место, — приказала Татьяна Сергеевна, но Лера будто не слышала ее. Ковалева же не просто так подошла к нему, чтобы посмотреть глаза. Естественно, она хотела нанести ему какой-либо удар. И нанесла точно в грудную клетку. Со всей силы ударила в грудь, отчего тот начал сильно кашлять. — Ковалева, твою дивизию, стань на место! — Татьяна Сергеевна быстро схватила её за локоть и чуть ли не кинула к Полине. — Считай, что я и за тебя тоже отомстила. Придурок чертов, — сказала она Полине. — Спасибо, подружка! — Морозова взяла ее за ладонь, параллельно успокаивая. Лера наблюдала на себе взгляд Лёши. По всей видимости, он хотел её разорвать за то, что ударила его. Ещё ни одна девушка его не била, тем более так сильно. Но сестра не считается. А вот Евгения стояла с победной улыбкой, ведь хоть кто-то его поставил на место! Он действительно заслуживает того, что есть сейчас. Женя всегда мечтала ему отомстить за тот случай в ванной, и, кажется, за неё сделали это другие люди, чему она искренне благодарна. А брата она стала ненавидеть ещё больше из-за того, что он ударил Антона. Когда он начал бить Петрова, Женя тоже нанесла брату несколько ударов. Конечно же, не хотелось видеть, как бьют её любимого человека. Женя, к сожалению, напридумывала себе уже много всего, поэтому и заступилась за Антона. — Что же вы за дети такие? Вы какой пример подаёте младшим классам? Они будут смотреть на вас и думать, что это — норма! — стучала пальцем по своему столу директриса. — Мы не виноваты, — произносит Лера, голову поднимая, — этот придурок сам виноват. Пусть свой член в штанах держит. — Ковалева! — казалось, у Татьяны Сергеевны пар из ушей пойдёт от злости. — В моем кабинете так не выражаться. А вы тоже хороши, Алехины. — Я тут вообще не причём, это мой брат — дебил. — Не, нормально ваще? А кто меня за Петрова по спине ударил? Не надо было его защи… — Лёша не успевает договорить, как Евгения ударяет его локтем со всей силы в бок. — Я тебя дома прирежу, — сказала ему на ухо, — возьму у отца кинжал и убью. — Ой, Господи, напугала кота беляшом, — Лёша всего лишь спародировал сестру и тихо засмеялся. — Значит так, я хочу, чтобы вы друг у друга попросили прощения, всех касается, — Татьяна Сергеевна окинула взглядом воспитанников. — Я не собираюсь каждый день смотреть на ваши драки и стычки. — Лично я извиняться перед этим дебилом не собираюсь, — плюет Ромка. — Он сам виноват, что его избили. — Ну конечно, я, наверное, себя сам избил так сильно, да? Руками меньше будешь махать, идиот, — усмехаясь, Лёша складывает руки на груди. — Рот закрой, пока я тебе все зубы не пересчитала, — рявкнула Ковалева, сама от себя такого не ожидая. Но Лёша, конечно же, понял, что она заступилась за своего брата. Но вот какая была закономерность: Рома же не являлся братом Леры. — Я сейчас вам всем по шее дам! Вы учитесь в одном классе, неужели нельзя быть дружными, что ли? Да, я понимаю, что сказали глупости, но можно же поговорить? — С такими мразями лучше не разговаривать никогда. Вы просто очень плохо его знаете, он будет добиваться своего, а вы и глазом моргнуть не успеете, — Женя засунула руки в карманы. Она знает своего брата лучше, чем кто-либо. И понимает, что Леру просто так в покое он не оставит. А если ещё учитывать тот факт, что она ударила его… Он не то чтобы будет её добиваться, а постоянно ходить за ней по пятам, пытаться с ней поговорить или отомстить. Пока не сделает своё дело, ни на что не будет отвлекаться. А зная Леру, она может вступить в войну. — Женечка, как ты можешь так про своего родного брата говорить? — директриса была удивлена тому, что Женя так высказывалась о Леше. — А вы побудьте на моем месте хотя бы день, тогда посмотрим, как вы будете говорить, — Женя слышала, как Лёша сопел от злости. Но в любом случае она должна была высказаться. Никогда не будет защищать брата. Если бы он был нормальным человеком — была бы за него горой даже в ситуациях, когда он не прав. Тут же случай иной. — Пиздец тебе дома, сестрёнка, — на полном серьёзе говорит. — Я думал, ты нормальная, а ты дура тупая. — Есть у кого учиться, брательник, — усмехается она. — Это тебе за все то, что ты делаешь со мной. Не исключая купание в ванной. — Да пошла ты, стерва, — за всем этим цирком наблюдали ребята. — Мы как бы не горим желанием наблюдать за вашими ссорами, — оповещает Морозова. — Татьяна Сергеевна, у нас уже давно начался урок, может быть, вы нас отпустите? — Нет, Морозова, я вас ещё здесь подержу. Потому что вы не хотите идти на уступки. — И никогда не пойдём. Почему мы должны извиняться перед