Шрам на твоём плече.

— Лера, что это? — Ирина застыла от непонимания. Девчонка хотела пошутить, но понимала, что шутки не уместны в данной ситуации. Но все же не сдержалась. — Ни что, а кто. Его зовут Роман, отчество не знаю, он является моим отцом, правда, похожи, да? — Ковалева младшая встала рядом со своим отцом, улыбаясь. Но эта улыбка не была искренней, она была фальшивой. Лера пыталась быть позитивной в этой ситуации. Ведь эффект от колёс ещё не прошёл… — Хотя трудно назвать его отцом, конечно, ну да ладно. — Лера быстро отнесла рюкзак в комнату и, вернувшись в прихожую, посмотрела на маму и папу. Ирина стояла в шоке с широко раскрытыми глазами, а вот Роман прикусил губу, потому что не знал, что и сказать. Валерия смотрела на своего биологического отца и пыталась не смеяться. Потому что это действительно цирк какой-то. Мама-то понятно, почему ничего не говорит: она в шоке, естественно. А вот Роман, её отец, вроде бы хотел о чем-то поговорить. Видимо, перед дочерью был храбрецом, а перед бывшей девушкой, которую бросил, сказать-то и нечего. Да уж, это было ожидаемо. Трус. Других слов для своего так называемого отца она подобрать не может. И вообще, Лера до сих пор не может понять, какого черта он сюда приехал. Его никто не звал, никто не просил, чтобы он приезжал. Это надо же, узнал, где они живут, раздобыл адрес. Какой молодец, Роман! Просто космос. — Любимый мой дорогой папочка, чего же ты молчишь? Не ты ли хотел поговорить с ней, нет? Или что, силы воли хватило только на меня? — Валерия не упускает возможность, чтобы поиздеваться над отцом. Хотя толком отцом она его назвать даже не может. Он просто зачал ее и все, не принимал никакого участия в жизни дочери. Просто кончил в её маму. Если бы он воспитывал её, то это уже другой вопрос, а так он бросил Леру ещё до рождения. — Не можешь сказать, да? Ну конечно, передо мной ты же герой! А вот перед мамой ты не можешь! — Валерия начинает кричать так громко, что Роман аж дергается. — Хватит член мять, говори то, что ты мне втирал. Извини, мам, за такое выражение. Но Ирина словно не слышала, что говорит дочь, ей нужно было убедиться, что перед ней действительно стоит Роман… Тот самый, что бросил беременную. Тот, что обещал хорошую жизнь, но сбежал. А Роман собирался с мыслями. Понимал, что Ира не станет слушать его, ведь натворил такого, что самому мерзко. — Я жду, — стучала Лера ногой, скрестив руки на груди, — либо говори, либо вали. И не в моих интересах шутить. Еще повезло, что Мии дома не было, иначе вопросами бы завалила. Она добрая душенька, по-любому впустила бы его в дом, а впридачу сказала бы, что нужно прощать. Да, Лера не спорит, прощать нужно, но не всегда. Такое она никогда не простит. — Ир, в общем, я хотел попросить у тебя прощения за все, что сделал. Я просто… Понимаешь, я испугался, — заглядывает в глаза Ирины. — Я вроде бы хотел, но и в то же время не нагулялся. Мне казалось, что с ребенком моя жизнь пошла бы под откос, но я ошибался… Слушала не только Ира, но и Лера, стоящая в изумлении. Прикрывала лицо рукой, чтобы не выдать смех. — Пожалуйста, если у меня есть шанс, можно я воспользуюсь им? Я знаю, что у тебя есть младшая дочь, я готов принять ее и Леру. Прости меня, пожалуйста… — Боже, какой цирк… — истерически усмехается Лера, не выдерживая. Хотя над этим не смеяться нужно, а плакать. Ничего смешного нет, но это защитная реакция. Лера вообще не понимает нахождение этого человека здесь. Ну вот для каких целей он приехал? Чтобы помотать всем нервы? Так это у него отлично получилось. Ирина еле держится, чтобы не вспылить при дочери, но, кажется, у неё ничего не выходит. — Подожди, ты сейчас серьёзно говоришь? То есть ты шестнадцать лет назад бросил меня, уехал покорять столицу, а сейчас ты хочешь, чтобы мы с тобой жили как раньше? Ирина потеряла дар речи. Сейчас, в данный момент, когда все хорошо, она не нуждаются в этом человеке. Вот просто бросил, не звонил, не писал, не спрашивал как дела. Сейчас для чего он вообще нужен? Вот именно, что не для чего. Лера уже давно выросла и показывает всем своим поведением, что в отце не нуждается. Ирина не запрещает общаться своей дочке с биологическим отцом, но, по всей видимости, она этого не хочет сама. — То есть ты действительно думаешь, что сейчас придёшь, извинишься передо мной, скажешь такие заветные слова, и я тебя прощу? Нет, милый мой, ты глубоко ошибаешься! — Ирина входит в кураж. Скоро весь характер, все эмоции, которые она подавляла несколько недель, будут выходить наружу. Ирина долгое время пыталась сдерживаться, не хотела говорить ничего лишнего и вовсе не хотела кричать. И даже почему-то с самого утра у неё было подавленное состояние, сердце билось так, будто предвидело какую-то непонятную ситуацию. Ну, в принципе, так и случилось. — Да, мама, видимо, так и думал. Иначе я просто не понимаю его нахождения здесь, — соглашается девушка. Вообще Ковалева не понимает, почему мама так спокойно разговаривала с Романом. Куда же делся её боевой характер? Если бы Лера была на месте мамы, то она бы от него живого места не оставила. Выгнала, накричала, прибила бы. Пнула бы пинком под зад, чтобы забыл дорогу в их дом раз и навсегда. Вероятно, Ирина уже привыкла спокойно рассуждать и не повышать тон, как это было ранее. Это, может быть, хорошо, что мама перестала кричать, но сейчас это уместно. Нужно наорать на него и сказать, чтобы не приходил сюда больше никогда в жизни. — Я просто хочу исправить все то, что натворил. Я очень хочу, чтобы вы считали меня своей семьёй. — Слова задели Ирину до глубины души. Нет, даже не задели, а порезали. Невозможно объяснить, что она чувствовала в тот момент. И, возможно, именно сейчас у Ирины все эмоции вырвутся наружу. Потому что нельзя вести себя спокойно, когда говорят такие лживые вещи. — Ирина, я жду твоего ответа, — произносит Роман, сложив руки в замок. Интересно, что сейчас нас ждёт? Спокойный разговор или разбор полетов? Жду не дождусь разбора полетов, потому что спокойный разговор точно не для меня. Валерия не собиралась ничего говорить, она просто ждала материнского ответа. В чужой разговор, увы, она не имела