Если бы

Уже неделю Рэйзор жил на Винокурне. Вообще-то, по нескромному мнению хозяина поместья, стараниями Аделинды уже к выходным мальчик выглядел вполне здоровым и полным сил. К тому же, тёплую одежду ему пошили в кратчайшие сроки, поэтому он вполне мог уже сейчас вернуться в привычную для него обстановку — то бишь в лес, к стае, по которой он непременно, обязательно скучал. Наверняка, бедолага, места себе не находил. Нельзя же так издеваться над мальчишкой, держа его в заточении, да ещё и в окружении едва знакомых ему людей. Когда Дилюк аккуратно высказал главной горничной свои предположения на этот счёт, та посмотрела на него, как на полоумного. — Не помню, чтобы Вас, молодой Господин, кто-то на улицу взашей гнал, едва Вы на ноги вставали после простуды. Учитывая, каким хлипким был Ваш иммунитет, Вы бы оттого сразу на пороге окочурились. Дайте мальчику до конца восстановиться, проявите благосклонность, в конце концов, он Вам что, какие-то проблемы доставляет? Жаловаться ей Дилюк не стал, но проблемы, тем не менее, были. В пределах поместья Рэйзор не отходил от него ни на шаг. Бледной тенью следовал за ним по коридорам, сверлил нечитаемым взглядом во время вынужденно совместных трапез, приходил в кабинет и садился напротив. При том, в основном, молчал. И Дилюк молчал тоже — как-то так вышло, что ни один из них не отличался особой разговорчивостью. Не то чтобы компания Рэйзора его сильно напрягала, но и столь пристального интереса к своей персоне он не понимал. Оттого медленно закипал изнутри. К сожалению, терпению было свойственно рано или поздно кончаться. Взрывной характер Рагнвиндра ускорял этот процесс втрое. Вернувшись с очередного ночного патруля (даром, что Рэйзор не преследовал его вне стен Винокурни — да и то лишь потому, что Аделинда не пускала ребёнка за порог), Дилюк тяжело опустился в кресло и закопошился в выдвижном ящике письменного стола. Скоро он безвольным телом рухнет в постель и проспит до обеда, но сначала… Он повертел в руках портсигар — подарок делового партнера из Сумеру — и достал из него плотно набитую табаком сигарету. Вставил меж губ, щелчком пальцев поджёг кончик и от души затянулся. Раз вино не лезет в глотку, придется успокаивать нервы сторонними методами… Дверь в кабинет распахнулась столь бесцеремонно и внезапно, что Дилюк от неожиданности подавился дымом. Надо же! Видно, он так устал, что даже не услышал шороха шагов по коридору. На пороге — вполне ожидаемо — стоял Рэйзор. Всклоченный, растрепанный, в пижаме — он сонно протер глаза и посмотрел на мастера едва ли не с осуждением. — Омеге нельзя. Дилюк взорвался. — Да что ты пристал ко мне?! Он, честно, долго сдерживался и терпел. Все-таки на детей, вроде бы, орать нельзя — особенно на чужих. Но бесконечная усталость и фоновое раздражение дало свои плоды. Волчонок оскорблённо насупился, прошлепал босыми ступнями к столу и уставился исподлобья. — Рэйзор защищает омег в стае. Сторожит. Запах сильный и тяжелый — плохо будет. Рэйзор будет рядом и сможет позвать помощь. Из сказанного мальчиком Дилюк понял примерно ничего и разозлился ещё пуще. Заживо сжигать детей нельзя тоже — даже жаль. — Мне твоя защита не нужна, — рявкнул он, едва сдерживая поток неуемной агрессии. Злиться на ребёнка наверняка нецелесообразно и глупо, и Дилюк определенно выше этого, но он додумается до этого как-нибудь потом. Сейчас пробудившиеся внутренние бесы кровожадно искали, на ком бы сорваться. — Позаботься о себе. Иди спать, и чтоб я тебя здесь больше не видел. Рэйзор посмотрел на мастера с тошнотворной снисходительностью, будто бы, щенок надоедливый, понимал больше него, и с невозмутимым видом покинул кабинет. Когда дверь за ним закрылась, Рагнвиндр позволил себе побраниться под нос и тысячу раз проклясть мальчишку за отсутствие у него каких-либо манер. Утром же он выскажет всё Аделинде и потребует, чтобы она заняла мальчишку делом — может, тогда он прекратит быть таким доставучим. Ребёнок он или нет, такого отношения к себе Дилюк не потерпит. Вместо обещанной самому себе одной сигареты Рагнвиндр выкурил целых три и только после этого отправился в спальню.