тем, кто сам виноват? Если он вёл бы себя по-человечески — другой разговор, никто бы не избил, — прощебетал Петров. — А так он получил по заслугам. — Ага, то есть он наших девок лапает, переспать они с ним должны, и извиняться ещё нам? Вы, конечно, извините, Татьяна Сергеевна, но этого никогда не будет. — Я прекрасно понимаю, что у вас у всех есть гордость, но нужно переступить через нее. Я очень прошу, извинитесь друг перед другом и идите на уроки! — видимо, Татьяне Сергеевне самой надоел весь этот цирк. — Мы вам сказали, что ни перед кем извиняться не будем, это железное, — объявила Лера, и все её поддержали. — Да ладно тебе, крошка, извинись и все, — подмигивая, говорит Леша, — я же знаю, что тоже тебе нравлюсь. — Вот же сука! — Ковалева взяла со стола директора ручку и кинула в него. — Я тебя всего разъебу, если еще раз услышу такие фразы, ты понял меня?! Лера очень серьёзно попала ему глаз, даже покраснел немного. — Лера, пожалуйста, прекрати! — Татьяна Сергеевна взяла ребят за руки и поставила в один общий круг. — Я вас прошу, попросите друг у друга прощения, и я отпущу вас. Лёша, тебя это тоже касается! — А я че? То есть меня избили, а я должен просить прощения? Вы лоха какого-то нашли? — Лёша явно был недоволен просьбой директора. — Язык и руки будешь меньше распускать! — если была бы её воля, Татьяна Сергеевна дала бы подзатыльник Алёше, но это не входило её компетенции. Тем более это не совсем педагогично с её стороны. И даже если она посмеет его ударить, то тот нажалуется своим родителям, и они непременно прибегут сюда, чтобы требовать объяснений. Жени самой надоело торчать в кабинете директора уже около двадцати минут, поэтому она решает сделать все сама. — Простите, пожалуйста, меня и моего брата за такое поведение. Я обязательно постараюсь с ним поговорить, и он больше не будет распускать руки и языком будет меньше трепать. А Евгения, конечно же, может дать ему подзатыльника, что она сейчас и делает. Леша тоже её ударит, но не при всех. Лучше он это сделает дома, когда никого не будет. — Девочки, простите меня, пожалуйста, что я с вами так поступил, больше никогда не буду, — говорил он это через силу и гордость, которая у него внутри. — А вот перед вами я извиняться не буду. Леша обращался к Антону и Роме. Но и они не горели желанием разговаривать с ним и просить прощения. — А куда же ты денешься, новенький? — а Пятифанову так и хотелось вывести его на эмоции. — Ты должен здесь на коленях ползать, прощения молить. — У кого? У тебя, что ли? — это был словно плевок, а не вопрос. — Да хер там плавал! — Если не прекратите, вызову всех ваших родителей! — директриса уже не знала, что предпринимать. Все они — трудные подростки, которые никого и ничего не слушали, и даже родителей. Все травмированные и жестокие, ничего их не может изменить. Никого даже не боятся. От этого и страшно становится. — Вот этого вот не надо, — говорит Лёша, явно боясь родителей. Конечно, всего пару дней в школу ходили, а тут уже целый хаос натворили. Если они узнают, то будут и нотации, и крики, и оры, и все, что только можно. И разбитая посуда тоже входит в этот список. — Тогда: либо вы, мальчишки, извиняйтесь друг перед другом, либо я вызываю ваших родителей. Вызову всех мам, без исключения, Ковалева, — Татьяна Сергеевна переводит взгляд на девушку. Лера только глаза закатывает, в потолок смотря. В принципе, как обычно, ничего не меняется, Ковалева всегда в центре событий. У Ковалевой вообще появилась маленькая надежда, что после сеанса с психиатром у неё улучшатся отношения с мамой. Поэтому не нужно, чтобы директриса звонила Ирине. — Не надо никому звонить, сейчас я все решу. — Валерия взяла за руку Антона и Рому. — Алехиных я попрошу отойти. Татьяна Сергеевна, я тоже попрошу вас отойти. — Хорошо, — женщина только головой кивает и отводит ребят чуть подальше. — Значит так, вы вдвоём берете и извиняетесь перед этим придурком, потому что я уже заебалась здесь стоять, — холодным взглядом прожигает парней. — Да, ребят, Лера права. Переступите через свою гордость и извинитесь. Неужели вам самим нравится здесь стоять и выяснять отношения? — Морозова поддерживает идею подруги. — Да ладно, ладно, что раскудахтались-то? Ща извинимся, — если говорить честно, то Пятифану совсем не в кайф было здесь стоять. — Слышь, новенький, сюда иди. И Леша с заинтересованным выражением лица подходит к Роме и Антону. Ему бы хотелось, чтобы перед ним очень хорошо извинились и даже в ногах кланялись. Потому что Алехин считает, что заслуживает такого прощения. Правда, к сожалению, есть