право лезть. Тем более в разговор взрослых. Ну, это просто не компетентно. Ирина и Роман — взрослые люди, они могут сами разобраться. Если её спросят и понадобятся слова Леры, то она непременно на все ответит. А так влезать не имеет никакого смысла. Ну, для чего это все? Лишний раз получить от мамы. Нет уж, спасибо, Лера хочет жить в спокойствии. — Подожди, то есть ты серьёзно это говоришь, да? То есть ты хочешь жить с нами? Ты хочешь жить с неуправляемой Лерой и моей маленькой дочкой Мией? А каковы гарантии, что ты не свалишь завтра же за границу опять? Ирина повышала тон. Именно от этого у Леры на лице образовалась улыбка. О да, мамочка, мне нравится твой настрой. Лере кажется, что именно с таким человеком нужно разговаривать на повышенных тонах. Даже несмотря на то, что он не отрицает вины, прощать его не стоит. Надо доказывать не словами, а поступками. Это то же самое, что пообещать бездомной собаке забрать её и уйти. И действительно, вдруг завтра опять уедет за границу, прежде пообещав, что будет жить с ними… Если обманул один раз — обманет второй и третий. Да если этот человек патологический лжец, то будет обманывать безостановочно. Никто от этого не застрахован. Ирина Евгеньевна, собрав всю волю в кулак, подходит к бывшему и ударяет его по щеке с такой силой, что образовалась красная отметина. — Приятно? — Роман держится за щеку. Она горит адским пламенем. — Вот я тоже себя так чувствовала, когда ты бросил меня. Ты нанёс мне точно такой же удар, только в сердце и ножом. И ты приехал, чтобы все повторилось? Не жаль тебе меня совсем? — Нет, Ирочка, конечно, нет. Я понял, что просто не могу без тебя, без нашей дочери! — Роман пытается хоть как-то оправдаться, но понимает, что ему никто не верит. — Я не верю тебе, кусок лживого… — Ирина пытается подобрать оскорбление, но не знает, какое именно подойдёт ему. — Да, Господи, у меня даже нет слов, чтобы охарактеризовать тебя! Лера в это время стоит в шоке и не понимает ничего. Она предполагала, что мама будет кричать на него или что-то в этом духе, но чтобы ударить… Такого она не могла предположить. — Я тебе ещё раз повторяю: ты бросил меня, когда я была беременная, а сейчас приезжаешь как ни в чем не бывало и просишь прощения! Я не собираюсь тебя прощать, это не какой-то мелкий проступок, который можно списать со счетов. Запомни, семейная жизнь — это не игра. Нельзя сначала что-то сказать, а потом исчезнуть на несколько лет. — Я все понимаю, поэтому я хочу наверстать упущенное время… — Нет, ты не слышишь меня и даже не хочешь слышать, — Ирина Евгеньевна глубоко вздыхает, смотря на дочь. Лера будто стоит в ожидании какого-то серьёзного конфликта. Он прямо сейчас будет. Без этого не обойтись. — Предполагаю, я просто чего-то не понимаю. А что ты хочешь исправить? Ты, наверное, хочешь исправить моё отношение к тебе? Отношение дочери к тебе, да? — Ирина Евгеньевна начинает смеяться. — А ты хоть знаешь, что я беспокоюсь? Может быть, она влюбилась? Может быть, тяжело в жизни приходится? Нет, ты не задумывался об этом! После того как мама заговорила про влюблённость, Лера сразу же развернулась. Этого не нужно было упоминать. А Роман молчал, потому что ему нечего было сказать. И действительно, что мог сейчас сказать? Шестнадцать лет не появлялся в жизни дочери, а тут он пришёл, решил стать папой, а о дочери ничего не знает. — Ты хоть знаешь, что у неё есть шрам на плече? — разрывает голосовые связки Ирина. — Ты был в тот момент, когда я переживала за её состояние? Ты был, когда я думала, что с ней что-то серьёзное могло случиться из-за этого шрама?! Ирина подходит к дочери, расстёгивает блузку, оголяет левое плечо и показывает его. Указывает на ужасный шрам. — Ты это можешь исправить? Мне кажется, ты это никаким образом не исправишь. — Лера, откуда это у тебя? Кто тебе это сделал? — Роман, оправившись от шока, решает спросить. Ему было противно и больно смотреть на отметину. — Это одна неуклюжая медсестричка уронила горячие ножницы на её плечо! — У Ирины бушевала ненависть и злость к этому человеку. Слезы капали с её щёк. Она всеми силами старалась соблюдать спокойствие, но ничего не получалось. Просто, когда несколько лет накапливаются эмоции от воспоминаний, конечно же, все держится внутри, а потом выходит наружу… Никому нельзя рассказать об этой боли. Даже дочери, которая тоже переживает не самый лучший период. Сейчас видеть своего собственного отца ей тоже больно, хоть она пытается не показывать этого. Была нормальная, спокойная жизнь, а тут объявляется отец, и все. И Валерии действительно больно. Только эту боль прячет за ухмылками и смехом. Ирина, как мать, чувствует это все. А Роман в принципе не знает, что и говорить. Каждое слово, каждое обвинение в его сторону совершенно оправдано. Он не собирается отрицать. Да, он плохой, да, он ужасный. Дал своей беременной девушке какую-то ложную надежду, что у ребёнка будет отец. Да, все эти годы он чувствовал себя ничтожеством. Но ему на самом деле хочется все исправить. Ему хочется заслужить доверие дочери и Ирины. Хотя это будет очень трудно сделать. Потому что они уже знают, кем он является на самом деле, и не верят ему. Ирина так точно. Женщина ещё раз подходит к своему бывшему молодому человеку. Роман смотрит в её глаза, и, конечно же, ему больно. Ему больно видеть, что сделал с любимой девушкой. С той самой девушкой по имени Ирина, которую любил и души в ней не чаял. — Если ты надеешься на прощение с моей стороны, то его не будет. Я не собираюсь подставлять свою спину под тысячу твоих лезвий. Я прекрасно знаю, что ты за человек, и какую боль ты нанесёшь мне и моим детям. Ладно, я настрадалась, но мне плевать, своим детям жизнь портить я никогда не позволю! Шипела сквозь зубы Ирина. Она даже не верила, что этот человек сможет измениться. Уже давно загнал себя в грязь. А для чего приехал — совершенно непонятно. — Ирина, я не собираюсь делать больно твоим детям. Я, наоборот, хочу дать им отцовскую любовь, твоей дочери младшей как раз она нужна. — Роману хочется показать себя с хорошей стороны. Он приехал только для того, чтобы его простили, и он жил с семьей. — Даже не