***

Утро добрым не было. Дилюк с трудом продрал воспаленные веки и безуспешно попытался оторвать неприподъемную голову от подушки. По телу тягуче разливался жар, будто он плавился изнутри, простыни успели пропитаться потом и… Рагнвиндр двинулся, и меж ягодиц тут же влажно захлюпало. Насквозь промокшая ткань белья облепила кожу, дразняще задела болезненную эрекцию. Плохо будет. Так вот о чём говорил Рэйзор. Стоило Дилюку вспомнить о мальчишке, как за дверью послышалась беспокойная возня вперемешку с жалобным подвыванием. Одно радовало: в этот раз волчонку, казалось, хватило ума не пересекать порог чужой спальни. Меньше всего Дилюк хотел бы предстать перед ребёнком в таком неприглядном состоянии. Если Рэйзор догадается привести к нему Аделинду, Дилюк обязательно простит ему его надоедливость. Он поворочался, перевернул подушку и ткнулся в неё разгоряченным лбом. Низ живота скрутило болючим спазмом. Течка для Дилюка являлась событием уж очень нечастым, но всегда неожиданным и неадекватно болезненным. Выкидыш, наплевательское отношение к собственному организму, тяжелые физические нагрузки и ядреные подавители с сомнительным составом, которые он принимал в течение своего трехлетнего путешествия, напрочь сбили, если не сказать угробили толком не успевший сформироваться цикл, что в результате существенно усложняло ему жизнь. Предшествующие течке симптомы отсутствовали — разве что, естественный запах за пару дней тяжелел и усиливался, но и это оставалось незамеченным ни им, ни окружающими. Исключением стал Рэйзор. Чёрт бы побрал его аномально чуткое обоняние. Весь Дилюк — с кончиков алых волос до пяток — был неправильным, бракованным, потерянным для общества омегой. И даже собственный организм, обиженный на своего хозяина за равнодушие и халатность, не упускал возможности ему об этом напомнить.

***

Ноги сами привели Рэйзора к спальне мастера ранним утром, когда и без того насыщенный сладкий запах сгустился ещё пуще. Волчонок не был обучен ремеслу людских взаимоотношений и, хотя Лиза пыталась в общих чертах преподать ему пару уроков полового воспитания, крайне размыто мог представить, что чувствуют омеги, когда пахнут так сильно. Одно было ему ясно: ничего хорошего омеги притом не испытывали, особенно если находились в разлуке со своими альфами. А потому нуждались в защите. Мастера Дилюка ему уж очень хотелось защитить. Хотя бы взамен на ту помощь, которую оказал ему мужчина, обнаружив его ослабшее от болезни тело в лесу. Рэйзор тревожно потоптался под дверью, прижался ухом к деревянной поверхности и, заслышав приглушенные стоны, сам заскулил в попытке оказать хоть какую-то поддержку. Сладкий запах усилился, и волчонок понял, что пора действовать. Омеге нужен альфа. Аделинда, занятая приготовлениями к утренней трапезе молодого Господина и его маленького гостя, и слова не успела вымолвить, когда мимо неё ураганом пронёсся кое-как выряженный в новые теплые одежды ребёнок. Оглушительно хлопнула входная дверь. — Нельзя же на улицу… — растерянно пробубнила она себе под нос и, всплеснув руками, поспешила на второй этаж — в комнату мастера. Интуиция, которой она привыкла беспрекословно доверять, подсказывала: что-то случилось.