одна неувязочка: ему тоже придётся извиняться. — Ты это, извини, что я тебе нос разбил, — так захотелось сказать, что он сделал это специально, — сорян, короче. — Да, и меня извини, пожалуйста, — как бы Антон не пытался себя позиционировать, он все равно оставался вежливым. Характер у него все равно остаётся мягким, даже несмотря на то, что общается с Ромой и Бяшей. Но как Антон и полагал, ребята не смогут изменить его характер, все равно останется добрым и вежливым. Он даже эту Женю не может послать куда подальше и сказать, чтобы она больше не лезла. Просто он добрый и не может сказать все в лицо. Боится, что она обидится, расплачется или тому подобное. Хотя в любом случае он должен рано или поздно все высказать. — Ну ладно, так уж и быть, я вас прощаю, ребята, — Алексей улыбается, но даже не думает просить прощения у них. — Че ты лыбу давишь? Сам извиняться не думаешь? — Леру чертовски бесит Лёша. Бесит улыбка, бесят его глаза, движения, он весь ее бесит. — Ах, ну для тебя, куколка, я могу даже и перед ними извиниться, — возможно, Леша хотел подойти к Лере, но Женя ударила его. — На сегодня хватит твоих дебильных выходок, извиняйся, давай, — Алехин кидает на неё грозный взгляд, после чего кое-как, но извиняется перед ребятами. Извинялся он, конечно, так себе, но пойдёт. Главное, что извинился. — Ой, ты даже не представляешь, какая это честь для нас! — Пятифан приложил руку к груди. — Слышишь, брательник, успокойся, пожалуйста, — Ковалева положила свою ладонь на его плечо, с натянутой улыбкой посмотрела в глаза. Рома и Лера поймали на себе странный взгляд Полины. Она не понимала, о чем идёт речь и почему Лера так его назвала. Та лишь на ухо и шепнула, что обо всем расскажет, но чуть попозже. — Надеюсь, все проблемы решили? Я вас очень прошу, пожалуйста, давайте без мордобоя, — кажется, самой директрисе уже надоели вечные перепалки и драки в этой школе. — А то не дай бог вы друг другу что-нибудь сломаете, и будет виновата ваша классная руководительница и я. — Не волнуйтесь, все будет хорошо, — успокоила ее Лера, и они все вышли из кабинета. — Лерочек, ты так классно разобралась со всеми, — Лёша облизывает губы, ближе подходя к девушке, — может… Ковалева прекрасно видела, как Рома начинал злиться, сжимать кулаки и напрягать скулы. Но вот Лера решила все полюбовно. — Значит, слушай меня внимательно, новенький. Специально для тупых, непонятливых личностей я повторю ещё раз, — рыжая оттолкнула его от себя, — если я сказала, что никуда с тобой не пойду, это значит, что я не пойду. Я не собираюсь прыгать к тебе в постель за одну единственную прогулку, поэтому, если ты не отвалишь от меня, я устрою тебе такую жизнь, что мало не покажется. И если ты ещё раз придёшь к моим друзьям, к моему брату или будешь лапать мою подругу, я убью тебя и даже не пожалею об этом. Мне будет глубоко плевать, кто твои родители и что мне за это будет. Я надеюсь, ты все понял? — Ну, может быть, у меня хоть какие-то шансы есть? Просто у меня такое чувство, что я тебе тоже понравился, — Лера ещё никогда в жизни не встречала таких тугих людей. — Ой, дебил… — Женя отходит чуть подальше, примерно понимая, что сейчас с ним будет. Лера не может сдерживать своих эмоций. Её настолько взбесили, что она просто не может себя контролировать. Толкает его ближе к стене, кладёт руки на шею и сжимает со все силы, что есть. Признаться честно, Леша даже был удивлён, какая сила присутствует у Валерии. Впервые увидел девочку, у которой есть такая сила. Он даже в первый раз увидел, что девушка заступается за себя сама. — Со мной у тебя никаких шансов нет, потому что такие смазливые мальчики, как ты, меня точно никогда не интересовали, — еще сильнее сжимает пальцы на его шее, заставляя краснеть. — Если ты меня понял — кивни. Я не собираюсь повторять тебе по несколько раз! Кашляя, Леша начинает кивать. Смотрит на сестру, взглядом умоляет хоть что-то сделать, но она ничего делать и не собирается. — Ковалева, да отпусти ты его, — Рома пытается оттащить ее от Леши, по получается плохо. Даже сам Пятифан удивлён, сколько у неё силы. Это, пожалуй, была первая девочка, у которой есть столько силы, и она может за себя постоять сама. Лера через пару секунд его отпускает. Алехин откашливается, держась за шею. Да уж, она та ещё штучка. — Я очень надеюсь, что ты все понял. А теперь бери свою сестру и валите на урок! — Лёша, смотря на неё с опаской, берет Женю за руку, и они направляются в класс. — А в данной ситуации вообще можно сформулировать вопрос? Я сейчас в шоке нахожусь, Лера, — через пару секунд