зарекайся в адрес Мии! Во-первых, это не твой ребёнок, во-вторых, она добрая девочка, и с радостью тебя примет, но я не хочу этого. Мало того, что она добрая, так она ещё и эмоциональная. Ей сделать больно проще простого. Валерия просто не могла спокойно смотреть, как её мама плачет. Плачет из-за какого-то подонка. Лере кажется, что биологический отец не любит ее маму. Это все пустые слова, нужны действия. Тогда, может быть, они смогут изменить своё мнение насчёт Романа. — А я не хочу, чтобы она в свои годы потерпела эту боль, — Ирина тыкает пальцем в грудь, параллельно вытирая слезы. — Я ненавижу тебя. Пожалуйста, уйди, больше никогда сюда не приходи… Возможно, ей было больно произносить эти слова. В груди что-то кольнуло, а это означало только то, что она его до сих пор любит. Но в глубине души. — Ир… — желает что-то сказать. — Я сказала, пошел вон! Уходи, не возвращайся никогда! — Ирина открывает дверь, хватает Романа за рукав куртки и что есть силы выгоняет его. — Я не хочу тебя видеть, ублюдок чертов! Если ты с моей жизни съебал один раз, будь так добр, никогда не возвращайся! И ведь Роман даже не сопротивлялся. Ира была в таком состоянии, что лучше уйти, себе ведь дороже. Лера смотрела на плачущую маму, и сердце кровью обливалось. В таком состоянии мать она видела впервые. Лера понимает, что мама долго держала эмоции в себе, а тут прорвало… — Тварь, какая же тварь! — У Ирины трясутся руки. Вновь почувствовала боль, о которой сумела позабыть лишь совсем недавно. Быстрым шагом направляется на кухню, но наступает на осколки керамики. От боли начинает кричать и ругаться. — Блять, да что же это такое?! — Плача, берет совок в руки, подметает и кидает все осколки стекла в мусор. Ковалевой никогда не было больно за маму, но сейчас это именно тот момент. Безумно больно и страшно смотреть на нее в таком состоянии. Вроде бы все было хорошо, все наладилось, они нашли общий язык, но появляется человек из прошлого. Наверное, ему было обязательно появиться и все испортить. — Мам, — зовет Лера ее. Хочется как-то поддержать, успокоить маму, но она не знает, с помощью каких методов. Самой бы кто-нибудь помог. Ирина Евгеньевна поворачивается, кидает совок и подбегает к дочери. Крепко держит её за плечи, смотря в глаза. Валерии страшно от этого взгляда. Нервно сглатывает слюну, подступившую к горлу. Ирина прижала Леру к стене. — Где ты его вообще нашла и зачем сюда привела? — Ирина взяла Валерию за запястье, крепко сжав. У Леры прошли мурашки по коже. В данный момент она только боялась маму. У неё было такое лицо, такие глаза, будто она сейчас собирается убить дочку… Валерия ещё раз сглотнула ком и кое-как выдавила из себя простые слова: — Мам, пожалуйста, отпусти, ты делаешь мне больно… — проскулила девчонка. — Я шла домой, увидела его, хотела пройти мимо, но он сам начал со мной разговор, сказал, что он мой отец. Я подумала, что ему надо с тобой поговорить, не только же мне он будет лапшу на уши вешать. Ирина ослабила хватку, а потом и вовсе отпустила руку и плечи дочери. Она понимала, что загнала ее в угол, запугала. — Девочка моя, прости, пожалуйста… — Ирина обнимает дочь и утыкается ей в грудь, чувствуя запах духов. — Я сейчас пойду в комнату, а ты, пожалуйста, посмотри за макаронами. — Хорошо, мам, я присмотрю, — кивает дочь, вырываясь из объятий матери. Мама ушла, а Лера направилась на кухню, чтобы присмотреть за обедом. Берет ложку, мешает макароны, чуть подсаливая. У неё тоже трусились руки. Она прекрасно понимает состояние мамы, и что она чувствует. Ковалева проклинает отца. Потому что это ужасный поступок с его стороны. Этому просто нет оправдания. Роман даже не объяснил истинных причин, почему бросил Ирину. Просто сказал, что был не готов к отцовству, хотя ранее утверждал, что будет отличным родителем и мужем. Это проступок самого низшего существа на планете. Лера не собирается его прощать, понимать, общаться с ним. У неё как не было папы, так и не будет. Он бросил её ещё до рождения. — Господи, какое же он ничтожество… Для чего вообще нужно было приезжать, мотать нервы всем? — помешивая обед, ругалась себе под нос Валерия. — Самое главное: почему меня окружают одни Романы? Это мне карма такая?.. Это можно назвать так: и смех и грех. Человека, в которого она влюблена, зовут Роман, и папа у неё тоже Роман. Это так иронично, на самом-то деле. Валерия прекрасно слышала все звуки из комнаты мамы. Как она кричала, как навзрыд ревела, кидала что-то в стену. Истерика. Вот, что самое больное для Леры — услышать, как мама плачет горькими слезами, давится в таком припадке, что аж у нее на душе все переворачивается. Через пару минут обед был уже готов, поэтому Лера выключила газ. Слила воду от макарон, хорошенько промыла их, чтобы не слиплись. Ковалева заметила на подоконнике мамины сигареты и решила взять одну, чтобы как-то успокоиться. Открыла окно, подожгла сигарету и вдохнула едкий дым. Даже несмотря на то, что у неё ещё в крови были наркотические вещества, сигареты помогали отвлечься от всего происходящего. Сегодня был действительно насыщенный день. Лера думала: как хорошо, что ещё не заявился отец её младшей сестры. Иначе мама совсем с катушек слетела бы. Да что там говорить о маме, и Лера бы тоже. Быстро докурив, выкинула дотлевший окурок в окно, закрыла створки. Стоило только присесть на стул, как послышались звуки из комнаты выше. Битое стекло. Либо мама разбила окно в порыве гнева, либо же зеркало. Ковалева быстро рванула в комнату к маме и, не постучавшись, сразу же раскрыла дверь. Застала она свою маму в ужасающем состоянии. Сидела на коленях, рыдала и собирала осколки разбитой вазы. В комнате все раскидано до такой степени, будто Мамай прошёл. Журналы, вещи, сумки, стул — все было раскидано. Валерия понимала, почему у мамы такая реакция. Если бы к ней тоже заявился бывший парень, бросивший в важнейший момент для обоих, она бы и не так отреагировала. И Лера не будет говорить, кого представляла на месте своего отца. — Мамочка, боже мой… — Лера впервые обращается к матери так нежно. Обычно бывает стандартное «мама». Но сейчас, конечно, нужно её успокоить. Даже такие нежности