***

В здание Ордена стража пустила Рэйзора без лишних вопросов — все рыцари были знакомы с волчонком и знали о его частых визитах в библиотеку. Однако, в этот раз мальчик спешил вовсе не к наставнице. Он бегом влетел по лестнице вверх и без стука ворвался в кабинет капитана кавалерии. К счастью, он сумел застать сэра Кэйю на рабочем месте. Шансы на успех в данном случае, между прочим, были совсем невелики, но и запасного плана у Рэйзора на случай менее благоприятного исхода не имелось. Альберих, к слову, от неожиданности едва не выронил из руки перо, когда завидел на пороге насквозь пропотевшего от продолжительного бега мальчишку. Видок у него был тот еще: куртка застегнута криво и всего на пару пуговиц, шапка сползала на лоб, щеки светились пунцовым румянцем. Едва отдышавшись, волчонок с усилием выдавил: — Мастер Дилюк… Омега, плохо. У Кэйи засосало под ложечкой. Всё, что каким-то образом касалось его бывшего названого брата, неизменно делало его уязвимым. Не заботиться о Дилюке он просто не мог, хотя в последние годы и делал это очень деликатно, почти что исподтишка — чтобы не спровоцировать на агрессию, которой хозяин «Рассвета» и без того был полон доверху подобно бочке с вином. Более того, Кэйа был прекрасно осведомлён о способности Рагнвиндра ввязываться в передряги — часто вполне себе грозящие ему смертью, — и потому страшно боялся, что однажды до него дойдут печальные вести. Вид взъерошенного, перепуганного Рэйзора на пороге его кабинета определенно не сулил собой ничего хорошего. — Что случилось? — кавалерист все-таки отложил перо в сторону и поднялся на ноги. Волчонок сделал пару глубоких вдохов и снова попытался объясниться: — Запах сильный, сладкий. Тяжело. Альфа поможет. Альберих завис на несколько долгих секунд — обрабатывал полученную информацию. А затем, вполне четко осознав суть проблемы, смиренно опустился в кресло. — Боюсь, в данном случае я ему не помощник, — его губы растянулись в извиняющейся, горьковатой улыбке. Если он всё понял правильно, значит, Дилюк его визиту уж точно нисколько не обрадуется. Кэйа давно потерял право претендовать на него во всех смыслах. Рэйзор опешил. К такому ответу он совершенно не был готов. — Но как же?.. Альфа поможет! — упрямо повторил он и парой широких шагов приблизился ближе. Светлые брови сдвинулись к переносице, ноздри раздулись от возмущения. Волчонок искренне недоумевал: почему капитан Кэйа не хочет помочь? Тот не сдержал ещё одной невеселой улыбки — до чего же славным и чудным был этот мальчишка. Только вот в силу возраста не мог понять, что иногда у взрослых дела обстоят несколько сложнее, чем он себе воображает. — Рэйзор… — Альфа пахнет похоже. Лиза говорила, что истинные пахнут похоже. Рэйзор всё сразу учуял. Омеге нужен альфа, чтобы было не больно, — казалось, волчонок от отчаяния готов был заплакать. Не найдя в запасе других аргументов, он решил прибегнуть к силе и цепко ухватился за запястье капитана. Кэйе ничего не оставалось, кроме как попытаться поговорить с ребенком на его же языке. — Сейчас конкретный альфа сделает конкретному омеге только хуже, — осторожно объяснил он и мягко дернул рукой, пытаясь вырваться захвата, притом не причинив мальчику вреда. Рэйзор глубоко задумался о чём-то на минуту. Кэйа уж было обрадовался, что сумел убедить его в своей правоте, как в руку впились крепкие зубы. Волчонок пошёл ва-банк. От неожиданности и боли Альберих грязно выругался сквозь плотно стиснутые зубы. Мальчишка в ответ предупреждающе зарычал. И Кэйа сдался. В конце концов, иначе Рэйзор не отстанет, верно? В случае чего кавалерист свалит все грехи человечества на него и, может быть, избежит карающей смерти от удара двуручником. Если Дилюк вообще будет в состоянии поднять на него оружие. Он просто убедится, что все в порядке, а заодно проведает Аделинду, вот и всё. К тому же, Рагнвиндр должен был привыкнуть к его участившимся визитам. Рэйзор, крайне довольный собой, покинул кабинет первым. Кэйа покорно последовал за ним.