высказывается Антон. — Я даже не знал, что ты можешь быть настолько злая. — Во-первых, если меня не выводить, то я не злая, а во-вторых, сам виноват, чмошник, — поправляет свои волосы Лера. — У меня есть пару вопросов, — начинает говорить Морозова, осматривая каждого. — Именно к тебе, Лера. — Я тебе чуть позже расскажу обо всем, — вздыхает Ковалева. — А сейчас, наверное, мне нужно высказаться. Лера, складывая руки за спину, посмотрела на всех троих. Точнее, взгляд был заострён на Роме. Очень хотелось узнать, почему он так сказал. Ожидала она услышать все что угодно, но то, что он уже записал себя в её двоюродные братья — это, конечно, нонсенс. Но в принципе, это все объяснимо. А ещё, что самое странное — это то, что Рома подрался за неё. И Лера такого не ожидала. Ну и как бы то ни было, ей все равно приятно, что заступились. Конечно же, кричать на Рому она не будет, потому что он сделал все правильно. — Роман, обращаюсь к тебе. Если вдруг ты захочешь за меня заступиться, не надо выдавать себя за моих родственников. Не надо говорить, что ты мне сват, брат, муж, дядя, давай без этого, пожалуйста. А в голове Полины появилось ещё больше вопросов. Ей кажется, что она правильно все думает. Ощущение, что он начинает влюбляться в Леру, а про Полину просто забывать. Да и Лера, кажется, неровно дышит к нему. — Я тебя понял, — кивает Пятифан. — Так, ладно, пойдёмте на урок, может, успеем ещё, — Антон пошел к кабинету английского, а Полина за ним. — Вы идёте? — оборачивается Полина, когда не наблюдает Рому и Леру. — Да, да, сейчас, мы идём, — Ковалева сказала, что через пять минут они придут. Сейчас Лере хотелось поговорить с Ромой, обсудить некоторые детали наедине. Да ему самому хочется поговорить с ней, извиниться за поведение своё. — Я знаю, что ты сейчас будешь орать на меня, говорить, что не нужно было заступаться за тебя, но я по-другому не мог, правда. Мне было обидно за тебя, за то, что он посчитал тебя какой-то проституткой, — сразу же, с ходу начинает говорить Рома. И сама Лера не знает, от чего, но ей становится приятно. Это, наверное, первый парень, который заступился за неё, отстаивая честь. Если можно так выразиться. — Я не собираюсь сейчас кричать на тебя, потому что считаю, что ты все сделал все правильно. Я хочу сказать тебе спасибо, что заступился за меня, правда, большое спасибо тебе, — искренне улыбается, чему Рома рад. Может быть, их отношения наконец-то будут налаживаться? Если честно, то один и другая уже устали играть в эту войну. — Вообще, мне было приятно узнать, что ты заступился за меня, не дал в обиду. Хоть мы с тобой и постоянно грызёмся, ненавидим друг друга, но для меня это действительно было важно. Может быть, мы даже сможем нормально контактировать. В данный момент Рома не ожидал услышать такие слова от Леры, но очень надеялся, что когда-либо она скажет их. И этот момент наступил прямо сейчас. Лера хочет сказать кое-что личное, но молчит. Сейчас не время, чтобы говорить о подобном. — Теперь единственное, чего я хочу, это чтобы ты выучил моё имя и не путал меня с Полиной. Я понимаю, что ты её любишь, но я — не она, — а говорить это было трудно. В груди что-то кололо, и по какой-то причине не хотелось это говорить. Хотелось бы сказать что-то другое, но молчала. — Я обещаю, что больше не буду путать тебя с Полиной, — Рома протягивает мизинец в знак примирения. — Мир? «Любовь» — прозвучало у нее в голове, но она постаралась выкинуть это слово. Она не хотела, чтобы оно заело в голове навсегда. Понимает, что от этого никому хорошо не будет. — Перемирие, — и она протягивает ему свой мизинец. — Ну ладно, я пойду на английский. Ты пойдёшь или учительницу предупредить, что тебя сегодня не будет? — Скорее всего, предупреди, что меня не будет. Я прогуляюсь по школе и, наверное, покурю, схожу, — шмыгает носом. — А еще к медсестре пойду, пусть обработает меня. — Хорошо, до встречи, братишка, — как только Лера разворачивается, идёт в класс, её лицо моментально меняется. Ей хочется провести время с ним, хочется поговорить, хочется вместе прогулять уроки и пойти на улицу, чтобы покурить. Но вместо этого она идёт в класс на иностранный язык. — А походу Полина мне и не нужна… — с тяжёлым вздохом Рома бормочет себе под нос. *** Лера зашла в класс, извинилась за опоздание и объяснила причину своего отсутствия на половину урока. Англичанка за это ничего не сказала, а просто попросила прочитать ей текст. Ковалева быстро прочитала текст, и Нина Эдуардовна похвалила её за отличные знания английского языка. Установила взгляд на Полине, требующей