от дочери помогут, наверное. Ирина Евгеньевна дрожащими руками собирает осколки. Точно такое же у неё сердце: разбитое на маленькие кусочки. — Мамуль, не переживай, все будет хорошо, мы справимся. Не стоит плакать из-за этого идиота, — Валерия подходит к маме, тоже садится на колени и обнимает её. — Я не могу смотреть на то, как ты плачешь и мучаешь себя из-за него. Ирина в ответ обнимает свою дочь, целует. И как бы Лера не старалась сдерживать себя, она тоже начала плакать. Иногда трудно сдерживать настоящие чувства. Лера выскажет все прямо сейчас, потому что другого момента не будет. — Ты не представляешь, как я его ненавижу. Я не собираюсь его никогда прощать, он мне не нужен. Его не было в моей жизни никогда, сейчас он приходит и думает, что я его прощу за какие-то нелепые слова! — Валерия начинает плакать в плечо матери. Ирина Евгеньевна расцеловывала дочь, хотела как-то успокоить. — Понимаешь, на меня столько всего навалилось, так и отец ещё объявился… Если честно, я устала все это терпеть. Мам, я больше не хочу видеть его в нашем доме, — девушка поднимает зареванные глаза. — Люди не меняются. Тем более такие, как он. Даже если ты поверишь ему, дашь шанс, он бросит нас опять. Я ненавижу его!.. «Ненавижу» она повторяла несколько раз, и это сейчас действительно уместно. — Лерочка, бусинка моя, я все понимаю. Я понимаю, как тебе больно, обидно и неприятно это все. И понимаю, как тебе сейчас тяжело, — Ирина крепко прижала дочь к себе. Она всего лишь подросток, даже ребёнок, который терпит боль. Обычно дети должны радоваться жизни, а не наоборот. Вот, иногда бывают такие моменты в жизни. Ладно Ирина, она уже взрослая, может это все принять, но вот Лера… Она же ребёнок, к тому же девочка, очень эмоциональная, между прочим. Ирина Евгеньевна хочет, чтобы все было хорошо, боится, что Лера наложит на себя руки. Ведь такое действительно может быть. Такие случаи бывают и они не единичны. — И я тебе обещаю, что всё у нас в жизни будет отлично, да замечательно просто! — вытирает ее слёзы, целуя в макушку. — У нас по-другому и быть не может! — Мам, обещай мне, что ты не простишь его, — пробормотала она и шмыгнула носом. — Я не хочу, чтобы он опять нанёс тебе боль, и не только тебе, но и всем нам. Ирина могла бы с лёгкостью ответить на этот вопрос отрицательно, но вдруг начала задумываться. Да, она его любит. Но он совершил самую ужасную ошибку, которую она не сможет простить. Ирина может простить все, кроме некоторых вещей: измены и предательства. А Роман её как раз таки предал. — Мам, почему ты молчишь? Неужели ты хочешь простить этого подонка? У тебя вообще нет самоуважения? — Лера вытирает ладонью слезы, встаёт с колен и смотрит на маму. — Почему ты молчишь? Я не хочу верить в то, что ты половая тряпка. Я не хочу думать, что ты простишь его. — Валерия, не говори так, пожалуйста, обо мне. Мне неприятно. — Но Ирина понимала, что правдивые слова все же прозвучали. — Тогда переубеди меня, чтобы я о тебе так не думала. Я не хочу, чтобы ты его прощала, — установила на маме взгляд Лера, скрестив руки на груди. Ирина с осколками в правой руке встала на ноги и посмотрела на дочь. Она не должна опускаться в её глазах. Да и сама Ирина не хочет опускаться до такого уровня. Как бы сильно Романа она не любила, но простить его, к сожалению, не может. Да, у неё еще не до конца угасли чувства, она до сих пор его любит, но о прощении речи идти не может. Как бы это не было больно осознавать. — Валерия, я обещаю тебе, что не прощу его никогда в жизни. Я не собираюсь быть, как ты сказала, половой тряпкой, — Ира напрягла скулы. — Вот и молодец, мама. А то я уже начала думать, что ты совсем крышей поехала, — Валерия широко улыбается. — Я надеюсь, что это не пустые слова на ветер. — Нет, — мотает головой Ирина Евгеньевна, так же улыбаясь. — Так, ну ладно, я пойду, наверное, выброшу осколки, а потом приберусь в комнате. А то устроила здесь срач. — Мама, может, тебе помочь? Все-таки тут действительно срач… — Ковалева почесала затылок. — Ой, нет, Лера, я сама справлюсь. Ты иди лучше уроки делай и успокаивайся, — Ирина Евгеньевна погладила ее по плечу, а сама пошла выбрасывать остатки вазы. — Ну хорошо, — Лера не собирается спорить, поэтому идёт в комнату и берет рюкзак в руки. *** Глубокая тёмная ночь, все уже давно спали. Лера все время ворочалась и практически не могла заснуть. И вот, когда только удалось погрузиться в сон, кто-то её пихает в плечо. Она уже была готова разорвать этого человека. Раскрывает глаза, протирает подушечками пальцев веки и смотрит на разбудившего. И злость моментально уходит, когда она видит перед собой сестрёнку. Ну что уже случилось? На неё я не имею право злиться. Лера даже догадывалась, что случилось и почему Мия пришла к ней. — Миюш, что такое случилось? — Валерия поднимается с кровати, беря сестру за руки. — Опять сон плохой, что ли? — Нет… — И только когда Лера услышала голосок Мии, сразу поняла, что она плачет. — Так, значит, случилось что-то серьёзное, что ты аж прибежала ко мне, так ещё и вся в слезах? Я так понимаю, опять сова. — Мия испуганно кивает. — Она прилетела ко мне и больше не улетает! — тихо топает девочка. — Можно я, пожалуйста, с тобой посплю сегодня? Потому что маму будить я не хочу… Она и так грустная целый день ходит. — Хорошо, ложись со мной, — глубоко вздыхая, соглашается Лера и укладывает сестрёнку на кровать ближе к стене, — давай я тебе баю-баюшки-баю спою? — Хочу! — так же тихо вскрикнула малютка. Ковалева спела колыбельную, рассказала сказку, и та уже через несколько минут сопела в подушку. Лера накрыла её одеялом, а сама пошла на кухню, чтобы попить воды. Когда она стояла около раковины, то думала про эту сову. Почему же именно она к нам пристала? Что этой птице вообще надо от нас? Вон, Мия её постоянно пугается… Обычно Лера никогда не задумывалась над такими вещами, но тут решила полностью погрузиться в эти мысли. Ведь не первый раз сова прилетает к ним. Видимо, ей что-то нужно, может, просто нравится пугать Мию. Вообще у Леры есть ещё некоторые догадки, но вслух их озвучивать она не будет. Сама ещё не до конца во всем разобралась. Ковалева выпила стакан воды, поставила его обратно на стол и хотела уже пойти в комнату, как вдруг заметила Антона. Он спокойно шёл, по всей видимости, домой. — Ох, ничего себе. Самое время для прогулок, я так понимаю, — усмехнувшись, она открыла окно. — Антон! Петров! Иди сюда! Лера старалась сильно не кричать, дабы не разбудить ни маму, ни сестру. Но Антон и с первого раза все прекрасно услышал. Улыбнулся и быстро подбежал к её окнам. Он выглядел довольно энергичным. Глаза сияют, улыбка растянута до ушей, ямочки даже на щеках выступают. — Антошка, пойдём копать картошку, называется, — усмехается рыжая. — Итак, Антон Борисович, подскажите мне, где вы шлялись, тем более в таких потемках? — И тебе привет, Лерка, — они дали друг другу пять, — ну, я, как тебе сказать… — Как есть, так и говори, мы же с тобой бест френд, секретов быть не должно, — рука Леры блуждает по волосам друга, взъерошивая их. — Приятно, что ты помнишь об этом. А то мы с тобой не общались давно. — И правда, он соскучился по разговорам с подругой. — Я, между прочим, всегда помнила про тебя. Ну, подумаешь, недельку не общались, ты же все равно мой друг! — хмыкает девчушка. — Так, стоп, ты с темы-то не съезжай! Говори, где и с кем был? Фамилия, имя, отчество, бегом! Антон еле сдерживал смех от ее выражения лица, а Лерка была в шоке со своих вопросов и чувства юмора. Видимо, это из-за того, что долго не разговаривала с Антоном, вот и все. — Пятифанов, Роман… — Петров только приготовился произнести отчество, как Ковалева нагло перебила его. — Ой, все, можешь не продолжать, — вырывает руку из его волос, махая в сторону, — мне неинтересно. — Правда? — Антон ухмыляется, поправляя окуляры. — А мне кажется, тебе очень даже интересно. Интересно ведь? — Петров, я тебе сейчас эти твои очки засуну… ну, ты сам знаешь, куда. — А Петров продолжал прожигать подругу взглядом. — Блять, козел очкастый… Что? О чем балакали? — Да так, о жизни поговорили, попросил с геометрией помочь, — блондин прикусывает нижнюю губу. — Тебе не надо там с чем помочь? — Знаешь, у меня тоже проблемы с геометрией. Вот хоть убей, я ее не понимаю вообще! — Стучит по подоконнику. — Ой… — Тише, а то разбудишь всех, — юноша по сторонам оглядывается, — я и сам еле ушел, думал, весь дом на уши поставлю. — А вот какой хрен тебя на ночь глядя понес? Нельзя было завтра насчет геометрии поговорить? Нет, нам же ночью надо, чтобы собаки жопу откусили! — Да не ори ты, Господи! Ты мне мою маму сейчас напоминаешь, — откровенно произносит Петров, — один в один! — Ну, спасибо, — хихикает она. — Так, ладно, геометрик, я спать пошла. И ты тоже, кстати, вали домой! Ни дай бог не придешь завтра — убью. — Да понял я, понял. — Они вновь дали друг другу пять. — Спокойной ночи, Лерка! — Спокойной ночи, Тоша-а-а-а-а, — растянула она, — все, все, все, я ушла-а-а-а! Антону не то чтобы страшно было услышать это растягивание имени, просто неожиданно. Он уже слышал такое. От Алисы. Вот же… Ну я ей устрою, рыжая лисица! Антон быстро направился по тропинке к своему дому, даже не оглядываясь. Лера в это время закрыла окно, ручку повернула, еще раз выпила воды и пошла в комнату. Легла рядом с сестрой, обняла ее и в щёчку поцеловала. Ковалева старалась не думать о Пятифане. Ей, наверное, просто хотелось поскорее забыть его. Она больше не желала плакать и истерить. Потому что эта боль будет съедать изнутри каждый раз, и от неё, к сожалению, не избавиться другим способом. *** Антон, еле разбирая дорогу, шел на указанное Ромкой место. Безумно спать хотелось, но Пятифан должен был что-то рассказать другу. А что именно — Антон пока не знал да и спросонья не догадывался. Мозговые клетки плохо работали. Поправив шапку, куртку, подошёл к детской площадке. Там уже стоял Рома, ногами пинал снег. Это означало то, что он нервничал. За многие годы обучения Петров изучил каждого одноклассника вдоль и поперёк. И Ромка не исключение. Когда он пинал снег, камни, руками теребил, губы прикусывал до крови — это были все признаки того, что он встревожен. Видимо, он вызвал Антон на самый серьёзный и сокровенный разговор. — Здорова, Тоха. — Ребята поприветствовали друг друга рукопожатиями. — И тебе привет, Ромка, — Антон легко улыбается. — Судя по тому, что ты нервничаешь и вызвал меня именно ночью, тебе нужно со мной поговорить. Может, даже не поговорить, а спросить совета. — Да, Антоха, ты совершенно прав. Понимаешь, я с Бяшей уже советовался, — Рома нервно почесал затылок. — В общем, я влюбился в Леру и не знаю, что делать. Я понимаю, что она меня пошлёт за мои проебы. — За какие именно? Мне нужно знать всю суть проблемы, тогда я смогу тебе помочь, — Петров словно оживился, проснулся. Рома несколько минут молчал, перебирал мысли, чтобы изложить все досконально. Потому что натворил он очень много делов, сам это понимает. И Рома все-таки собрался и высказал Антону все то, что сотворил. Несколько минут Петров стоял с открытым ртом, потому что у него в голове не укладывалось, как можно было назвать Леру «Полиной». Они же совершенно две разные девушки, и у них нет ничего общего. Нет общих привычек, нет одинаковых черт лица, они внешностью даже не похожи. Но возможно, Антон может понять Рому. В конце концов Полину он любил четыре года, а тут приезжает Лера. Конечно же, перед глазами будет появляться девушка, которую любил на протяжении нескольких лет. — Слушай, Ромка, я не знаю, смогу ли тебе чем-то помочь, потому что мои советы никак тебе не помогут с Лерой. Ладно, если бы ты сделал что-то более-менее плохое, но не настолько же… — Господи, Тох, я прекрасно понимаю, каких дров наломал, но мне нужно все исправить. Вот именно поэтому я прошу у тебя совета, — Рома очень надеется, что ему хоть как-нибудь помогут. Тут он даже бессилен. Парень неглупый, но не может помочь себе в такой дебильной ситуации. — У меня нет идей, чем помочь тебе, но я что-нибудь придумаю. Только мне нажно время, и, пожалуйста, не перебивай меня. — Рома послушно кивнул и больше не говорил ни слова. Да уж, Антону придётся придумать что-то такое, чтобы Леру это впечатлило. Но зная Леру, она не удивится ничему. — Я не знаю, может, единственный