объяснений. Если честно, то Лера сама не могла здраво мыслить и объяснить, что вообще случилось. — Ты знаешь, я не такой человек, чтобы выпытывать информацию, но я хочу объяснение с твоей стороны, — Полина просто не могла не задавать вопросов. — Что именно тебя интересует, Полин? — Почему Рома назвал себя, если я правильно поняла, твоим братом? — возможно, Полина и понимала почему. — Скорее всего, он так сказал, чтобы меня защитить и дать понять, что меня не стоит трогать. За это, если честно, я ему благодарна, — и Валерия не может сдержать своей искренней улыбки. — Это очень хороший поступок со стороны Ромы. Я даже не думала, что он сможет когда-нибудь так поступить, — а у Морозовой появляются разные мысли. Полине так хочется спросить о том, что чувствует Лера к Пятифану… Но не спрашивает, потому что понимает, что Ковалева может негативно отреагировать. Уйти в ярое отрицание. Поэтому молчит, спокойно слушая одноклассника, который читает текст. Если говорить откровенно, то Морозова не первый раз замечает странное состояние Леры. Будто больно от того, что Рома уделяет больше времени Полине, чем ей. По крайней мере так было… Но в душу подруги лезть не собирается. Если захочет — расскажет обо всем сама. *** — Ну че, Бях, как ты тут? В школу когда придёшь? — Рома после школы решил навестить друга. А ещё нужно было с ним посоветоваться и рассказать обо всем. — Здорова, Ромыч, на, — бурят, шмыгая носом, пропускает друга в дом. — Думаю, в понедельник приду в школу. — Это хорошо. Слушай, мне посоветоваться с тобой нужно и кое-что рассказать, — Пятифан снимает с себя верхнюю одежду, вешает на вешалку и проходит в зал. — Я тебя внимательно слушаю, Ромка, — бурят замечает, что Рома какой-то странный. Для начала Рома рассказал о том, что пришли новенькие и что вообще сегодня произошло. Бяша, как обычно, начал истерить, что пропускает все самое интересное, когда болеет. И когда речь заходит о Ковалевой, Рома меняется в лице моментально. Бяша стал примерно понимать, что случилось. И он прекрасно помнит Ромкины слова: «Если я влюблюсь в Ковалеву, ударь меня по голове». Бяша знал, что рано или поздно это случится, потому что все было видно сразу. Их вечные перепалки, стычки, ссоры и все прочее. Это уже говорило о том, что они не равнодушны друг к другу. — Я вообще ничего не понимаю. Я вроде бы и в Полину влюблён, но в то же время мне и Ковалева нравится. Мне хочется проводить много свободного времени с ней, кому-то пригрозить, чтобы не подходили к ней, потому что она моя. Пятифан прикрывает лицо руками. Он находится в тупике, из которого выбраться невозможно. А ещё Рома не уверен, что у него остались чувства к Полине. — Я не знаю… Походу, я влюбился, — произносит Рома. — Хотя это ещё не совсем доказано, но у меня такое ощущение. — Ром, ну я же тебе говорил. Ты все это отрицал, понятное дело, но что ты сейчас чувствуешь, к ней? — и Бяша, чуть рассчитывая силу, ударяет его по затылку, как тот и просил. — Блять, как бы это нормально сказать? Ну, когда Ковалевой нет, мне хочется, чтобы она была, а так без нее тоскливо, как-то скучно, я не знаю, я места себе не нахожу, когда её нет. Вот вчера, например, её не было в школе, и я был сам не свой. Он сам не ожидал, что влюбится так быстро и забудет Полину. — Бяша, что мне делать? — и друг не узнает его. — Ты знаешь, я никогда у тебя не спрашивал совета, не просил о чем-то, потому что сам раз мог разобраться, а сейчас не могу! Мне реально тяжело сейчас. — Ты, главное, успокойся, на, — Бяша кладет руку на его плечо, пытаясь поддержать. — Сейчас будут выходные, ты хорошенько подумаешь и решишь, кто для тебя важнее — Полина или Лера. А вот Бяша даже не знает, что Рома три раза перепутал Леру с Полиной. И, наверное, самое время сейчас рассказать. Когда Рома все это рассказывал, у Бяши расширялись глаза, он замер на пару минут. — Подожди, как ты мог перепутать их имена, на? Я понимаю один раз, но не три же! — он высказывал свое недовольство, а Рома даже не перечил. Ведь Бяша говорил правду. Он полный идиот и придурок. Его даже нельзя ни с кем сравнить. — Значит так, все эти два дня сиди дома и думай о том, кто тебе дороже — Полина или Лера. Как только решишь, рассказывай мне обо всем, а дальше уже будем думать, на, — они пожали друг другу руки, дружески обнявшись. Бяша всегда был хорошим другом. Поддержит, поймёт, что-то подскажет, даст какой-то толчок, рвение. Но наверное, надо будет ещё с Антоном обо всем поговорить. Все-таки Петров тоже его друг, должен обо всем знать. — Спасибо, Бях, ты настоящий друг, — Рома рад, что