способ попросить у неё прощения и признаться в своих чувствах только на вечеринке. Но ты должен сделать это как-то более грандиозно, чтобы она действительно тебе поверила. Она должна понять, что ты говоришь это с искренностью, а не бросаешь слова на ветер и используешь её в развлечение. Рома все это слушал и запоминал. Антон не думал, что это рабочий вариант, но по-другому ничего нельзя сделать. Антон никогда не был в таких ситуациях и поэтому не знал, что именно нужно сказать. — Знаешь, Лера — девочка очень эмоциональная. Даже несмотря на то, что кажется такой хладнокровной. У неё внутри есть чувства, она живой человек, ей больно, и я уверен, что ей было обидно даже тогда, когда ты назвал её Полиной. — Тох, конечно же, я все понимаю… Я просто не знаю, как так получилось, будто сам не контролировал то, что говорю. Вроде посмотрел на Леру, хотел произнести её имя, но вырвалось «Полина»… — Я не буду говорить, что понимаю тебя, я просто пытаюсь понять. Если ты действительно её любишь, а не пытаешься затмить пустоту внутри, можешь сделать все возможное, чтобы она была твоей, — Антон подошёл ближе к другу и положил руку на плечо. — И она тоже любит тебя. Но думает, что ты не можешь быть с ней из-за Полины. Докажи обратное. — Хорошо, я докажу. Я, по крайней мере, попытаюсь сделать все возможное, чтобы она не думала обо мне плохо, — Рома улыбается сквозь боль. — Я себе обещаю. Антон, брат, спасибо тебе большое, что помог и дал совет, для меня это действительно дружеский поступок. Антон и Рома обнимаются. Петров говорит ему, что все будет хорошо, и они будут отличной парой. Ещё обменялись несколькими фразами и пошли по домам. Петров изо всех сил надеялся, что Рома не причинит боль его подруге. Хотя если Рома что-то пообещал, то обязательно это выполнит. Не пустослов же. По кодексу чести мальчишка живет. *** Вечер. Полина находится дома у Леры, и они вместе примеряют платья. Завтра уже состоится вечеринка, поэтому нужно выбирать наряды. Морозова оглядывала комнату, была в восторге от того, какая она прекрасная! Все разложено по полочкам, в шкафу нет беспорядка и самое главное — чистота. А ещё, конечно же, она обратила внимание на интерьер комнаты. Морозова восхищалась, у неё не было слов, чтобы описать все эмоции. Также гостья рассматривала гардероб подруги. А ещё она уже несколько минут не могла оторвать взгляда от чёрного платья… На Лере оно сидело просто прекрасно. Полина, возможно, минут пять разглядывала Ковалеву. Даже на ней самой её красное платье не сидело так отлично, как чёрное на фигуре Валерии. А Лера ещё говорит, что она в этом платье как картошка! — Полин, может, мы с тобой платьями поменяемся? Просто мне моё платье не очень нравится, я выгляжу в нем как какая-то монашка… — Валерия без конца одергивает юбку. — Ты что, с ума сошла такие вещи говорить? Да у тебя просто потрясающая фигура, и это платье на тебе — отпад! — Ну, не знаю… — Лера который раз уже смотрелась в зеркало, но никак не могла принять себя в платье. Может быть, это было от того, что она практически никогда не носила платья. После того как переехала сюда, ходила только в юбке, и все. — Я тебе правду говорю! Все мальчики слюни пускать будут! — Полина подошла к девушке и, взяв её за плечи, перевернула к себе. — Даже Рома, — хитро ухмыльнулась Полина. И Ковалевой сразу не понравилось последнее предложение. Она была готова слышать от Полины комплименты, хотя не просила этого, но о Роме она вообще слушать не хотела. — Давай, пожалуйста, без Пятифанова. — Рыжая чуть оттолкнула подругу от себя и вновь принялась рассматривать отражение. — Я вообще ничего не хочу о нем слышать. — Да ладно тебе, Лер, чего ты так категорично к нему относишься? — Полина надеялась, что не ляпнет ничего лишнего. — Да потому, что он придурок, а меня придурки не интересуют, — Ковалева встряхивает волосами. — Пожалуйста, я тебя очень прошу, не надо заводить разговор о нем. — Хорошо, я не буду больше про него говорить, — Полина, тяжело вздыхая, кивает. Как же ей хочется услышать от собственной подруги, что он ей нравится, и она готова с ним встречаться, но, видимо, никогда этого не настанет. Полина знает, что у Леры есть чувства к Пятифану. Она их тщательно скрывает и не хочет, чтобы еще кто-то об этом знал. В комнату заходит Ирина Евгеньевна и приносит девушкам оладьи. Ставит на рабочий стол Леры тарелку и смотрит на подружек с непредельным восхищением… — Господи, какие красавицы-девчонки. Вот смотрю на вас и просто восхищаюсь вашей красотой! — Ирина Евгеньевна широко улыбнулась. — Особенно ты, Лерочка, очень красивая! — Спасибо, мам, — Валерия засмущалась. Приятно было, что мама такое говорит. — Спасибо, Ирина Евгеньевна, мне тоже очень приятно, — Морозова подошла к столу и взяла оладушек. Поместила его в рот, тщательно прожевывая. — Ой, девочки-красавицы, чувствую, на этой вечеринке у вас от парней отбоя не будет! — женщина подошла к дочери и поправила её волосы. — Особенно у тебя от Романа твоего. Морозова резко проглотила оладушек, наблюдая за реакцией Леры. Кажется, сейчас будет разбор полетов. Потому что несколько минут назад Лера чуть ли не вспылила, когда подруга начала разговор про Рому. — Господи, может, хватит уже? Сколько можно мне говорить про этого Рому? Слушать невыносимо! Я вас очень прошу, Полина, мама, прекратите говорить мне о нем, я не хочу ничего слушать об этом человеке! Ковалева долгое время сдерживалась, но сейчас не сумела. Потому что уже устала слышать каждый раз о нем. Ей хочется сначала для себя все решить, а потом уже разговаривать с мамой и с Полинкой на эту тему. — Лерочка, ты чего кричишь? Я просто сказала. — Ирина видела состояние дочери, поэтому пыталась замять тему. — Да потому, что меня это все достало! Ну одно и то же ведь! Просто отвалите от меня с Пятифановым, хорошо? Ковалева отвернулась от матери, надулась и поглядела в зеркало. Старалась не смотреть на маму и подругу. Сегодня они довели ее. — Хорошо, если так неприятна эта тема, я больше не буду о нем говорить никогда, — Ирина Евгеньевна чмокает Леру в щёчку. — Все, Лерочка, прости меня. Ладно, вы тут примеряйте свои платья, а я