у него такие верные и настоящие друзья. *** Сегодня Ковалева решила пойти домой одна. Хотела по дороге побыть в своих мыслях и ни на что не отвлекаться. Лера зашла домой, разделась, помыла руки и направилась на кухню навести себе чай с ромашкой. Он должен был её успокоить. Думать о том, что у неё в душе, никак не хотела. Это затратно и больно. Никто не знал, что у неё на душе, даже сама Лера. Она не хочет туда заглядывать, а потом отхапывать боли. Но в принципе, догадывается, что там у неё внутри и что само сердце хочет. — Лерочка, я рада, что ты уже дома. Мию я оставила Карине, а нам надо с тобой серьёзно поговорить, — на кухню зашла Ирина Евгеньевна. Правда, на её лице не было положительных эмоций. — Хорошо, давай с тобой поговорим. Ковалевой было уже абсолютно все равно, на какие темы разговаривать с мамой. Но им действительно нужно поговорить. — Екатерина Андреевна мне обо всем рассказала, и мне очень жаль, что я подумала такое, оклеветала тебя… — Да ладно, мам, все совершают ошибки, и ты не исключение, — Ирина взяла ее за руку. — А ещё Екатерина Андреевна рассказала мне о том, что ты влюблена. Можешь, пожалуйста, поподробнее рассказать мне об этом мальчишке? Лера уже не собиралась скрывать ничего от мамы. Рано или поздно она бы узнала о Роме. Поэтому нужно сейчас рассказать. — Ну, он красивый, характер у него вспыльчивый, временами добрый, — Ковалева рассказывала о нем с улыбкой. Ирина смотрела на неё и радовалась. Может быть, она нашла себе того самого человека, с которым будет счастлива. Наверное, около десяти минут рассказывала о Роме в хорошем свете. Даже рассказала, как он сегодня её защитил от новенького. — Но есть всего лишь один нюанс. Он не любит меня, — фальшиво улыбается, будто с удовольствием это говорит. — Рома влюблён в мою подругу Полину, я ничего не могу с ними сделать. Даже если я полностью влюблюсь, мне надо будет обходить стороной его. — Но ты же говорила, что Полина не сильно интересуется им. Может быть, у тебя есть ещё шанс на отношения с ним? — Ирине становится неприятно смотреть на свою дочь, когда она грустная. — Даже если она его не любит, Рома любит Полину, я не смогу заполучить его сердце точно так же, как она. В любом случае мне надо будет разлюбить его и попытаться не думать. И все эти два дня я буду стараться. Ирина Евгеньевна, кажется, вспоминает себя в молодости. Когда она точно так же переживала, влюблялась и думала, что не нравится своему влюблённому. Правда, тут немного иная ситуация. — Я уверена, что все будет хорошо, и он влюбится в тебя точно так же, как в Полину. Просто, наверное, нужно немножко подождать, — Ирина успокаивает Леру, — все будет хорошо. Но Лера собирается подавлять свои чувства. Она не хочет, чтобы все эти чувства, которые она будет испытывать к Роме, вышли наружу. Она не хочет их показывать. Поэтому будет пытаться подавлять и скрывать. А ещё Ковалева решает рассказать маме все то, что ее тревожило многие годы. Хочет рассказать маме, как ей было обидно, когда она уделяла внимания больше Мие, чем старшей дочери. — Мне всегда казалось, если я нежеланный ребёнок, то мне нельзя уделять много внимания. Если Мию ты хотела, то уделяешь ей больше внимания, любишь её, постоянно оберегаешь, а я так, просто по залёту. Её голос дрожит, ломается, она хочет заплакать. Глаза становятся мокрыми, слезы почти текут. — Когда я была маленькая, ты постоянно работала, приходила домой уставшая и не обращала на меня внимание, я, конечно, тебя за это не осуждаю, нужны были деньги, но мне кажется, ты меня не любила… — Зайчик мой, кто тебе такую ерунду сказал? — Ирина поджимает губы, понимая, каким была чудовищем. — Потому что это было видно. Я ребёнок по залёту, даже когда руку сломала, ты не поехала со мной, понимаешь? Мне было обидно, что у меня такая мама: не заботится обо мне и даже не едет со мной, когда у меня такая серьёзная травма… Ирина Евгеньевна сама начинает плакать, слезы вытирает. В любом случае она любила дочь, но по-своему. Очень стыдно, что не показывала любовь. Ту, которую она действительно хотела. — Девочка моя… — Ирина подходит к дочери и заключает её в свои объятия. — Я люблю тебя точно так же, как и Мию! Не надо придумывать себе всякую ерунду, что я тебя не люблю, ненавижу, что ты нежеланный ребёнок. Я очень хотела тебя, я очень ждала тебя! Лера не выдерживает и начинает плакать в плечо маме. Выливает все слезы, все свои эмоции, которые копились годами. — Как ты думаешь, если я тебя не любила, водила бы тебя к психиатрам, волновалась бы о твоём состоянии? Если бы не любила тебя, мне бы было