пойду! Ирина с натянутой улыбкой выходит из комнаты, прикрыв дверь. Полина подбегает к ней, обнимает и обо всем расспрашивает. — Лер, ну чего ты так? Мама же просто спросила, а ты так вспылила… — Морозова поглаживает ее волосы, хотя все понимает. — Потому, что меня это уже бесит! Я устала, правда… — хотелось бы заплакать, но держится. — Я не хочу о нем ничего слышать, вот от слова совсем! И ты ничего мне не говори, ясно? — Хорошо-хорошо, — кивает Морозова. Теперь спрашивать что-то о Пятифанове слишком рискованно. Полина стояла в обнимку с подругой, успокаивала ее. Она знала, что та плакать хотела, но держала себя в руках. Сердце Морозовой разрывалось на мелкие кусочки. Она же знает, как Лере тяжело без Ромы, но сама никогда в этом не признается. *** Вечер пятницы. Девчата стоят около зеркала, прихорашиваются. Хотят быть очень красивыми. Лера всё-таки приняла себя в платье. Оно показалось ей даже очень сногсшибательным. Будет частенько надевать его. А Морозова только рада, что смогла убедить подружку. Она прекрасная в этом платье. Так еще с распущенными вьющимися волосами, а макияж-то какой! Ну вишенка на тортик. Как только девушки накрасились, привели себя в порядок, вышли в прихожую. А еще Лера, перед тем как выйти, приняла две таблетки. Они начали заканчиваться, но у Леры в запасе есть еще. Те она спрятала в рюкзак, который валяется в шкафу. Там уж точно никто не найдет. — Какие вы красотки! — воскликнула Мия, выбегая с кухни. — Ну просто глаз не оторвать! Леруся, Полинка, вы бомбезные девчонки! Надеюсь, на вас все будут смотреть! Миюша обняла и Леру, и Полину. Морозова тоже ей понравилась. Такая милая, добрая, глаза сверкают. В общем, они нашли общий язык. — Спасибо, Мия, — улыбнулась рыжая. — Мам, ну скажи же, что они красотки? — Ира взяла дочь на руки. — И я не обманываю нисколечко! — Ха-ха, конечно, красотки, по-другому быть не может, — Ирина поцеловала младшую дочь в макушку. — Лер, до скольки вы? К утру будешь? — Естественно, — кивает, застёгивая молнию куртки, — ну, может, я приду часа в два-три, а может, и к двенадцати буду. — Ну хорошо, будем ждать тебя, — Ирина Евгеньевна поцеловала дочь в щеку, и Полину заодно. Полина сразу понравилась Ирине. Не такая злая, пафосная. Простая девчонка, сердце доброе и поддерживает Леру постоянно во всем. Именно такую подругу для дочки Ирина хотела. Такую как Полина. И даже несмотря на ситуацию, которая произошла с ее родителями, остаётся такой жизнерадостной. Это достойно уважения, Полина ведь не сломалась, продолжает жить дальше. — Все, мам, мы пойдем, пока, — Ковалева машет рукой, — скоро буду, пойдем, Полин. — До свидания, Ирина Евгеньевна, — улыбнувшись, Морозова вышла за порог дома. — Удачи вам отдохнуть! — попрощалась Ирина, подходя к двери. — И не напивайтесь сильно! — хохотнула Мия. — Ха-ха, ладно, — Лера отправила им воздушный поцелуй, и вместе с Полиной они пошли в школу. *** Все уже давным-давно веселились, колонки долбили по ушам. Так же на дискотеке присутствовал алкоголь, литры которого ребята, конечно же, активно уменьшали. Лера тоже не отрывалась от них, хотя говорила, что больше пить не будет. Но ей стоило расслабиться. В конце концов, она находится на вечеринке. Полина, Лера и Катя стояли около стены в ожидании, когда их кто-нибудь пригласит на танец. Хотя, можно сказать, Лера не особо ждала, но ей было интересно, позовёт ли её какой-нибудь парень или нет. Смирнова, конечно, ждала, когда её пригласит на танец Антон. Для неё это было действительно важно, и она надеялась, что Женю он не пригласит. А вот Алехина стояла и ждала, когда её пригласит не то чтобы Антон, а просто какой-нибудь парень. Полина не разбирала парней, но ей понравился один мальчик из параллели, поэтому она ждала приглашение именно от него. На столе стояли: шампанское, вино, пиво… И все пили без разбора, правда, никто не смешивал. И Полина, кстати, тоже пила. Лера даже немножко удивилась, что Морозова решила выпить алкоголь, хотя она к нему относится категорично. — Полина, а что это на тебя нашло? Почему это мы алкоголь пьём? — Валерия скрестила руки на груди, с ухмылкой смотря на девушку. — Ну, сегодня вечеринка, поэтому можно, да и расслабиться я хочу. И тем более я не планирую нажираться, как свинья, — Морозова сделала глоток шампанского. — Но ты лучше посмотри, как наших ребят разносит на танцполе. Они падают и спотыкаются, но все равно там. — Да уж, это точно. Возможно, парни из её класса были пьяными потому, что смешали вино и пиво. Это как раз таки делать нельзя. Опьянеешь моментально. Ковалева все это знает, поэтому пьёт только вино, иногда шампанское. Пиво она будет пить, когда соберётся домой, так, напоследок сделает глоток. Рыжая замечала, что на нее косится Рома, обсуждает что-то с Антоном и Бяшей. Лера, в свою очередь, делала вид, что ей плевать на него. И тут объявляют медленный танец. Парни приглашают девушек. Лера стоит и хлещет красное вино, чокаясь с Катей и Полиной. — Полин, можно тебя на танец пригласить? — улыбнулся паренек из параллели. — Меня зовут Саша. Это был парень высокий, шатен, серые глаза и очень милая улыбка, от которой в шумном зале словно светлее стало. — Опа, как Польке повезло! — Лера протёрла ладони. — Конечно, можно! Иди, Полина. — Да-да, иди! — согласилась Смирнова. — Ну вот, твои подруги дали согласие, — Саша протянул ей руку, — пойдём. — Хорошо, пойдём, — Морозова положила свою ладонь на его, и они ушли медленно кружиться. Именно этот парень понравился Полине, поэтому она пошла с ним. — Катюх, а ты ждёшь, когда к тебе подойдёт? — спросила Ковалева. — Да, я жду именно Антона, — допивает бокал вина, — но не знаю, дождусь ли. — Ты так сказала, будто из армии его ждать собралась, — усмехается Лера, — не волнуйся, скоро он тебя позовет, помяни мое слово. — Надеюсь, — ответила Катька, — кстати, тебя Пятифанов глазами уже сожрал. Нет, ну ты только посмотри на его выражение! — Кать, — она тяжело вздохнула, — не надо про него ничего говорить. — Ладно-ладно, — Смирнова поняла, что ей неприятна эта тема, — но ты сегодня очень красивая! Почаще платья носи, они тебе идут. — Спасибо, — улыбается рыжая. Сегодня, видимо, точно