уже давно плевать на твоё состояние, на твои любовные дела и на тебя. Но я тебя очень сильно люблю, и выброси ту дурь из головы! — целует в лоб, успокаивая рыженькую. Лера впервые слышит такие слова от своей мамы, ей очень приятно. Обычно «я тебя люблю» говорила только Мие и никому больше. — Мам, я тоже тебя очень сильно люблю, прости за все то, что я сделала. Прости за то, что я у тебя такая непутёвая и ужасная дочь, — обнимает маму крепче. — За что же ты просишь прощения? У нас с тобой одинаковый характер, я прекрасно тебя понимаю, не стоит извиняться! — Ирина вытирает её слезы, улыбаясь. За то, что я у тебя конченая наркоманка. Именно за это. Лера и Ирина Евгеньевна ещё немного поговорили. Попросили друг у друга прощения за поведение, за то, что никогда не говорили друг другу тёплых слов и не спрашивали об эмоциональном состоянии. Для Леры мама открылась совершенно с другой стороны. И она готова рассказать все, что будет происходить за день, конечно, кроме употребления наркотиков. И будет рассказать про Рому все, но, наверное, некоторые вещи все же нет. — Все, доченька, иди в комнату, отдыхай, — улыбается, целуя в щеку. — Хорошо, мам, — врывается из объятий, направляясь в комнату. Ковалева заходит в комнату, подходит ближе к столу, открывает комод и достаёт коробочку с колёсами. Сегодня она практически целый день не употребляла. И у неё словно ломка случается. Даже руки немного потряхивает, когда она высыпает на ладонь синие таблетки. Сует две под язык, садится на кровать и начинает думать о произошедшем сегодня. Возможно, жизнь начинает налаживаться, это очень хорошо. Единственное, что сегодня ей принесло радость, это то, что она помирилась с мамой. Как же долго этого ждала, и наконец-то свершилось чудо! Но вот сейчас в голову опять врезается Рома, отчего накатывают слезы. Возможно, это побочный эффект от наркотиков. Такое иногда бывает. Если ты постоянно о чем-то думаешь и параллельно принимаешь вещества, то слезы могут идти просто так. Воспоминания становятся более острыми, чем ощущались до. Но не в этом случае, наверное. Впереди два выходных, поэтому можно спокойно не думать о Пятифане. Если получится… Ложится на кровать и моментально засыпает. *** — Знаешь, Антон, у меня есть одна теория. Я бы хотела поделиться с тобою ей, — говорит Полина, смотря на Петрова. Сегодня Полина и Антон идут вместе со школы. Наверное, стоит поделиться с Антоном своей так называемой теорией, потому что больше не с кем. — Да, я тебя внимательно слушаю, — поправляет очки и закидывает рюкзак на плечо. — Мне кажется, что Рома меня больше не любит, — и Полина говорит с каким-то облегчением. — У меня складывается такое ощущение, что он начинает влюбляться в Леру. Внимания больше уделяет, пытается поговорить, а сегодня ещё выдал себя за её брата! — Да, кстати, мне тоже показалось это странным. И у меня тоже такое ощущение, что начинает влюбляться в неё, хоть не признает, — Антон поджимает губы. — А тебе что, обидно? Просто ты тему завела. — Нет, Антон, мне совсем не обидно! — чуть ли не кричит девушка. — Я, наоборот, рада, что он перестал бегать за мной, провожать до дома. Я буду только рада, если у них с Лерой что-нибудь получится. — Ну, я не думаю, что у них что-то получится. Во-первых, они оба гордые, молчаливые, я бы сказал. Во-вторых, Рома будет очень долго скрывать влюблённость и, может быть, вообще никогда не признается. И с Лерой, в принципе, будет точно так же. — Но мы же не можем утверждать, верно? — Полине хочется верить только в лучшее. — Вдруг что-нибудь и выйдет у них. Конечно, характеры у обоих вспыльчивые, но могут справиться. — Да, утверждать ничего не будем, только можем надеяться на лучшее, — а у Антона настроения совсем нет. И это, наверное, из-за Жени и ее брата. Они его уже до такой степени достали, что хочется матом орать. Неужели Женя никак не может понять, что не нравится Антону? Скорее всего, нужно сказать об этом лично, и никаких намеков. Женя, может быть, их не понимает. — Слушай, а там... я бы у тебя хотела поинтересоваться насчёт Алехиной. Что у тебя вообще с ней и нравится ли она тебе? Ты, конечно, извини, если тебе не хочется об этом говорить, но все же. Морозова не раз замечала, как Женя вешается на шею Антона, а он пытается её отталкивать, но она все равно лезет и лезет. Пытается вести разговор, строит глазки, обнимать пробует. Даже самой Полине стало понятно, что Женя его не интересует как девушка. Алехиной давно пора понять, что она не больше, чем одноклассница. — Достала меня эта Алехина уже. Вот тут сидит, — Петров ставит