не её день. Потому что уже три человека начали тему про Пятифана. Лера и Катя спокойно распивали алкоголь, как вдруг к Ковалевой подходит мальчик из параллельного класса. Она его прекрасно знала. Нет, они не общались, просто Полина говорила, как его зовут, и рассказывала о нем только хорошее. — Лер, привет, а ты не против, если я приглашу тебя на танец? — Это был парень Ваня, и у него тоже была замечательная улыбка. Лера, конечно, не ожидала, что он к ней подойдёт, так тем более ещё на танец пригласит. Она поставила бокал на стол и хотела было уже согласиться… Протянула ему руку, как вдруг подошёл Рома. — Чувак, прости, но я уже хотел её пригласить, поэтому ты в пролёте, — хмыкает Рома, хватая девушку за локоть. Ковалевой такой расклад не понравился. Она должна была показать, что чувствует себя хорошо, а не ждёт от Пятифана какой-либо шаг. — Нет, Роман, это вы в пролёте, а я хочу потанцевать с Ваней, — Валерия прищурилась и, оттолкнув Рому, пошла танцевать с Ваней. Рома только выругался себе под нос, сжав кулаки. Да, ему было обидно, что Лера к нему так относится. Хотелось станцевать с ней и во всем признаться, но, видимо, не судьба. — Рома, ты глупый. За своё счастье нужно бороться всеми силами, а ты опускаешь руки. — Неожиданно было услышать такие слова от самой Екатерины Смирновой. — Знаешь, Ваня парень хороший, поэтому он может легко её завоевать, а ты так и будешь материться под нос и ничего не делать. — Да понял я, понял. Я понимаю, какой я мудак, идиот, и мне нужно быстрее бороться за неё. — Ну, если ты понимаешь, значит, нужно действовать, — Смирнова похлопала его по плечу и ушла куда-то. Лера в это время спокойно танцевала с Ваней. Он был достаточно милым, добрым и хорошим парнем. Не было каких-то пошлых моментов с его стороны, он даже боялся её немного приобнять. Но Ковалевой будто чего-то не хватало. Такое ощущение, что она не хотела с ним танцевать или представляла на месте Вани совершенно другого человека. Скорее всего, так и было. Она на его месте представляла Рому. И даже когда Ковалева смотрела в сторону Ромы, видела, как он ревнует её. Она победно улыбалась, ведь именно этого и добивалась. — Слушай, Лер, ты мне очень понравилась, — начал говорить Иван, — ты очень красивая в этом платье, и улыбка у тебя сногсшибательная. Я бы хотел спросить, у меня есть шанс на отношения с тобой? Лера не ожидала услышать это. Она немного в ступор впала. — Может быть и есть, — Валерия широко улыбается. — Я, наверное, пока не готова к отношениям, поэтому ничего сказать больше не могу. — Хорошо, я тебя понял, но самое главное, что у меня есть хоть маленький шанс, — Ваня хотел поцеловать партнершу в щеку, но понимал, что ещё рано. Он отпустил ее, затем сам удалился к своему другу. Лера пошла к Кате, которая во всю давила улыбку. Хотела что-то сказать, но ее перехватил Пятифанов. — Со мной потанцуешь, Ковалева? — Взял ее за локоть. — Конечно, Ромочка, потанцую, — подмигнув Смирновой, пошла с Ромой танцевать. — Бедная Лера, все хотят с ней потанцевать, — смеется Катя, сжимая пластиковый стаканчик. — Слышь, Катюх, — подошёл к ней Алехин, — а вот ты можешь мне ответить на один вопрос? — На какой? — Смирнова с неохотой начала с ним разговор. — Вот Ковалевой в кайф танцевать со своим братом? Она же вроде с чуваком из параллели танцевала, — шмыгая носом, задаётся вопросом Лёша. — Чего? С каким братом? — Катерина не совсем поняла вопроса. — Ну, с Ромкой. — Господи, Алехин, тебе алкоголь в голову ударил, и ты несёшь всякую чушь. Они не брат и сестра, — делает глоток, — максимум — влюблены друг в друга, но то, что ты сейчас сказал, это полный бред. — Ах, вот оно как… — И Лёша будто протрезвел от этого. — Будь так добр, свали отсюда, пожалуйста, — Петров взял его за шкирку и оттащил от Кати. — Да я уже сам собирался уходить, — в замешательстве Лёша отдаляется от Петрова и Смирновой, — Женя! И сверкая пятками, он побежал к своей сестре, чтобы сообщить эту информацию. — Катя, не против ли ты со мной танцевать? — Антон выхватывает у неё стакан с алкоголем и ставит на стол. — Конечно, не против, Антон. — Он берет её за руку, и они направляются в центр, где танцуют уже все. Ковалева качается с Ромой, старается не смотреть ему в глаза, а он в это время просто сжигает её взглядом. Если он и дальше будет на меня так таращиться, я не сдержусь. — Может быть, прекратим друг от друга бегать? — начинает Рома. — Я, если честно, уже устал. Ты, думаю, тоже. Рыжая поднимает на него зелёные глаза. — Я тоже устала играть в эту путаницу. — Мне самому противно от себя, какую боль я тебе доставляю. Я хочу попросить у тебя прощения за то, что называл тебя очень много раз Полиной. Я обещаю, что этого не будет больше. — Я очень надеюсь на это, — кусает губы до металлического привкуса, когда он сжимает руки на ее талии. — В общем, другого места и другого времени я не найду для того, чтобы все тебе рассказать. Ты мне очень нравишься, нет, даже не так, я тебя люблю, и ты постоянно сидишь у меня в голове, я не знаю, что с этим сделать. Я понимаю, что доставил тебе много неприятностей, причинил много боли, но я постараюсь больше не делать этого. Казалось, мир на несколько минут поставили на паузу. Лера отказывалась верить, что это все происходит с ней. — Я готов извиняться перед тобой, я готов много раз говорить, что люблю тебя, ведь это действительно так. Я не знаю, что происходит, но ты затмила все моё пространство. Я думаю о тебе постоянно, не могу выбросить из головы. Это все происходит только потому, что я тебя очень сильно люблю. Рома сам от себя не ожидал такой пламенной речи. Просто дело в том, что он готовился, перебирал в голове все возможные варианты того, что может сказать Лере. Ковалева действительно находилась в какой-то прострации. Её взгляды падали на ребят из параллели, на Полину, которая уже давно перестала танцевать… — Я знаю, что ты меня тоже любишь, и ты тоже хочешь быть со мной, только из-за своей гордости не можешь этого признать. Да, конечно, я понимаю, что с таким человеком, как я, невозможно быть, но я постараюсь измениться. Дай мне шанс, — Рома переплетает её пальцы, — Лера…