руку чуть ниже горла. — Я ей пытаюсь намекнуть, что она мне не интересна, но, видимо, Женя намёков совсем не понимает. Когда-нибудь я так разозлюсь и скажу ей, что она мне не нравится, она меня не интересует, я её не люблю вообще! Главное, чтобы дело далеко не зашло. — Да, действительно, а то она может себе многого напридумать и подумать, что вы встречаетесь. Лера мне как-то рассказывала про таких. — На следующей неделе я постараюсь с ней поговорить и все высказать. Надеюсь, она меня хорошо поймёт и не будет жаловаться брату, — Антон глубоко вздыхает. — Ну, брату она жаловаться точно не будет: у них плохие отношения. Это было даже видно в кабинете у директора, — Полина приметила сразу. У них ужасные отношения, и это видно невооружённым глазом. — Тогда будет намного лучше. Я постараюсь не грубить, а все доступно объяснить, и очень надеюсь, что она поймёт. — Я тоже очень на это надеюсь, — Антон и Полина еще пару минут разговаривают и отравляются по домам. *** Женя спокойно сидела в комнате и читала книгу. Она даже не думала, что к ней кто-то зайдёт и будет разговаривать. Родителей не было, брат сидел так же в комнате, поэтому можно было отдохнуть. После того как Женя и Лёша пришли домой, они между собой не разговаривали. И конечно же, Женя вздохнула с облегчением, что брат больше не лезет. Алехина не считает, что как-то обидела его, он как раз заслуживает этого. Да, может быть, рассказала о нем правду, высказалась директрисе, но оно того стоило. Она не хочет, чтобы думали, что Лёша такой прекрасный, хороший, добрый мальчик. Они должны были знать о нем правду. Хотя он так и старался всем своим видом показать обратное. Естественно, это не понравилось Лёше. Но никому не понравится такая горькая правда. От чтения книги её отвлёк Лёша, который зашёл в комнату без стука. Женя не совсем поняла, что ему нужно. — Систр, ты сейчас не занята? Просто мне надо с тобой перетереть, — теребит языком во рту. — О чем? Мне вообще с тобой не надо разговаривать, — настойчиво отказывается от разговора. — Блять, заебала, если я сказал надо, значит, надо, — полностью заходит в комнату, беря сестру за руку, заставляя встать с кровати. — Слышишь, сестрёнка, ты не охуела случаем? — Что уже? — Евгения не понимала с ходу такой предъявы. — Какого хера ты начала пиздить меня за своего очкарика? Так еще и у директора хуйню несла, совсем уже? — брови нахмуривает, сжимая ее запястье. — Я к тебе и так и сяк, прощения прошу, а ты поступаешь со мной как с какой-то мразью? — А ты разве не являешься таким? Ты самая настоящая мразь, ты даже не являешься нормальным парнем, понял? Я рассказала про тебя всю правду, и ты не имеешь права никого бить! — Женя отталкивает его от себя. — А вот это ты зря сказала. Тебя я имею право бить, потому что ты моя сестра. Я тоже тебя воспитывать могу, — Лёша ухмыляется и сильно ударяет её по щеке. — Ты совсем идиот, что ли? Ты че делаешь?.. — и он ударяет ее по другой щеке. — Прекрати, придурок! — Будешь знать, как с братом общаться! — Алехин берет ее за волосы, наматывает на руку и кидает об стену. Из её носа течёт кровь, не переставая. В этот момент она ненавидит брата ещё больше. Женя по стене скатывается, пытаясь остановить кровь, но ничего не получается. Да и Леша не собирается останавливаться. Хватает за руку, прижимает спиной к стене, и она чувствует такую боль в позвоночнике, что нельзя сравнить ни с чем. Это ужасная, ноющая, острая боль. Женя, кажется, дышать перестает. Очень больно, так еще и кровь течет. — Я только начал, сестренка, — бьет в живот, и она еле стоит на ногах. — Тварь такая! И когда Женя начинает падать, практически без сил остаётся, Леша коленом ударяет ее по лицу и грудной клетке. Теперь разбит не только нос, но и губа. Кажется, она начинает синеть. Лицо все в крови, верхнюю часть губы Евгения перестает чувствовать. Пытается дышать равномерно, вытирая слезы. Ей очень тяжело и смотреть на брата не хочется. Женя ненавидит его. С каждой секундой все пуще, хотя казалось — куда там сильнее… Леша приподнимает ее подбородок, ухмыляясь, смотрит в глаза. — Понравилось, да? А мне очень понравилось, — легонько по щеке бьёт и уходит, закрыв дверь. А Женя в слезах падает на пол. Слезы текут одна за другой. Она ведь не заслужила такого отношения к себе… Ненависть к брату возрастает раза в четыре, если не в пять. Как же так можно просто взять и избить родную сестру? Видимо, Женя этого никогда не поймёт. Теперь придётся заматывать синяки, прятать увечья, которые он нанёс ей. — Да чтобы ты сдох, мразь!.. — говорит себе под нос, падая на кровать…